Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 41)

Мэлу будет, чем поделиться, а вот мне… О чем я могла поведать, исключая данные клятвы, обеты и обещания о молчании? О невнятном детстве на побережье, о тетке-садистке, об интернате, об Алике, о пренебрежении и холодности отца, о мытарствах по ВУЗам, об отсутствии друзей и постоянном страхе разоблачения?

Нет, видно, идея с откровениями преждевременна.

В "Аптечном рае" Мэл оттолкал меня в раздел косметических средств, заявив, что купит всё необходимое, и велел не отходить от стеллажа, не выбрав что-нибудь заинтересовавшее, а сам отправился вглубь зала-ангара.

Я долго перебирала коробочки и флакончики, рассеянно читая этикетки на упаковках. Что выбрать, если самый дешевенький ценник сигнализировал чудовищными цифрами "350"? Наконец, среди товарного разнообразия, призванного доводить внешность до умопомрачительного идеала, попался мизерный тюбик универсального геля-антиоксиданта, обладающего кучей полезных свойств, в том числе антицеллюлитным и омолаживающим эффектом. Знаю, Мэл посмеется над моим выбором, но последним пунктом в инструкции по применению значилось удаление подкожных гематом различной длительности существования, а в быту — синяков.

Помажу на ночь, и к утру следы на шее пропадут. А если не исчезнут, вернусь в "Аптечный рай" и устрою скандал, требуя возврата полтысячи висоров за халтуру и обман клиентов. Если, конечно, Мэл согласится на покупку.

Мэл согласился. Глянул мельком и положил в корзинку, которую отдал в окошко кассы. Я же отошла подальше, чтобы не слышать, какую сумму назовет кассирша, иначе не удержусь и начну всплескивать руками, причитая о безумных тратах.

Рассчитавшись, Мэл подхватил большой пакет с оттягивающимися ручками, и мы отправились к машине. Оказывается, он купил несколько банок "Энергетика", и, открыв одну, выпил в присест.

— Не боишься переусердствовать со стимуляторами?

— Могу не пить, но кто станет меня бодрить? — Мэл поставил пустую банку в выемку дверцы. — Я не уснул в кафе лишь потому, что ты была рядом.

Да уж, оживила поцелуйчиками и обжиманиями, зарядив порцией бодрости.

— Вдруг уснешь в машине? — допытывалась я озабоченно. Мало того, что пострадаем мы с Мэлом, неуправляемый автомобиль зацепит соседей или вылетит на встречную полосу, устроив аварию.

— Я знаю предел своих сил и не сажусь за руль, если не уверен, — ответил Мэл резковато. — Колени болят?

— Есть немного. Уже привыкла.

— Потерпи. Я купил мазь, спрей, аппликаторы с пропиткой, эластичные бинты. Отек должен быстро спасть.

— Спасибо! — потянулась я к Мэлу, и он охотно поддержал поцелуй. — Наверное, ужасно дорого?

— Нет. Там еще пять упаковок… сама знаешь чего, — показал Мэл на пакет, и я стыдливо опустила взор. В конце концов, к чему смущаться, как девочка? Мэлу нравится, мне — тоже, значит, в этом нет ничего грязного и пошлого.

— Куда теперь? — посмотрел он на панель. На элетронном табло светилось: "14:32".

— Я хотела попросить тебя… — начала нерешительно, впрочем, догадываясь об ответе. — На моей сумке сломался замок, а конспекты и прочую ерунду некуда складывать…

— Не проблема. Заедем и купим.

И почему меня не удивили его слова?

— Мэл! — обратилась я к своему парню и глубоко вздохнула. — Дай мне высказаться и не спорь, пожалуйста, ладно? Уважай мою точку зрения. Так вот, сегодня ты купишь сумку, а завтра я верну тебе потраченное. — Брови Мэла поползли вверх от изумления. Он хотел возразить, но моя ладонь накрыла его рот. — Я согласилась с обедом в кафе, с лекарствами и косметикой, но не могу принять большего, понимаешь? Не хочу смотреться присоской к твоим висорам. Между прочим, у меня есть свои.

Мэл внимательно выслушал взволнованную и путаную речь.

— Странно. Наличность имеется, а работаешь в архиве за мелочевку.

— Потому что деньги появились недавно… Перед приемом.

— Вот видишь, — обрадовался Мэл, — зря ты наговаривала на своего отца. Ничто человеческое ему не чуждо.

— Отец ни при чем… Он не дал ни висора… — выдавила я через силу. Трудно начинать, но нужно.

Лицо Мэла окаменело.

— Вот как? Тогда откуда денежки? От бескорыстного спонсора? — поинтересовался он спокойно, но в голосе засквозила знакомая ирония.

— Заработала! — огрызнулась я в ответ, и Мэл скептически хмыкнул. — Продала кое-что. Одну вещь.

— И, конечно же, не скажешь, что продала?

— Нет. Извини, не могу.

Мэл задумался, покусывая губу изнутри.

— И эти деньги… — начал он, принуждая меня закончить фразу.

— … истрачены на прием. Правда, не все. Кое-что хранится в банке, — опустила глаза, стыдясь. Когда-то я обманула Мэла, уверив, что проблем с подготовкой к "Лицам года" не возникнет, и отец оплатит расходы.

