Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 40)

Мэл открыл передо мной дверцу пассажирского сиденья, и я впорхнула в салон движением, отточенным на уроках политеса.

— Новая? — спросила, оглядывая внутреннее убранство автомобиля — не менее респектабельного, чем его несчастливые предшественники.

— Временно пользуюсь, пока "Турба" в ремонте, — пояснил Мэл, щелкая рычажками и кнопками на передней панели. Я хихикнула, не сдержавшись.

— Что смешного? — улыбнулся Мэл.

— Ты похож на командира самолета. Не хватает шевронов и фуражки.

— Пристегнись, Эвочка. Сейчас взлетим, — предупредил он, выруливая задним ходом со стоянки.

У водителя было отличное настроение, у меня — тоже. Частота ударов сердца, наверное, превысила все мыслимые пределы. Близкое присутствие Мэла будоражило, мешая сосредоточиться. Мысли хаотично скакали, поэтому я плюнула на попытки поймать хотя бы одну здравую мыслишку, и смотрела то в окно, то на Мэла. Мы переглядывались и улыбались.

Случайный взгляд в сторону выхватил сферу Большой спортивной арены, на которой Петя ставил рекорды и получил чемпионский титул. Знакомое направление.

— Не хочу в "Инновацию".

— Почему? — притормозил Мэл, сбавив скорость.

Значит, я угадала — он направлялся туда, где привык вкушать изысканную пищу, не обращая внимания на длину счета. Зато на моих зубах скрипели висоры при каждом глотке коктейля, выпитого в "Инновации".

— Там дорого.

Мэл ловко перестроился в крайнюю полосу и остановил машину у обочины.

— Значит, так. Мы собираемся есть… — он посмотрел на запястье, — то есть обедать. Расходы — моя проблема, не твоя.

— Мэл, в "Инновации" очень дорого! Давай заедем в другое место. Разве в столице негде поесть?

— Спасибо, после общепита у меня полдня болит желудок.

— Потому что обед за десять висоров, а не за двести?

— Потому что котлеты жарят на трехнедельном жире, и крем-суп сварен из суррогатов.

— Зачем тогда ходишь в нашу столовую? — удивилась я.

— Затем.

Я поджала губы. Вот капризуля! "Мой изнеженный организм усваивает лишь молодую оленину, вымоченную в белом вине и обжаренную без масла до тонкой хрустящей корочки". Ладно, так и быть, поедем в твою уникальную и неповторимую "Инновацию".

— Ладно, выберем что-нибудь другое, — согласился хмуро Мэл и пригрозил: — Первое, которое попадется по дороге. И не вздумай экономить. Знаю я тебя: закажешь минеральную воду, выпьешь стаканчик и скажешь: "Уф, наелась до отвала". Я видел, как ты питалась в столовой, и если… В общем, закажу сам, поняла? И чтобы всё съела! А не съешь, свяжу и насильно накормлю.

Возьму и надуюсь на его слова. И ведь Мэл разгадал хитрый замысел. Сейчас столичный принц начнет тратить деньги, ублажая меня, в то время как в банке впустую пылятся больше ста тысяч висоров.

— Эва, не обижайся, — погладил он мою щеку. — Ты как птичка. В чем только душа держится?

Ага, птичка-невеличка с типом фигуры А и зашкаливающим индексом талии и бедер.

— Давай разделим расходы поровну?

— Никаких "поровну", — отрезал Мэл, и мы отвернулись друг от друга, каждый в раздраженных чувствах.

Не понимаю его. Может, Мэл решил, что у меня возникли сомнения в его щедрости? Вовсе нет. Я не хочу уподобляться бывшим подружкам Мэла, чтобы не выглядеть пиявкой, присосавшейся к его кошельку.

Первое попавшееся кафе оказалось на том же проспекте, метрах в трехстах. Мэл не разрешил мне самостоятельно выходить из машины, и я выбралась наружу, когда он открыл дверцу и предложил руку. Ну, как Мэл умудряется совмещать воспитание и вредность? — поджала губы, глядя на его насупленное лицо.

Он с недовольным видом занял столик в неглубокой нише, недовольно просматривал меню, недовольно тер бровь, ожидая, когда принесут заказ.

Мое нескромничанье обошлось в сто висоров за три блюда и стакан сока — не так уж дорого для заведения на центральном проспекте столицы. Мэл не стал мелочиться, объев кафе на двести десять висоров. Оно и понятно, ведь оголодал человек, а после затяжного стресса нужно усиленно питаться.

А ведь Мэл испереживался, покуда искал меня, мотаясь по… моргам, — вспомнилось неожиданно. Ездил по городу, а сердце замирало от страха: вдруг пропажа отыщется в следующем? Каково это — стоять у каталки, не решаясь приподнять простынь, потому что боишься увидеть любимое лицо? А вокруг десятки похожих каталок, и на каждой — чьи-то сестры или братья, мужья или жены, чьи-то взрослые дети. Ужас! На месте Мэла я поседела бы от переживаний в первую же минуту. И вообще, не представляю, как повела бы себя, поменяйся мы с ним ролями. Билась в истерике или, собрав волю в кулак, искала его — живого или мертвого?

И вовсе я не дуюсь на Мэла. Только не знаю, как теперь подобраться к нему.

