Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 44)

— Нет, это горнист. Один из тех, кто обслуживает горн.

— Папена, ты удивляешь меня с завидной регулярностью, — потер лоб Мэл. — Всего месяц в институте, а умудрилась познакомиться с желторотиком.

И опять меня покоробило снисходительное прозвище, слетевшее с его языка.

— Он не желторотик, а горнист, — оскорбилась я за всю братию ребят в солнечной униформе. — Будешь насмехаться, ничего не скажу.

— Ладно, прости, — сказал Мэл примирительно. — Ожидал чего угодно, но о жел… горнистах даже не подумал.

— Ты с ними тоже знаком?

— Вот еще! Зачем мне? — фыркнул Мэл и посерьезнел, заметив мое сердитое лицо. — Видел однажды издали. Скажешь, как познакомилась с ним?

— Мы случайно встретились, один раз, и выяснилось, что он с западного побережья, — ответила я и солгала самую малость, объединив образы Марата и Агнаила. — Потом оказала кое-какую услугу, и он предложил отблагодарить. Общаемся записками. Хочу расспросить у него о маме. Может быть, он знает её. Если так, то отец со своим чертовым требованием в получении аттестата мне не нужен. Обойдусь без него.

Некоторое время Мэл обдумывал сказанное и озвучил то, что посчитал самым важным в моих словах:

— Интересно получается. Незнакомый горнист, с которым ты случайно столкнулась, взял и выложил тебе, висоратке, что живет на побережье. Или ты привираешь, и на самом деле вы встречались чаще, а, Папена?

— Думай что угодно, — ощетинилась я в ответ. — Предупреждаю честно: после архива собираюсь поговорить с ним. Тебя не понять. Скрываю — плохо, говорю правду — то же самое. Что тебе не нравится?

— То же, что не понравилось тебе в отработке штрафа в спортзале, — ответил хмуро Мэл.

Я смешалась, не зная, что сказать.

— Пошли вместе, — предложил он. — Где назначена встреча?

— На чердаке. Получается, я не предупредила, что могу прийти не одна. Так нельзя. Он решит, что его подставили, и ничего не скажет. Горнистам запрещено бывать на верхних этажах. Надеюсь, ты не сдашь его администрации?

— Никогда не стучал, — сказал Мэл с ноткой высокомерия. — Не знал, что в столице много выходцев с побережья.

Его слова прозвучали примерно так: "Не догадывался, что вас понаехало видимо-невидимо, и на каждом шагу парень из высшего общества наталкивается на уголовное отродье".

— Закрой глаза, если противно, — вспыхнула я как спичка. — Не волнуйся, твоя любимая столица не погрязнет в преступности. Каждый горнист, отработав долг, возвращается обратно.

— Эва, ты как всегда поняла иначе, — ответил раздраженно Мэл. — Я думал, с побережья непросто выбраться, поэтому удивился. По крайней мере, попасть туда нереально.

— А я попаду! — разве что ногой не получилось топнуть для иллюстрации намерений.

— Для этого потребуется виза и предварительное согласие нескольких департаментов и министерств, точно не знаю, каких. Возможно, сам Рубля подписывает разрешение на въезд туда. Ты обговорила с отцом условие: аттестат в обмен на адрес. А он пообещал оформить пропуск на побережье?

— М-мы об этом не… Не знала, что это сложно, — промямлила я ошарашенно.

Когда заключалось соглашение с родителем, мне было невдомек, что папаша не без оснований называл меня каторжанской бестолочью. Озарение наступило недавно, когда на запястье Марата мелькнул браслет со звеньями, в точности похожими на рисунок брошки.

В моем представлении приезд к маме выглядел гораздо романтичнее, без разрешений и пропусков, поскольку на подкорке отложились авантюрные бредни интернатских мальчишек, мечтавших дать дёру на запад, на восток, на юг — неважно куда, лишь бы подальше. Поэтому план проникновения на побережье не требовал особой проработки. Приеду к пропускному пункту, постучусь, и меня пропустят. А если откажут, то можно пойти другим путем. Когда зубастые псы-монстры отвлекутся на брошенное им мясо, смело пролезу под проволокой, перекусив кусачками, или перепрыгну через ограду. А что? Я смогу. Отойду подальше, разбегусь, перескачу и скроюсь в кустах, запутывая следы.

В общем, шутки шутками, но эти мелочи казались незначительными. Главное — адрес мамы как венец миссии, а с остальными проблемами можно разобраться по ходу.

Наивная простота.

Видимо, Мэл испугался моего убитого вида, потому что принялся утешать.

— Эва, мы что-нибудь придумаем. Всё будет путём.

Еще бы ему не струхнуть. Наверное, я почернела лицом, вот так, между делом узнав, что моя мечта растоптана и разбита вдребезги в шаге от цели. Папаша хитер. Наверное, он потирал ручки, поймав простодушную дурочку-дочку в капкан соглашения. В самом деле, к чему адрес, если мне никогда не удастся попасть на побережье?

