Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 43)
Он не напирал, говоря: "Смотри, мне нравится вот эта сумка, потому что в ней то-то и то-то, в отличие от других", а позволял выбирать мне, слушая его разговор с продавцом. Обо мне еще никто не заботился, поэтому я совершенно расклеилась, расчувствовавшись.
— Может, вот эту? — показала на синюю сумку с желтыми вставками.
— Берем, — подтвердил выбор Мэл.
Моя новая сумка могла трансформироваться в рюкзачок, забрасывалась на плечо или просто неслась в руках. Улучшения в материале сжимали каждый килограмм уложенных вещей на 85 %, но ограничение по максимальному весу составляло пятьдесят килограмм. Я вспомнила, на занятиях профессор говорил, что не стоит гнаться за аховыми процентами сжатия, потому что улучшения быстрее изнашиваются, однако продавец дал гарантию на пять лет и понижение сжимаемости на каждый последующий год пользования в размере пяти процентов.
В сумке имелось несколько потайных отделений и удобных карманов, так что вздумай я положить туда полцентнера нужных вещей, они с легкостью нашлись бы без долгих поисков и перетряхивания содержимого.
Единственным минусом сумки была нулевая сжимаемость по объему, то есть попросту отсутствие бездонности. Иными словами, саквояжик не сохранял худобу при укладывании в него крупногабаритных вещей, но данный недостаток меня мало волновал.
Когда мы вышли из магазинчика, я потянула Мэла в сторону кафе, в котором устраивала субботний перекус с девчонками.
— Пойдем. Хочу тебя угостить.
— Чем это?
— Не спорь. Теперь плачу я.
Как ни странно, Мэл согласился. В кафе было шумно — гораздо многолюднее, чем в полупустом заведении на центральном проспекте. Мы уселись за угловым столиком, сдвинув стулья. Мой парень пил крепкий кофе, передо мной поставили чашку чая, а посередине водрузили воздушное пирожное, усыпанное вишнями.
Глядя на заказ, я потеряла дар речи.
— Смотри, на картинке нормальные вишневые вишни, а здесь и оранжевая, и зеленая, и желтая, и синяя. Девушка! — крикнула я удаляющейся официантке, чтобы та вернулась и устранила безобразие в виде уродливых фруктов.
— Стой, Эва, — потянул меня Мэл, призывая успокоиться. — Наверняка вишни вымачивают в сиропах с красителями. А вообще, в Национальном музее есть экспозиция, называется "Параллельный мир", там в кадках растут квадратные апельсины и синие яблоки.
— Зачем? — Я не совсем успокоилась после потрясения с вишнями. — Какой толк в синих яблоках?
— Никакого толку. Необычно. Мир не такой, каким мы привыкли его видеть. Сходим туда как-нибудь. Посмотришь на песчаную реку, полистаешь круглые книжки.
— То есть как круглые? — наморщила я лоб, пытаясь представить шар, который можно читать.
— Там увидишь. А сейчас открой ротик, будем кушать… ам-ам… вишенки, — Мэл поболтал желтой ягодкой, взяв ее за черешок.
Вишни оказались съедобными, пирожное таяло на моем языке и во рту у Мэла.
— А ты, оказывается, сладкоежка, — поддела его, когда он зажал губами ложку с кусочком пирожного, не желая отпускать.
— Угадала, — улыбнулся Мэл. — Помнишь, тогда в "Инновации", ты предложила спортсмену мороженое, а он отказался? Был бы я на его месте! Поедем туда как-нибудь, а? Хотя бы из-за мороженого.
— Поедем, — согласилась я, сделав глоток, и добавила лукаво: — Или из-за мягких диванов?
— Из-за них тоже.
Десерт вышел отличным, как и компания, в которой он поедался.
__________________________________
рогейн* — командная или индивидуальная игра, предполагающая ориентирование на местности.
13. Уступки
Когда мы вышли из кафе, на город наползли ранние сумерки, и в переулке стало еще уютнее. Поскрипывание снега под ногами пришлось бы как нельзя кстати, но увы, все ровные поверхности закатали под асфальт, за исключением черных прямоугольников зимующих газонов.
В голове царила приятная пустота, заботы улетучились, будучи задвинуты в дальний угол, но меня по-прежнему не отпускала взбудораженность из-за близкого присутствия Мэла. Мы не просто встретились, поговорили и разошлись в разные стороны. Мы остались вместе и теперь решали вдвоем, что делать и куда пойти. Еще вчера я жила сама по себе и самостоятельно принимала решения, пусть не всегда верные, а сейчас рядом шел человек, вдруг ставший частью моей жизни, и с его мнением следовало считаться.
