Блейк Пирс – Невменяемая (страница 2)
«Значит, женщина что надо».
«Ох, чёрт. Да чтоб тебя. Хватит. Я поняла – ты тут включил своё обаятельное деревенское простачество».
Он нахмурился. «Это расизм».
«Нет», – поправила она. «Это снобизм. Поза, которую я держу специально для тебя, Гейб, потому что я всё ещё не уверена, что ты не убил мою сестру. Так что давай без болтовни. Скажи, зачем я здесь. Ты говорил, что нашёл кое-что. Ну?» Она многозначительно приподняла брови и – хотя бы чтобы снять напряжение в плече – протянула руку, пошевелив пальцами.
При упоминании сестры и полупрямого обвинения Гейб посерьёзнел. Он медленно вдохнул, нервно ёрзая. Он не выглядел совсем уж
И теперь та же железная воля проглядывала в его голубых глазах, как искры кремня.
«Я держал это в банковской ячейке», – медленно сказал он. «Пришлось ждать до понедельника, чтобы забрать. Ну вот – и забрал».
«Забрал что?»
Он поднял палец. «Я сейчас полезу в карман. Только не надо, ну знаешь… стрелять в меня. Резать. Ломать шею. Что там ещё».
«Посмотрим».
«Смешно», – проворчал он. Но медленно сунул руку в карман. Чуть сдвинулся и достал четыре сложенных белых конверта. Бумага была в пятнах. Старая, потрёпанная. Он положил четыре письма на стол и виновато глянул вверх.
«Что это?» – сказала она.
«Письма».
«Вижу, Шерлок. Какие письма?»
«Ты всегда так грубишь людям, которых пытаешься запугать? Это тактика?»
«Да чтоб тебя, Гейб. Просто скажи, что это за письма».
Он постучал по ним длинным мозолистым пальцем. «Вот эти, – осторожно сказал он, –
Кора теперь застыла. Больше не переминалась с ноги на ногу; руки всё так же обхватывали её саму, словно пытаясь обнять. Наконец она нерешительно шагнула вперёд, вырвавшись из краткого оцепенения. Она хмуро уставилась вниз. На конвертах было только имя её сестры – небрежным, размашистым почерком. Каждый был адресован
«Ты посылал ей это? Тогда зачем ты показываешь их мне?»
Но Гэбриел Финч повёл длинным пальцем из стороны в сторону. «Не-а», – сказал он. И впервые она заметила в его глазах боль. Он неловко пошевелился, откинулся на деревянной chair, и та скрипнула. Он выдохнул, сдувая с глаз пару завитых прядей. «Не я», – сказал он; боль всё ещё держалась в его взгляде, а голос вдруг стал холодным.
Коре понадобилась секунда, и она фыркнула. «Не смеши», – резко бросила она. «Роуз
Он пожал плечами. «Я нашёл их в нашем старом… эм… месте».
«Месте?»
«Ну да, ты понимаешь».
«Место для поцелуев. Фу, Гейб. То есть ты нашёл это там, где ты мутил с моей младшей сестрёнкой?»
«Чёрт, мы были одного возраста, Кора. Не говори так. Но да. Она их там оставила. Или… ну… Кто-то оставил».
«Когда?» Теперь голос Коры стал ледяным.
«Эм…» Он так и не смог встретиться с ней взглядом. Он посмотрел в окно и тихо выдохнул. «Ну, просто… понимаешь…»
«Нет, Финч, я
Он пробормотал что-то почти неразборчивое. И она подалась ближе, уперев костяшки пальцев в стол. «В ту ночь, когда она пропала? Ты издеваешься, ублюдок? Ты не сказал копам про эти письма?»
Гейб откинулся назад, тоже разозлившись. «Я не знал, что делать, понятно! Я только что узнал, что моя девушка мне изменяет. Я любил её, Кора! Правда любил!»
«Любил настолько, чтобы заставить её расплатиться?» – сказала Кора, едва сдерживая накатывающую ярость. «Так, значит? Хотел, чтобы она получила по заслугам, да? Она тебе изменила – и ты выследил её и…»
«Да ни хрена!» – рявкнул Гейб, рывком вскочив и опрокинув деревянный стул. Он тяжело дышал; мощная грудь ходила ходуном под клетчатой фланелью. Она вдруг поняла, насколько пугающе близко выглядит этот деревенский здоровяк. Но отступать не стала – наоборот, подняла взгляд и встретилась с его глазами, не отводя холодного, обвиняющего взгляда.