Мы ели молча, уткнувшись в тарелки, и я постоянно одергивала себя: не торопиться, локтями на стол не заваливаться, в ухе не ковыряться. Смешно, конечно, но Мэл сноровисто резал ростбиф, насаживал кусочки на вилку и ел с непринужденной элегантностью, если это слово применимо к приему пищи. И до того аппетитно у него получалось, что у меня невольно потекли слюнки, однако я сдерживалась и вяло ковырялась в лазанье, чтобы не оказаться посмешищем рядом с великолепным Мэлом.

Ко всему прочему он, вообще, оказался воспитанным товарищем, то есть джентльменом. И в машину усаживал, и двери открывал, пропуская вперед, и институтскую калитку придержал, и повесил обе куртки на вешалку в кафе, и стул отодвинул, предлагая сесть. Очевидно, столичный принц вобрал манеры с младенчества вместе с детским питанием для грудничков. Я могла бы часами любоваться его движениями, отшлифованными до безупречности, и к любованию примешивалась легкая грусть: мое воспитание определенно не дотягивало до уровня Мэла, иначе почему я порывалась выскочить из машины, не дожидаясь, когда он откроет дверцу, и не принимала как данность расходы за обед, оплачиваемые им?

— Иди сюда, — вдруг поманил Мэл.

— Я?! Зачем? — растерявшись, посмотрела по сторонам.

— Ты ничего не ешь.

— Ем, просто незаметно.

И культурно. Щиплю травку, можно сказать.

— Не верю. Иди сюда, — потребовал Мэл. — Будем есть вместе.

Я огляделась. Кафе не изобиловало посетителями, и на нас не обращали внимания. Ну, сидит парочка, ну, ест — что такого?

В общем, мне пришлось усесться к Мэлу на колени. Так мы и поели — сначала опустошили его тарелки, затем переключились на мой заказ. Мэл поочередно кормил меня и себя, отправляя кусочки в рот. Он справился с задачей блестяще, лихо орудуя ножом, вилкой и ложкой. Под завершение трапезы мы уже целовались, перемежая еду с удовольствием — коротенько и мимолетно, чтобы не привлекать внимание посетителей и обслуживающего персонала.

В итоге разногласия исчерпали себя, и я возликовала: Мэл опять рядом, а большего и не требовалось. Да и были ли разногласия? Так, мимолетное недопонимание.

— Тебе определенно нужна юбка, — сказал он на ухо после очередного поцелуйчика, чем вызвал у меня прилив смущения. — Но длину я подберу сам.

Сам — значит, сам, — согласилась я, не вникнув особо в его заявление. Сегодня получился лучший обед в моей жизни — тихий, уютный и спокойный. С человеком, который стал необходим мне как воздух.

Конечно же, счет, принесенный официанткой, не подлежал обсуждению или робкому вяканью, и, когда Мэл расплатился кредиткой, мы отправились в аптеку.

___________________________________________________

cilenchi*, силенчи (перевод с новолат.) — тишина. Упрощенный аналог veluma cilenche (покрова тишины), уменьшает громкость звуков

dimicata*, димиката (перевод с новолат.) — схватка между двумя, дуэль

сertamа*, цертама (пер. с новолат.) — состязание, соревнование, как правило, нелегальное

defensor*, дефенсор (перевод с новолат.) — защитник

12. Неожиданные открытия

Настроившись на катание по городу, я удивилась, когда через пару минут машина вывернула к знакомому "Аптечному раю", и Мэл ювелирно припарковался на стоянке между двумя автомобилями.

— Похоже, ты знаешь каждую улочку в столице.

— Знаю, — не стал он отрицать. — Иногда участвую в рогейнах*.

— В чём?!

— В ориентировании по городу на машинах. Долго объяснять, потом расскажу, — отмахнулся Мэл. — Пошли за покупками.

— И выигрываешь? — допытывалась я.

— Эва, тебе важно знать об этом? — мазнул он по моему носу и заодно проверил качество обматывания шеи шарфом.

Важно ли мне знать? Получается, всё, за что он ни возьмется, заканчивается успехом. А за моими плечами сколько достижений? Пока ни одного. Разве что посчитать победой адрес мамы, который даст отец после получения мной аттестата, но до цели еще нужно доползти.

Ну, вот и выплыла еще одна подробность из жизни моего парня, — подумала я, шагая к "Аптечному раю" в обнимку с Мэлом. Оказывается, он участвует в каких-то рогейнах и наверняка выигрывает, хотя и не хвастает.

Неожиданно. А впрочем, чему удивляться? Теперь каждый день будут открываться новые детали в наших биографиях и характерах, потому что получилось шиворот-навыворот: не зная толком друг о друге, я и Мэл пошли на поводу у своих желаний, решив — всё, теперь мы вместе. Правильно ли это?

Наверное, прежде чем делать выбор и затевать конфликт с родственниками, стоило сесть друг напротив друга и рассказать о себе — что любим, чем увлекаемся, есть ли друзья-приятели, какие отношения с родственниками, каким видим свое будущее и прочую анкетную чепуху. Глядишь, узнали бы много неожиданных или неприятных подробностей и тут же открестились от своих обязательств.