Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 50)

Нащупав на столе фонарик, я посветила на часы с гномиком. Половина второго. У кого в ночную глухомань кран сорвало или унитаз засорился?

Прошлепав на носочках по ледяному полу и чертыхаясь на каждом шагу, открыла дверь. В коридоре стоял мой парень.

— Мэл?! Что случилось?

Он обошел меня, на ходу снимая куртку, и бросил её в угол под ветви страшнючего голубого дерева.

— Тоже не спится? — спросил, стягивая пуловер и швыряя туда же, а затем разулся.

— Кому? Мне? — изумилась я и потерла левый глаз. Очень даже хорошо спалось, пока Мэл не заявился.

— А мне никак. Видимо, получился передоз с "Энергетиком".

Мэл подошел к кровати, на ходу снимая брюки и футболку. Панцирная сетка провисла под его весом.

— Классно, — сказал он, потягиваясь. — Иди спать.

Закрыв дверь и подсвечивая фонариком, я подошла к постели и замерла в нерешительности.

— Выключай. Глазам больно, — потребовал Мэл и, стянув носки, бросил к прочей скинутой одежде. Я осторожно прилегла на краешек кровати, потому что мой парень занял собой практически две трети постельного пространства.

— Не тесно? — спросила шепотом.

— Неа. Тепло, — обнял он меня. — Дома кровать большая, а греть некому.

И через две секунды Мэл уже спал.

Ну и ну.

Я повозилась, устраиваясь. Повернусь-ка на спину, потому что неудобно лежать на боку.

И на спине неудобно. Конечности переплелись: не поймешь, где мои, где — Мэла.

Вздохнув, я осторожно отодвинула его руку. Попила водички, сходила в туалет, посмотрела на себя в зеркало — ну, сонная тетеря, — и вернулась в швабровку.

Посидела на краю кровати, поджав ноги. В конце концов, не на полу же спать. Буду приноравливаться к тому, что есть, вернее, к тому, кто дрыхнет на моей кровати.

Мэл пробормотал что-то над ухом и забросил на меня руку.

Сносно — тепло, но тесно. Полвторого ночи, на потолке свет от уличного фонаря пролез узкой щелкой за шторку, мой парень посапывает рядышком, а у меня сна — ни в одном глазу.

_____________________________________________

сertamа*, цертама (пер. с новолат.) — состязание, соревнование, как правило, нелегальное

defensor *, дефенсор (перевод с новолат.) — защитник

Няша* — зыбкое болотистое илистое или глинистое место.

Марь* — заболоченный редкостойный лиственничный лес среди болот

15. У каждого своя боль

Более отвратительной ночи еще не бывало. Даже теткин сундук — и тот казался сейчас просторнее, чем кровать в швабровке в компании Мэла.

Мне так и не удалось толком уснуть, и половина ночи прошла в состоянии дремоты. Едва организм отключался, проваливаясь в сон, как начинал ворочаться Мэл. Или я просыпалась оттого, что затекла рука или нога. Или из-за неудобного положения ныла спина.

Как ни парадоксально, к дискомфорту примешивалась толика волнения из-за непривычности ситуации. Совместный сон в одной постели виделся мне гораздо более интимным, чем самая жаркая страсть. Мэл то обнимал меня, то забрасывал ногу, то, наоборот, притягивал мою ногу и клал на себя. То мы оказывались лицом друг к другу, а то он прижимался к моей спине, и его сонное дыхание шевелило волоски у шеи.

Зато неудобства, связанные с теснотой, были нипочем для Мэла. Парень наверстывал упущенное вчерашней бессонной ночью и усугубленное энергетическими напитками.

Промучившись до половины четвертого утра, о чем сообщили стрелки на часах, изредка подсвечиваемых фонариком, я опять сходила по гигиеническим делам, и после лунатической прогулки мне удалось забыться поверхностным сном, вздрагивая от каждого шороха, от скрипа и колыхания кровати, когда ворочался Мэл.

У любой усталости есть предел, и организм все-таки сдался. Несмотря на то, что в коридоре захлопали двери и послышались голоса соседей, мое сознание самым наплевательским образом вырубилось, погрузившись в глубокий сон без сновидений.

Глаза открылись, когда за окном окончательно рассвело, и я потянулась, разминая затекшие мышцы. Мэл спал, отвернувшись лицом к стене. Он лежал на животе, укрывшись до пояса одеялом, и засунул руку под подушку.

Не знаю почему, но меня бесконечно умилила картинка спящего Мэла. А утренняя тишина, задернутая шторка на окне, медленно поворачивающийся плафончик, атмосфера обжитости и легкой захламленности крошечного жилища лишь добавили уютности и безмятежия.

Порой незначащие моменты врезаются в память, оставляя неизгладимый след, как, например, сегодняшнее утро.

