Блейк Крауч – Темная материя (страница 72)
Дэниела Варгас-Дессен не пользуется общегородской известностью как художница и не занимается оформительским бизнесом. На своем милом любительском веб-сайте она представляет лучшие образчики своих работ и рекламирует услуги в качестве арт-инструктора.
Я тащусь по лестнице на третий этаж, поверив наконец, что это – мой мир.
У себя в комнате я сижу возле окна и смотрю вниз, на моргающую неоновую вывеску «Виллидж тэп».
Я – человек, не склонный к насилию и жестокости.
Я ни разу никого не ударил.
Ни разу даже не пытался.
Но если я хочу вернуть свою семью, без этого просто не обойтись.
Мне придется сделать кое-что ужасное.
Сделать то, что сделал со мной Джейсон-2. Но умасливать совесть и сажать его в бокс, чтобы отправить назад, я не стану. Пусть даже у меня и осталась еще одна ампула, его ошибку я не повторю.
Ему следовало бы убить меня, когда была такая возможность.
Научная половинка моего мозга включилась и старается завладеть всеми рычагами контроля.
В конце концов, я – ученый. Поэтому я и обдумываю все как лабораторный эксперимент. Моя цель – достичь некоего определенного результата.
Какие шаги нужно предпринять, чтобы его достичь?
Во-первых, определи желаемый результат.
Убить Джейсона Дессена, который живет в моем доме, и убрать тело в такое место, где его никто не найдет.
Какие инструменты нужны мне для решения этой задачи?
Автомобиль.
Оружие.
Что-то, чтобы обездвижить его.
Лопата.
Надежное место для погребения тела.
Неприятные, отвратительные мысли… Да, он забрал у меня жену, сына и саму жизнь, но идея подготовки убийства ужасна.
К югу от Чикаго, примерно в часе езды, есть лесной заповедник, природный парк реки Канкаки. Я бывал там несколько раз с Чарли и Дэниелой, обычно осенью, когда листья меняют цвет и всем хочется вырваться на денек из города и провести время на природе, подальше от людей.
Джейсона-2 можно отвезти туда ночью или посадить его за руль и заставить ехать самого, как он поступил со мной.
Потом его можно провести по одной из тропинок на северной стороне реки.
На месте я побываю заранее, за день-два до назначенной даты, так что могила уже будет подготовлена – выкопана в каком-нибудь тихом, уединенном месте. Надо будет рассчитать глубину, чтобы звери не учуяли вонь и не добрались до покойника. И дать ему понять, что могилу он будет копать сам: пусть ему кажется, что у него будет время придумать вариант с побегом или возможность убедить меня отказаться от своих намерений.
Потом, шагов за двадцать до ямы, я бросаю лопату на землю и говорю ему, чтобы начинал копать.
Он наклоняется за лопатой, и я делаю то, что не могу пока представить себе.
Стреляю ему в голову. В затылок.
Оттаскиваю тело к яме, сбрасываю туда и закидываю землей.
Плюс в том, что искать его никто не станет.
И я плавно вхожу в свою жизнь, как он вошел в мою.
Может быть, когда-нибудь, через годы, я расскажу Дэниеле правду.
А может быть, не расскажу никогда.
Магазин спортивных товаров в трех кварталах от дома. До закрытия еще целый час. Раньше, когда Чарли занимался футболом, я бывал здесь раз в год, покупал мячи и бутсы.
Даже тогда оружейный отдел представлялся мне чем-то особенным, таил в себе некую загадку.
Я не мог представить себе, что может вызвать желание обзавестись «стволом».
За всю жизнь мне довелось стрелять два или три раза, еще в средней школе в Айове. И даже тогда пальба по пустым канистрам на ферме лучшего друга не вызвала у меня такого же восторга, как у других мальчишек. Нет, она меня испугала. Целясь в мишень из тяжелого пистолета, я не мог отделаться от мысли, что держу в руке смерть.
Магазин называется «Филд энд глов», и в этот поздний час я один из трех покупателей.
Прохожу мимо полок с ветровками и стены с кроссовками и направляюсь к прилавку в глубине зала.
Над коробками с патронами висят ружья, под стеклом на прилавке отливают металлическим блеском пистолеты и револьверы.
Черные.
Хромированные.
С барабанами.
Без барабанов.
Такие, которые вполне могли бы носить бдительные копы в боевиках 1970-х годов.
Ко мне подходит женщина в черной футболке и линялых джинсах. Рыжеволосая, курчавая, она вызывает отчетливую ассоциацию с Энни Оукли. Ее покрытую веснушками правую руку обвивает надпись такого содержания: «…
– Могу чем-то помочь? – спрашивает она.
– Да. Ищу пистолет или револьвер, но, сказать по правде, я ничего о них не знаю.
– Зачем вам оружие?
– Для домашней защиты.
Продавщица достает из кармана связку ключей и отпирает шкафчик. Я стою и смотрю, как она просовывает руку под стекло и достает черный пистолет.
– Это «Глок – двадцать три». Калибр сорок. Сделан в Австрии. Солидная игрушка. Если хотите что-то поменьше, для скрытого ношения – при наличии соответствующего разрешения, – могу предложить компактный вариант.
– Он остановит злоумышленника?
– Еще как! Свалит любого, да так, что тот уже не поднимется.
Продавщица оттягивает затвор, проверяет, нет ли внутри патрона, задвигает затвор на место и выбрасывает магазин.
– И сколько у него патронов? – спрашиваю я.
– Тринадцать.
Женщина протягивает мне пистолет.
Что с ним делать, я представляю плохо. Прицелиться? Взвесить на ладони? Я неловко держу его в руке и, хотя он не заряжен, ощущаю такое же, что и тогда, на ферме друга, тревожное беспокойство.
На ценнике, свисающем со спусковой скобы, стоят цифры: 599.99.
Мне надо просчитать свое финансовое положение. Можно пойти в банк и проверить сберегательный счет Чарли. В последний раз, когда я туда заглядывал, там лежало около четырех тысяч долларов. У Чарли доступа к этому счету нет. Ни у кого нет. Если снять пару тысяч, их, скорее всего, никто не хватится. По крайней мере, сразу не хватится. Вот только прежде надо как-то добраться до своих водительских прав.
– Что думаете? – спрашивает продавщица.
– Да. В смысле, внушительная штука.
– Могу показать кое-что еще. Если склоняетесь к револьверу, есть чудненький «Смит-и-Вессон – триста пятьдесят семь».