Бо Со – Как убедить тех, кого хочется прибить. Правила продуктивного спора без агрессии и перехода на личности (страница 27)
Для участника дебатов нет ничего хуже, чем сидеть и слушать соперника, четко понимая, что раунд на всех парах несется к поражению. В этом театре прослушиваний не бывает – сразу участие; ты одновременно и актер, и зритель. Когда все кончилось, соперники злорадствовали, а друзья и союзники растекались в утешениях. Часа в четыре о нашем поражении объявили официально, и мы с Фанеле и другими ребятами, собрав чемоданы, направились к автобусной станции узнать, нельзя ли поменять купленные раньше билеты в Бостон на более ранний рейс. Шагая по улицам города, многолюдным и равнодушным, я утешал особо расстроенного нашим проигрышем второкурсника из нашей команды: «Да не переживай ты так, это же не последние для нас с Фанеле дебаты».
Но потом, уже вернувшись, я до конца выходных только и делал, что всячески поносил местные дебаты в беседах с каждым, кто был готов слушать; слушали меня только Иона и Фанеле. «В этой лиге нет места настоящей риторике. Дебаты же изначально означают, что нужно говорить красиво!» – плакался я им в сторонке на довольно унылой вечеринке в общежитии. Оба друга поддакивали, но в их сочувственных кивках я уже начинал видеть явные намеки на то, что терпение их на исходе.
В понедельник вечером на тренировке по дебатам мы, первокурсники, опять тренировали прием «потока». Упражнение давалось ничуть не легче, чем в предыдущие недели, и я морщился, в сотый раз слыша настойчивые увещевания Дэниела, что нам надо «накачать кисти рук». И вот, слушая, как тренер читает нам текст на тему правильной структуры пособий по инвалидности, я вдруг вспомнил одну любопытную деталь из субботнего четвертьфинала: во время моего выступления ни один человек в комнате не взял ручку, чтобы создать свой «поток».
Сначала это меня расстроило, но потом я поймал себя на том, что задаю себе другой вопрос: а что они могли бы написать? В моей речи четко выражались моя позиция по обсуждаемому вопросу и то, как я отношусь к политикам. Она также сразу показала слушателям, что для меня чрезвычайно важно, чтобы они были со мной согласны. Но, кроме этого, я не мог придумать ничего, что аудитория могла бы включить в свой «поток».
На каком-то уровне именно этого я и добивался. Я хотел мощью своих идей лишить аудиторию дара речи. Но в результате не смог вовлечь слушателей – сделать свою мысль достаточно прозрачной, чтобы люди имели шанс обдумать мою аргументацию самостоятельно. В своем безудержном стремлении к зрелищности я сам превратился в зрелище.
Я уже знал, что особую манеру речи нужно использовать, только если это будет тебе в помощь. По сути, именно в этом заключается цель описанных выше упражнений «Подсчет», «Перезапуск» и «Наказание»: нам необходимо искоренить речевые тики и прочие проблемы с манерой донесения своих идей, потому что зрители нередко замечают их гораздо быстрее, чем понимают мысль, которую мы стараемся до них донести.
Я всегда стремился, чтобы мои идеи были максимально ясными и четкими, но никогда не прилагал особых усилий, чтобы такой же была и моя речь.
Вернувшись с той тренировки в общежитие, я с порога бросился к столу и принялся строчить план по достижению такой ясности. Начал с правила, касающегося отдельных слов.
Слово
Правило № 1. Избегать абстрактных слов
Никогда не заменять слово общей категорией, к которой оно принадлежит, и не использовать абстрактных слов, если можно взять более конкретные. У тебя может возникнуть искушение сделать это, чтобы твои аргументы казались более широко применимыми и важными. Но фактический эффект заключается в том, что людям становится намного труднее отслеживать твою точку зрения.
Плохо: «Наши образовательные институты чахнут без финансовых вливаний».
Лучше: «Наши школы и колледжи недостаточно финансируются».
Далее я перешел к предложениям.
Предложение
Правило № 2. Избегать запутывающих слушателя метафор
Относись к метафорам как к очень острой специи: максимально осторожно используй и старайся как можно меньше смешивать их. И не забывай, что некоторые расхожие фразы, по сути, давно стали метафорами, например «отделять зерна от плевел».
Плохо: «Несправедливость царит повсюду, пронизывая воздух, которым мы дышим».
Лучше: Несправедливость царит повсюду, делая нас всех ее потенциальными жертвами.
Правило № 3. Избегать излишних уточнений
Уточнения, исключения и контраргументы подождут, пока не будет изложена главная мысль речи. В стремлении к безупречности мы часто проваливаем базовую задачу – донести до слушателей свой месседж.