— Теперь куда? — спросил Мэл, заводя машину. — Пятый час вечера.
Куда? Этим вопросом я не задавалась. Совсем позабыла, что будни никто не отменял, и нужно думать о завтрашнем дне. В компании моего парня мозги отказывались трудиться, и жилось настоящим — волнительным и кружащим голову. Ох, похоже, от непривычки у меня возникла передозировка обществом Мэла.
Так куда? В общежитие, наверное. Прилечь на кровать, обдумать перемены, свалившиеся за последние сутки, посплетничать с Аффой, не забыть о Радике и угостить его чем-нибудь вкусненьким.
Радик! В общаге не осталось ни кусочка съедобностей, а в институте дядя парнишки ждет, когда подчиненная изволит появиться на работе, потому что понедельники никто не отменял! — чуть не стукнула себя по лбу, вспомнив, что до сих пор числюсь младшим помощником архивариуса.
Понедельник! День, на который я назначила встречу с неизвестным А., представителем славного племени горнистов, а также умудрилась пропустить консультации, посвященные сессии.
Сессия! Послезавтра экзамен по матмоделированию вис-процессов, а в голове гуляют скудные и бессвязные обрывки знаний, почерпнутые из одиночных лекций по данному предмету.
И еще Мэл, спрашивающий, когда жать на газ и в какую сторону поворачивать руль.
А ведь он не спал больше суток и вымотан, хотя умудряется держаться на стимуляторах.
Высыпав оставшуюся мелочь из сумочки, я пересчитала монетки. После откушанного в кафе десерта на руках осталось около шестидесяти висоров. Достаточная сумма, чтобы купить продуктов на пару дней в недорогом магазине на окраине.
— Мне нужно в институт, а тебе стоит отоспаться, — сказала, ссыпав деньги обратно.
— Зачем в институт? — поинтересовался Мэл, крутя тумблер на панели.
— В архив на подработку.
— У тебя теперь есть наличность, к чему гробиться из-за мелочевки? Увольняйся — и дело с концом.
— Мне надо, — заявила я упрямо. — Уволюсь, когда кончится сессия, а пока буду помогать Штуссу, и суть не в деньгах.
— Может, дело в солидарности? — усмехнулся Мэл.
Что он хочет сказать этим? Что меня и архивариуса роднит слепота и отсутствие способностей в висорике? Вовсе нет. Я хочу помочь начальнику, потому что… хочу. Любой труд достоин уважения. Тем более, у меня получается, и маленькие достижения позволяют не чувствовать себя безнадежной и бесперспективной.
— В ней, — ответила я неожиданно для себя, хотя собиралась поспорить.
— Хорошо, — согласился Мэл. — Подожду тебя и заодно отработаю штрафные часы в спортзале.
Ах да, мой парень восстанавливает честное имя, потрепанное плохим поведением. Это хорошо. Но то, что отрабатывает в спортзале, меня совсем не устраивает.
— А нельзя попроситься в сортировочную утиля?
— Ты и у Асмодея успела побывать? — ухмыльнулся он. — Вряд ли получится. Мне не доверят мусорное гов… богатство.
Зато перебрасывать маты, на которых кувыркались гимнастки, очень даже доверяют. А Мэл заодно поглазеет на осанистых спортсменок и охотно пофлиртует с ними.
Я закусила губу.
— Эва, выкладывай, о чем думаешь, — велел он. — Тебе что-то не нравится.
— Да, не нравится! — выпалила я и отвернулась к окну. — Там полно девчонок.
За спиной раздался смешок. Мэл придвинулся, обхватил меня и поцеловал в щеку.
— Девчонок полно, а ты — одна.
Слабенькое утешение, которое совершенно не притупляет всколыхнувшуюся ревность. Нужно доверять Мэлу, потому что сомнения разрушают даже самые крепкие отношения. Ведь он доверяет мне. Сказать ему или нет о конспиративной встрече на чердаке?
— После архива хочу встретиться с одним человеком, — сказала я, решившись.
Мэл нахмурился и отстранился.
— С кем?
Слово — не воробей. Поздно идти на попятную, да и неохота, потому что в предстоящей встрече с Агнаилом нет ничего предосудительного.
— Этот человек работает в институте.
Рука Мэла сжалась в кулак.
— Хромой? — спросил он, помолчав.
Я сразу поняла, кого подразумевал Мэл, и меня неприятно кольнуло напоминание об увечности профессора. В первую очередь физические недостатки замечают недалёкие люди. Прежде всего, Альрик — преподаватель, ученый с мировым именем, интересный собеседник и, конечно же, симпатичный мужчина с исключительным обаянием. Но лучше не распалять Мэла нравоучением и расписыванием достоинств профессора.