Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 111)

Секунды растянулись, став резиновыми.

Только сейчас до меня дошло, что авантюрный план вышел за пределы ребячества, и выглядело, по меньшей мере, странным то, что я собиралась сделать. А именно: сбежать из лечебницы и добраться до столицы.

Для выполнения цели был привлечен Петя, от которого я потребовала возвращения долга. Немедленно. Любыми способами, исключающими огласку. Угрызения совести мучили меня ровно секунду, после чего чемпион выслушал прочие условия.

Конечно же, меня волновало, где парень найдет машину на ночь глядя, и есть ли у него права и деньги. Но волновало лишь в той степени, чтобы попасть в институт к первой лекции. Жесткое условие, но и Петя проявил неменьшую заботу, вручая приглашение в качестве спутницы на "Лица года".

Что будет, если меня поймают глухой ночью, в парке? Шумиху поднимать не станут. Рапорты и отчеты полетят по назначению, мне устроят участливый расспрос о причинах эксцентричного поступка. В конце концов, я не совершила ничего предосудительного. Подумаешь, побег. Так, выходка избалованной богатенькой девчонки. Но второго шанса мне не представится. Мэл опять ускользнет от объяснений, как неоднократно делал это в телефонных разговорах. А еще пугали охранники. И тот, и другой смотрели холодно и равнодушно, но если они поймут, что какая-то слепая малявка надумала обвести их вокруг пальца, меня не спасет даже покровительство Рубли.

Мокрая теплая капля упала на нос, следующая — на лоб, когда я подняла голову к небу, то есть, к куполу. Листва зашуршала — сначала тихо, потом сильнее. Зарядил дождь.

Вдалеке послышался негромкий свист — условный сигнал. Значит, черноглазый тоже обходил территорию. Невольный сосед по ночной прогулке затушил сигарету о ствол дерева и ответил похожим свистом. "Чисто" — поняла я, когда он неслышно двинулся к лечебнице. Упасть бы от пережитого волнения, да некогда.

Дождь участился, но кроны деревьев задерживали капли. Шум — это хорошо. Он перебивает звуки, а вода осаждает запахи.

Следующая часть маршрута — от ели, ставшей убежищем, и вдоль ограды, держась на расстоянии. Не зря охранник прохаживался в этом секторе. Три пролета, оставшиеся без присмотра видеокамер, обнаружились практически сразу. Судя по расположению и направлению глазков аппаратуры, следовало выбирать золотую середину. Расстояние между прутьями высокой кованой решетки оказалось достаточно узким, и на помощь пришла новоприобретенная гибкость. Но сперва был переброшен пакет с одеждой и, надо сказать, весьма ловко. Выбравшись на тротуар, я подивилась тому, что мне удалось протиснуться без сломанных ребер и вывихнутых конечностей. Теперь перебегу на противоположную сторону дороги и выберу направление, по которому искала днем Мэла.

Невидимые создатели дождя повернули рычаг из положения "моросящий" в положение "основательный", и плотность потоков воды, падающей сверху, возросла. Ручейки текли по желобкам вдоль тротуаров до решеток ливневой канализации. Вскоре я промокла. Одежда набрякла и прилипла к телу, волосы — хоть отжимай, в балетках хлюпало. Но еще никогда мне не приходилось бегать по ночным улицам под теплым искусственным дождем, шлепая по мокрому асфальту. Пахло свежестью, сырой землей и хвоей. Листва деревьев и трава блестели в свете фонарей. Напряжение отпустило, и на меня накатила беззаботность.

Зрительная память не подвела. Через некоторое время потянулись ряды автомобилей, а вскоре один из них просигналил фарами.

— Привет, — рухнула я на заднее сиденье, хлопнув дверцей. — Не смотри, пока буду переодеваться.

Безымянные изготовители пакета удостоились искренней похвалы. Одежда, пригодная для зимней столицы, осталась сухой после беготни под дождем.

Вылив воду из балеток и разобравшись с мокрыми вещичками, я, наконец, отдышалась.

Дворники работали, стекла запотели, Петины пальцы постукивали по оплетке руля, а сам чемпион усиленно смотрел в окно. Салон выглядел простовато. Машина была далека от того, чтобы называться фешенебельной, но я радовалась тому, что есть.

— Чья?

Парень глянул на меня в зеркало заднего вида:

— Отцова. И права — его. Я не успел получить. Водить умею, а с экзаменами тянул.