Плохо: «Право на жизнь, несмотря на сложность определения данного термина, – одно из важнейших прав человека».
Лучше: «Право на жизнь имеет безусловно первостепенное значение».
На закуску я подумал об абзацах.
Абзац
Правило № 4. Не растекайся мыслью по древу
Начинай с заключения по своему аргументу и для его доказательства говори как можно меньше. Тогда ты будешь знать, куда движется твоя аргументация и не сошел ли ты с нужного курса.
Плохо: «Вроде предложение рентабельно, но меня беспокоят риски, связанные с пиаром… и потому я склонен высказаться против».
Лучше: «Мы не должны принимать это предложение. Вот к чему это может привести…»
Правило № 5. Избегай бессмысленных повторений
Не повторяй месседж, если не уверен, что это поможет тебе достичь своей цели. В целом разные варианты одного утверждения только разбавляют главную идею и, если твой слушатель не готов услышать ее в такой форме, действуют на него подавляюще. Полезное эмпирическое правило: двигайся дальше, если на 80 % доволен тем, как донес свой посыл.
Плохо: «Детям не нравится в новой школе. Их недовольство очевидно. Эта школа им вообще не подходит. Они говорят, что она ужасна».
Лучше: «Дети явно недовольны своей новой школой. Нам нужно что-то с этим делать».
Правила эти особо гламурными не назовешь. Они предполагали скорее вычитание, чем сложение, и в них напрочь отсутствовала загадочность античных терминов вроде
До конца первого курса мы с Фанеле заработали в кругах состязательных дебатов устойчивую репутацию. Наша пара не выиграла ни одного турнира, но мы зарекомендовали себя как хорошие игроки и неразлучные партнеры. И хотя некоторые продолжали критиковать меня за то, что я, как выразилась Дана, «говорю красиво», критика эта во многом утратила остроту. Тем временем в колледже меня научили писать и выражать мысли устно более тяжеловесным научным стилем. За весенний семестр я постепенно перекочевал от философии на более вольные пастбища политологии и английской литературы, но еще до этого мне удалось урвать у преподавателя философии сознания скупую похвалу за «бесстрастность стиля письма». Все это я рассматривал как признаки прогресса. А тем временем один из моих однокашников и близких друзей шел в совсем другом направлении.
Весь первый год Иона двигался по траектории человека, который не приемлет и не понимает дебатов. Он сразу выбрал курсы религии, английской литературы и социологии. А еще, будучи эмпатом от природы, он не реже говорил о чувствах и интуиции, чем о фактах, причинах и доказательствах. Его аккуратные усики со временем превратились в пышную бороду. В политике Иона был склонен выбирать какую-то сторону и упорно заниматься организацией ее успеха. И его сильно раздражало и беспокоило то, что участник дебатов может в одном раунде выступать за либертарианство, а в следующем ратовать за демократический социализм. «Как именно это работает? – как-то раз спросил он у меня и в ответ на мой непонимающий взгляд уточнил: – Ну, типа, в более глубоком смысле».
Если я вечно колесил по стране, участвуя в турнирах и чемпионатах по дебатам, то Иона, что называется, пустил корни, став активным участником движения, которое добивалось вывода нашим университетом инвестиций из компаний, связанных с добычей и переработкой ископаемого топлива. Ближе к концу весеннего семестра, в последнюю среду апреля 2014 года, их группа решила блокировать офис ректора университета до тех пор, пока администрация не согласится провести общее собрание по этому вопросу. Иона пригласил меня на митинг: «Тебе может быть интересно. Мы ведь, знаешь ли, тоже иногда говорим убедительно».
Сидячая забастовка началась перед рассветом в серое утро среды. Из окна комнаты в общежитии сквозь задумчивую дымку уже прекращающегося дождя я мог видеть ярко-оранжевые футболки протестующих и их плакаты. После завтрака я спустился к Ионе. На улице оказалось на удивление холодно, из-за дождя с сильным ветром прически некоторых протестующих приняли весьма причудливые формы. Иона стоял перед толпой человек в пятьдесят, держа обеими руками большой плакат. Меня немного обеспокоило, что протестанты, судя по всему, организовали в качестве пропитания только кофе да какие-то зернышки, но, когда я поднял этот вопрос, Иона от меня только отмахнулся.
Затем митингующие принялись выстраиваться полукругом; перед микрофоном собрались те, кто желал выступать. Я встал в заднем ряду. Первые несколько речей шли, что называется, со скрипом. Люди явно не имели опыта публичных выступлений и говорили в микрофон, поднося его слишком близко ко рту. И за считаные секунды перескакивали от «нуля» («Народ, меня всем слышно?») до «сотни» («Мы все обречены на вымирание!»).