Блейк Крауч – Темная материя (страница 71)

После недавней метели снегом занесло бетонный пол и запорошило генераторы, составленные под пустыми высокими окнами.

И сейчас еще долетающие с озера порывы ветра как будто бросают на берег пригоршни холодного конфетти.

Иду прочь от куба, стараясь умерить надежду.

Эта заброшенная электростанция в Южном Чикаго может быть в любом из множества миров.

Возле генераторов взгляд цепляется за что-то блестящее на полу.

Подхожу ближе.

Дюймах в шести от основания генератора, в трещине в бетоне, лежит пустая ампула с обломанным концом. Ничего подобного ни на одной подстанции я за последний месяц не видел.

Может быть, это та самая ампула, содержимое которой Джейсон-2 ввел себе за несколько секунд до того, как я потерял сознание, в тот вечер, когда он украл мою жизнь.

Выхожу из мертвой промышленной зоны.

Голодный, усталый.

Профиль города на севере обрезан низко нависшими зимними облаками, но ошибиться невозможно – он мне знаком.

Близятся сумерки, когда я сажусь на поезд красной линии на Восемьдесят седьмой улице.

Ни ремней безопасности, ни голограмм.

Неторопливая, с убаюкивающим покачиванием поездка через Южный Чикаго.

Потом растянувшийся беспорядочно центр.

Перехожу на синюю линию. Следующий поезд несет меня в северные, джентрифицированные кварталы.

За последний месяц я был в нескольких Чикаго, которые выглядели похоже, но этот отличается от каждого из них. И дело не просто в пустой капсуле. Тут что-то более глубокое. Что-то, что нельзя объяснить словами. Просто здесь я чувствую себя своим.

Снег усиливается, на автостраде в час пик обычные пробки.

Неужели Дэниела, моя Дэниела, живет под этим укрытым снежными тучами небом?

Неужели мой Чарли дышит воздухом этого мира?

На платформе Логан-сквер я схожу с поезда и сую руки в карманы бушлата. Снег ложится на знакомые улицы моего квартала. На тротуары. На прижавшиеся к бордюрам автомобили. Завесы из падающих снежинок рассекает свет фар идущих сплошным потоком машин.

Среди бушующей непогоды тут и там мерцают окнами дома моего квартала.

На ступеньках крыльца уже лежит тонкий, в полдюйма, слой снега, через который к двери ведет дорожка следов.

В окнах горят огни, и с того места, где я стою на тротуаре, все выглядит так, словно это и впрямь мой дом.

Присматриваюсь, ожидая наткнуться на какую-нибудь несовпадающую деталь – не та передняя дверь, другой номер дома, незнакомая мебель на веранде…

Но дверь – та.

Номер дома – правильный.

Мало того, над обеденным столом в столовой висит тессерактовая люстра, а на каминной полке – я стою близко и вижу это – красуется фотография c Инспирейшн-Пойнт в Йеллоустонском национальном парке. На снимке мы втроем – Дэниела, Чарли и я.

Дверь, ведущая из столовой в кухню, открыта. Возле острова с бутылкой вина в руке стоит Джейсон и, наклонившись, наливает кому-то в стакан.

Восторг в моей душе вскипает и выдыхается.

В поле моего зрения возникает красивая женская рука с бокалом, и ее появление напоминает, что сделал со мной этот человек.

Что он отнял у меня.

Что украл.

Из-за снега мне ничего не слышно, но я вижу, как он смеется и подносит бокал к губам.

О чем они говорят?

Когда они в последний раз трахались?

Неужели Дэниела счастливее с ним, чем была месяц назад, со мной?

Хочу ли я знать ответ на этот вопрос?

Ровный, спокойный голос рассудка предлагает прямо сейчас, не задерживаясь, уходить отсюда.

Принять этот совет я не готов.

У меня нет плана.

Есть только ярость и ревность.

Торопиться нельзя. Нужно получить дополнительные подтверждения того, что это – мой мир.

Прохожу чуть дальше и вижу знакомый бампер нашего «Субурбана». Смахиваю снег с таблички – номер мой.

Штат – Иллинойс.

Цвет краски совпадает.

Очищаю заднее стекло.

Пурпурная наклейка с эмблемой «Лейкмонт лайонс» тоже проходит проверку на идентичность, несмотря на оторванный угол. В свое время я, приклеив злосчастный стикер, тут же об этом пожалел и попытался его оторвать, но преуспел лишь частично: отодрал верхнюю часть львиной морды, а вот оскаленная хищно пасть осталась на месте.

Было это три года назад.

Для большей уверенности требуется что-то посвежее, что-то более определенное.

За несколько недель до похищения я, сдавая назад, случайно наехал на парковочный счетчик возле кампуса. Ущерб, к счастью, оказался незначительным и ограничился трещиной в заднем фонаре и вмятиной в бампере.

Стираю снег с красного пластика фонаря, потом с бампера.

Провожу пальцем по трещине.

Ощупываю вмятину.

Ни на одном «Субурбане» из всех, что я проверял в бесчисленных Чикаго, этих отметин не было.

Выпрямляясь, бросаю взгляд на скамейку, на которой провел однажды целый день, наблюдая за своей-чужой жизнью. Сейчас скамейка пуста и только тихонько собирает снег.

Вот дерьмо!

Из снежной мглы в нескольких шагах от скамейки на меня смотрит какой-то мужчина.

Поворачиваюсь и быстро иду по тротуару прочь. Может быть, кому-то показалось, что я пытаюсь свинтить с «Субурбана» номерной знак. Надо быть осторожнее.

Сквозь вьюгу, словно око маяка, извещающего, что дом близок, мигает неоновая вывеска в окне бара «Виллидж тэп». В этом мире нет отеля «Рояль», поэтому я отправляюсь в унылый «Дейз инн», который находится напротив нашего местного бара.

Все, что я могу себе позволить, – это две ночи, и после оплаты комнаты мой резерв наличности составляет сто двадцать долларов с мелочью.

Бизнес-центр представляет собой крохотное помещение на первом этаже, оснащенное допотопным компьютером, факсом и принтером.

Войдя в Интернет, я проверяю информацию по трем пунктам.

Джейсон Дессен преподает физику в чикагском Лейкмонт-колледже.

Райан Холдер только что отмечен премией Павиа за вклад в исследования в области нейробиологии.