Вспышка эмоций подняла его на ноги, но удержать не смогла. Большой мужчина обмяк, прислонившись к запылённой деревянной стойке. Теперь, когда он двигался, Кора была и зла
Мысли возникли стремительно и сами собой. Внутри поднимались её природные инстинкты.
Но даже пока она прокручивала эту возможность, Гейб опустил голову и заговорил таким тихим голосом, что та часть Коры, которая сейчас не кипела от ярости, ощутила укол сочувствия.
«Я не знал, что делать», – пробормотал он. – «Мне было стыдно. Я злился. Я… я не понимал, что мне вообще полагается делать…» – голос дрожал; звучало жалко, но в то же время больно. – «Я… я нашёл эти письма и подумал, что она со мной расстаётся, понимаешь?» Теперь, когда он поднял на неё глаза, в них и правда стояли слёзы. Она смотрела, ошарашенная. Часть её хотела влепить ему пощёчину, чтобы выбить из него эту размазню. Чувствительность –
Но Габриэль взял себя в руки и продолжил тихим дрожащим голосом: «А потом, на следующую ночь, явились копы и стали спрашивать про неё. Некоторые, кажется, думали, что
«Так что ты не рассказал им про
Он раскрыл рот, чтобы возразить, но она оборвала его. «Ты утаил доказательства», – сказала она, и палец у неё дрожал, когда она ткнула им в него. – «Ты мог прийти и рассказать об этом много лет назад!
Она на секунду замолчала, стараясь успокоиться, закрыв глаза. Одновременно мысли в голове неслись галопом. Он говорит правду?
Если да, значит, у её сестры был тайный парень? Такой, о котором она даже Коре не сказала? Они же были так близки… неужели Роуз собиралась рассказать Коре?
Пока эти мысли кружили у неё в голове, она заметила, что Гейб смотрит в пол, стиснув зубы. На мгновение ей показалось, что он злится, но, приглядевшись ещё секунду, она поняла: это был опущенный взгляд стыда.
Она снова ощутила укол сочувствия, но он спорил с её злостью и раздражением. Во время исчезновения Роуз он был совсем молод. Она могла понять, пожалуй, почему подросток спрятал постыдные письма. Но с другой стороны, если Роуз была жива – или, что хуже,
Она знала, что родители сказали бы про такую позицию, но она никогда и не притворялась святой. Кора тяжело выдохнула. Лучшее, что она могла сделать, проявляя милость к человеку, поставившему под удар благополучие её сестры, – это прикусить язык.
А если она выяснит, что он врёт?
Для них обоих это бы ничем хорошим не кончилось.
Она шагнула вперёд, выхватила письма прежде, чем он успел возразить – а он даже не попытался, – резко развернулась на каблуках и решительно зашагала прочь.
Он не окликнул её, и она не оглянулась.
За её спиной тянулся шлейф уныния – оттуда, где он стоял, потерянный, уставившись в землю. Но она прибавила шагу, сжимая четыре письма в одной руке; большой палец скользнул по витиеватой подписи – имени её младшей сестрёнки.
Шагая вперёд, она почувствовала комок в горле, но проглотила его.
Лишь когда деревья сомкнулись за спиной, к ней вернулось дыхание. Она медленно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Родители назначили ужин на сегодня. Но хотелось ли ей правда лезть в это болото?
Она стиснула четыре письма, смяв их в ладони, и только потом заметила, что делает, – и разжала пальцы.
Ей хотелось уехать из этого городка. Забрать письма и исчезнуть. Но она также знала: ей некуда идти. Торопясь обратно к машине, она вспомнила тревогу в голосе матери. Обещание, которое та почти силком вытянула из Коры.
Ужин сегодня. Срочно.
И вот, с оттенком отчаяния, Кора смирилась с тем, что вечер будет склочным. В то же время до ужина у неё будет время перечитать эти письма. В поисках чего?
Чего угодно.
Точнее – кто их прислал.
Неужели Гейб их подделал?
Как бы то ни было, это была ниточка.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кора торопливо поднялась по подъездной дорожке к небольшому, уютному деревенскому дому родителей. Пальцы скользнули по потёртым белым перилам, пока она перескакивала через ступеньки по две сразу. Лоб у неё был нахмурен, и она то и дело похлопывала рукой по карману, проверяя, на месте ли сложенные письма.
На письмах – ни имени. Никак не узнать, от кого они. И ни одно не от Роуз – уже хоть что-то. Милые пустяки, не больше. Кто-то отправлял их её младшей сестре, но Кора понятия не имела,
Как сузить круг возможных поклонников?
Лучше всего – спросить родителей напрямую.