Мэл тоже вспомнил тот разговор:

— Но ведь ты… — Он потер лоб, осознав истинное положение дел. — Получается, ты не сказала отцу о приглашении?

— Предупредила за пять минут до отъезда из общежития. Я не могла сказать ему, пойми! Он бы не допустил моего появления на "Лицах года"!

— Откуда ты знаешь? — хмыкнул с сомнением Мэл. — И моего отца считаешь монстром, и своего. Вдруг всё совсем не так, и у тебя мания преследования?

— Это не мания! — голос задрожал от необоснованного поклепа. — Когда у меня кончились деньги, он велел самостоятельно зарабатывать на жизнь, чтобы ценить каждый висор, и приказал до марта не соваться с просьбами! А что я умею?

Мэл не выдержал: подвинулся и притянул к себе.

— Тише, тише, успокойся. Ты храбрая девочка. Не представляю, как смогла выжить на архивную мелочевку.

— В-вообрази… Позвонила бы ему… П-порадовала… "Папуля, меня пригласили на "Лица года"… — полилось из меня сбивчиво. — И он, не задумываясь, упек меня в психушку… Если бы не прием, я не стала бы ни во что ввязываться! К тому же Стопятнадцатый включил меня в льготную программу для сотрудников института.

— Ладно, — протянул задумчиво Мэл. — Стало быть, ты отправила отца лесом. Или полем. А почему не сказала мне, что нужны деньги?

— Потому что. Занять десять тысяч — не шутка. Я бы не вернула их до конца жизни.

— Сколько?! Всего десять?! — переспросил он удивленно. — Ну-у… это большая сумма… в сравнении со ставкой в архиве…. Итак, что имеем? Твой отец денег не давал, но на приеме ты появилась. Закономерно, что сейчас он в раздумьях, где его дочь достала шиши, так?

— Так, — согласилась с неохотой. Мэл быстро выстроил верную логическую цепочку и вскоре должен был задать закономерный вопрос, которого я боялась.

— И как объяснишь, когда отец спросит: "Откуда деньги"?

— Не знаю. Он сказал, что если я бездарная… то… могу торговать собой! — выпалила и отвернулась.

В салоне повисла тишина.

— Ну… ведь твой отец неспроста сказал это, — ответил сипло Мэл через некоторое время и прочистил горло. — Не понимаю, зачем? Если бы ты… последовала его совету, то просочились бы слухи, и его карьере однозначно пришел конец.

— Отец прочитал протоколы допросов после пожара в столовой. Хотел выяснить, не спалилась ли я перед первоотдельщиками, а заодно узнал, что его дочь провела ночь в одной кровати с братом пострадавшего. Ну, и разъярился.

Мэл не ответил. Он долго молчал, а я боялась обернуться и возила пальцем по двери. Чуть не протерла обшивку до дыры, когда за спиной раздался короткий смешок.

— Вот так воспитатель! — заключил Мэл, почему-то не став возвращаться к вопросу о совместной ночевке с Капой и о том, выполняла ли я рекомендации отца по способам выживания. — Ну, какая из тебя продажная стерва? Ты же бодаешься со мной из-за каждого висора и пытаешься всучить деньги после каждой покупки. И твой отец тоже знал, что не сможешь… и слава богу! Он разозлился, как пить дать. Так бы и сказал, мол, выкручивайся, как сумеешь, но зачем унижать?

— Потому что так было всегда, — отозвалась я хмуро.

— Ох, Эва! — снова притянул меня Мэл. — Ты кладезь сюрпризов.

— Плохих или хороших? — пробурчала я, устраиваясь поудобнее, и наши пальцы переплелись.

— Сногсшибательных, — ответил он со смешком. — Осталось дело за малым — придумать правдоподобное объяснение для твоего отца. И много денег в твоей банковской ячейке?

— Много. Не скажу. Я обеспеченная девушка и могу приглашать тебя в "Инновацию" каждый день.

— Богатенькая моя, — поддел Мэл, развеселившись. — Независимая. Неприступная.

— Да, я такая, — ответила с той же интонацией. — Завтра съезжу в банк, а пока займешь немного?

— Папена! — начал он угрожающе, но прокхыкался и продолжил более спокойным тоном: — Эва… Пойми и ты меня. Как предлагаешь выполнить твою просьбу? Это же дикость — одалживать своей девушке деньги на покупку сумки. Поэтому поступим следующим образом: сегодня ты закроешь глаза на траты, а завтра я отвезу тебя, куда хочешь, и тогда поговорим о расходах и доходах. И лучше не нервируй меня, Эва.

Некоторое время мы молчали, взбудораженные разговором. Раздражение Мэла моими феминистическими выходками было понятно, но его доводы тяжело усваивались. А какие у него доводы? "Потому что!" — и всё тут.

— Ты заметила, что мы бываем недовольны словами или поступками друг друга? — спросил Мэл, и я кивнула, соглашаясь. — Давай определимся: чтобы не доводить до крайности, сразу же выкладывать о причинах недовольства. Идет?

— Ну… это как?

— К примеру, чем тебе не понравилось, что я оплатил обед и покупки в аптеке?