— Не убивайся раньше времени, — успокаивал Мэл. — Поговоришь с отцом, и он поможет с визой. А если не согласится, найдем другой способ. Только не падай духом.

— Ты прав. Постараюсь.

Радости жизни померкли, уступив место смятению после слов парня о сложностях с въездом на побережье. Получается, цивилизованным путем попасть туда практически невозможно, разве что совершить преступление, и тогда суд постановит выслать меня на пожизненное поселение в западные территории. Закон я обманула не единожды, однако решать проблему методом явки с повинной как-то не хотелось.

В конце концов, куда папаша денется? Ну, получу аттестат и помашу бумажкой, что толку? Все равно не смогу прижиться в висоратском обществе, тем более в статусе министерской дочки. Предложу-ка родителю устроить мне аспирантство и сбор материала для будущей диссертации непосредственно на месте, а именно на побережье. Уеду и пропаду для всех, чем не выход?

Но до аттестата еще нужно дожить. Мной заинтересовался премьер-министр, который пришлет к окончанию сессии приглашение на банкет, а там недалече до пронырливых журналистов, роющихся в белье семейства Влашеков. Удивительно, что отец до сих пор не дал о себе знать и не назначил встречу. Ведь номер моего телефона определился сразу же, когда я позвонила перед приемом от Вивы.

И все же, как ни крути, а идея хороша — под видом научно-исследовательской работы уехать на побережье. Осталось убедить отца, но сначала нужно окончить институт, а еще раньше удостовериться, что отец не планирует избавляться от меня из-за появления на "Лицах года", в чем я сильно сомневалась. Может, все-таки сбежать, пока не поздно?

— А ты знаешь что-нибудь о побережье?

— Особо не интересовался, — ответил Мэл, пристегиваясь ремнем. — Слышал краем уха на приеме, и то давно. Один чиновник жаловался, что при оформлении визы возникла ужасная волокита. Насчет встречи с горнистом… Если считаешь нужным — иди. Позвони мне, как выйдешь из архива и когда поговоришь с ним. Встречу тебя, и мы поедем домой.

Согласие, высказанное спокойным тоном, оказалось сродни чуду и удивило меня безмерно. Памятуя о конфликтах, случившихся у Мэла с Тёмой и Рэмом, я приготовилась к ультимативному недовольству, но поскольку не чувствовала себя виноватой из-за предстоящей встречи с горнистом, то по всей вероятности мы поссорились бы.

— Скажи хоть, как его зовут? — спросил Мэл, сдавая задним ходом из "кармана".

— Агнаил. Только никому не говори, а то его накажут за то, что отлучился от горна.

— Своеобразное имечко, — хмыкнул Мэл, выруливая на дорогу, и машина двинулась по переулку.

— Кому как. Постой! Куда мы поедем после института? — дошло до меня с опозданием.

— Ко мне домой.

— Зачем? — изумилась я.

— Зачем люди едут домой? Чтобы принять ванну, посмотреть телевизор, поужинать и лечь спать, — объяснил Мэл.

— То есть ты приглашаешь к себе? — Мои извилины били все рекорды по тупомыслию. Очевидно, запас углеводов, почерпнутый из десерта, досрочно переработался, и наступило соображательное голодание.

— Переезжай ко мне, — предложил он без обиняков. — Знаю, тебе не нравятся высокие потолки, но мы что-нибудь придумаем.

Я в замешательстве переваривала услышанное.

Переехать к Мэлу… Старая песня за небольшой разницей: теперь у меня есть деньги, чтобы не зависеть от него. Но переезд в первый же день… Две зубные щетки в стакане, мое белье в горошек, сохнущее на сушилке, опухшая после сна физиономия — непричесанная и без косметики, женские мелочи и бардак, который я принесу с собой, друзья Мэла, которые заявятся к нему в гости… А что говорить о его родителях, сестре и прочих родственниках?

Радикальное предложение. Пугающее.

— Хотя бы переночуй, — настаивал мой парень.

— Мэл, у меня же сессия! Между прочим, как и у тебя. Послезавтра следующий экзамен, а я готовлюсь с бухты-барахты. Ни разу не открыла конспекты. Как учить, когда ты рядом? У меня же мозги набекрень! Только о тебе и думаю.

Властитель моих дум ответил не сразу, поглядывая в зеркала заднего вида.

— Ладно. Провожу тебя до общаги, и баиньки.

Я посмотрела на него с подозрением, однако не заметила подвоха в быстром согласии.

— Конечно, Мэл, ты вторые сутки без сна, — подхватила идею с жаром. — Тебе нужно выспаться. Давай, отвезешь меня и сразу поедешь домой.

— Нет, — отказался он. Вот упрямец! — Значит, в институт?

— У меня остались деньги. Можешь подбросить к какому-нибудь магазину, а то в общаге кончилась еда?

— Отвезу, куда скажешь, но свои висоры положи в карман, — сказал устало Мэл. — Мы, кажется, договорились.

— Хорошо, — согласилась я с неохотой. — Но это должен быть недорогой магазин, где батон хлеба стоит не двадцать висоров, а два.