Я смотрела на Мэла и любовалась им. Спящий мужчина — невероятно красивое зрелище, похожее на ожившее полотно художника: неровная линия позвоночника, выступающие лопатки, рельефные мышцы, смугловатая кожа с россыпью веснушек на плечах и у шеи. Маленькое чудо. Столичный принц — высокомерный и неприступный в институте, и теплый и домашний в общежитской комнатушке, в постели со мной.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Мэл перевернулся ко мне, и обнял, и его руки подарили чувство защищенности.

Небритость, проявившаяся к утру на лице парня, тоже умилила. Представив Мэла с бородой и усами, я не сдержала фырка. В моем понимании бородатость ассоциировалась с преклонным возрастом и внуками на коленях.

Вспомнив о рекомендации Вивы, взяла ладонь парня и погладила; провела пальцем по линиям и мелким морщинкам и приложила к груди, как посоветовала стилистка. В ответ — ничего: ни интуитивного толчка, ни внутреннего голоса. Видимо, шестое чувство проснется гораздо позже и как всегда не вовремя, либо вообще не откликнется.

Печально. Я, конечно же, верила Мэлу. Он не солжет в серьезных вещах, но мне хотелось удостовериться в его словах, чтобы погреть душу.

Неисповедимы дороги судьбы. Месяц назад мне и в голову не пришло бы, что нас с Мэлом притянет друг к другу как два разнополярных заряда. Я вообще не знала, что на белом свете существует парень Егор Мелёшин.

А если бы мы никогда не встретились — столичный принц и слепая? Мэл продолжал бы жить в своем мире: катал на машине подружек, меняя каждый месяц как девчонок, так и автомобили; развлекался бы как мог; запланированно женился, пополз в карьерную гору. Жил бы ровно и стабильно. Быть может, однажды я шла бы по улице, а мимо проехал бы свадебный лимузин, везущий Мэла со Снегурочкой, и ни у меня, ни у парня не ёкнуло бы тревожно сердце.

А если б мы столкнулись гораздо позже, и у Мэла была бы семья: снежная принцесска и дети, да и я вышла бы замуж, например, за Тёму? Потянуло бы нас друг к другу?

Какие силы решили свести нас и переплели судьбы?

Сама бы я никогда не рискнула сделать первый шаг, — признала, вздохнув. А Мэл решил — Мэл сделал. Он сильный, умный, великодушный. А какая у него улыбка!

Он… таких, как Мэл, не бывает.

Ясно как день, и не имеет смысла отпираться — я влюбилась как кошка. Нет, как замутысканный котенок, но обязательно стану хищницей и не упущу Мэла из своих когтей. Заточу их до кинжальной остроты и зеркального блеска, чтобы никто не смел покушаться на чужое, ибо Мэл — мой.

Егор, — произнесла беззвучно. Е-гор. Егорчик. Гошик.

Непривычно.

Не раздался гром с небес, и память не озарилась воспоминаниями о подробностях уединения в подсобке "Вулкано", но я вдруг почувствовала: Мэл действительно дал обещание, получив ответное "да" о принятии обязательства. Вот так просто и с уверенностью поняла, что он не покривил душой, и в моем сердце установился штиль.

Мэл заворочался, собираясь вот-вот проснуться, и я смежила веки, притворившись спящей.

Колебания постели и прочие звуки рассказали, что он потянулся, позевал, протирая глаза, полежал немного и встал, аккуратно перелезши через меня. Вороватое подглядывание за парнем сквозь сощуренные ресницы выявило, что он натянул брюки и вышел из швабровки. С его уходом в кровати стало гораздо просторнее, и я оценила прелесть одиночного спанья на узких панцирных койках.

В голову пришло, что с появлением Мэла перестал сниться сон о лесе и о таинственном хозяине. Наверное, потому что перемены в жизни закончились, если следовать объяснениям Аффы, или потому что сегодня не удалось толком выспаться, а вчерашней ночью я, наоборот, вымоталась до невозможности.

При мысли о соседке вспомнились ее грубые слова, и опять нахлынул вчерашний стыд.

Мэл вернулся — с влажными волосами и, стянув брюки, перелез через меня, снова заняв кровать, отчего я скатилась к нему под бок. Судя по руке, закравшейся под мою майку и поползшей вверх, парень выспался.

— Эвочка, — раздался тихий голос, — ты же не спишь.

— Сплю. — Голос дрогнул, когда пальцы добрались до груди. — Крепко.

— Спи-спи, не помешаю, — сказал Мэл, и, развернув меня на спину, навис сверху и задрал майку.

— Мэ-эл, — протянула я сдавленно, пытаясь вернуть ее обратно.

— Приподнимись. — Парень шлепнул по моему бедру, и когда я машинально выполнила требование, ловко стянул пижамные штанишки вместе трусиками.

— Не на-адо, Мэл…

Какое там. Его "хочу" говорило само за себя.

Некоторое время прошло в моих попытках уклониться от нетерпеливой настойчивости Мэла. Наконец, ему надоело.

— Эва, что происходит?