Чудо, что Петя проскочил по столице, и его не остановили и не проверили документы. Второй привод в отделение не пройдет бесследно. Спортсмена могут исключить из института. Тьфу-тьфу, — поплевала я через левое плечо. Нам не нужны приводы. Нам еще до института добираться.

— Когда поедем?

— Через полчаса, на следующем. Поезд только что ушел. Я уж думал, ты не придешь.

Держи карман шире. Дороги обратно нет.

— Ты изменилась, — сказал Петя, помолчав. Надо же, успел рассмотреть.

— Да? И как же? — поинтересовалась я, взбивая волосы руками, чтобы быстрее высохли.

— Повзрослела, что ли… И взгляд стал старше…

— Жизнь заставила, — ответила со вздохом. Сам бы попробовал остаться прежним после комы и скоростной, почти насильственной реабилитации.

— Скажешь, почему? — спросил чемпион.

— Неа, — потянулась я, разминая мышцы спины.

Пете незачем знать о причине, подвигнувшей меня на поспешное возвращение в столицу. Его дело маленькое: довезти пассажира до института. Всё-таки я не бездушная стерва, загнавшая чемпиона в рамки кабальных условий. По моим расчетам парню хватило времени, чтобы раздобыть машину, найти деньги на билет, добраться до железнодорожного вокзала и приехать в Моццо.

Когда Петя, опешив, выслушал суть возврата долговых обязательств, то сказал:

— Вся ночь на ногах. Вдруг усну за рулем?

— Купи "Энергетик", — разозлилась я. — Банок десять, чтобы про запас.

У меня вот сна — ни одном глазу. Потому что нужда подгоняет хворостинкой.

Пока мы ждали следующего поезда, дождь шёл, не переставая. Я поймала себя на мысли, что хорошо сидеть вот так, в машине, поджав ноги к груди, и время от времени протирать на запотевшем стекле кружочек, разглядывая в получившийся глазок, как капли долбят по крышам автомобилей и по асфальту. И чтобы за рулем был не Петя, а Мэл. И лучше бы не на переднем сиденье, а рядом со мной. И обнимал бы, а я прижималась и слушала, как размеренно стучит его сердце. Сейчас расплачусь.

Петя купил билет на поезд, расплатившись наличными. Машина вырулила из терминала в шлюз, отделяющий лето от зимы, а через десять метров разъехались двери на железнодорожную платформу, выпуская на свободу — в мир снега, мороза, февраля.

Купол курорта, похожий на пестрый мыльный пузырь, остался далеко позади. Там же остались горнолыжные спуски, трамплины, подъемники, а возле них — дома отдыха, торчащие как грибы на заснеженных склонах и входящие в инфраструктуру города-сателлита Моццо-2.

Я возвращалась в столицу.

Ночью ехать еще скучнее, чем днем. Вообще ничего не видно. Можно и подремать.

— Эва, я хотел попросить тебя об одной вещи… — начал неуверенно чемпион. Наше общение велось через зеркало заднего вида.

— О какой? — спросила я, кутаясь в меха. Не сказать, что в непритязательном салоне было холодно, но все же шубка дарила ощущение комфорта и уюта.

— Помнишь, мы пытались завязать… отношения, — выговорил с заминкой Петя.

— Помню.

— И ничего путного из затеи не вышло. Без взаимных обид, да?

— Конечно.

— Как я понял, после "Вулкано" ты и Мелёшин… У вас серьезно?

— Не знаю.

Честно, не знаю, поэтому не скажу и не похвастаюсь Когтем Дьявола. Шатко всё. Слишком много "если бы да кабы" сплелось в клубок, который не распутать. Остается резать.

Получается, чемпион знает обо мне и Мэле. Ничего удивительного. Ведь они общались перед тем, как Петя предложил принять долг. А я не удосужилась задуматься, поговорили ли они по-мужски, и какие слова подобрал Мэл для наших с ним отношений.

— Серьезно или нет с Мэлом, но ты прав. Мы с тобой пытались, и у нас ничего не вышло. Это судьба. Зато можем остаться друзьями.

— Да, друзья — это хорошо, — отозвался спортсмен. — Понимаешь, я как бы… у меня появилась… словом, встречаюсь с одной девушкой…

— Ты?! И с кем же?

— Случайное знакомство на приеме. Вернее, в клубе, — ответил парень и отвернулся виновато к окну.

— А-а, это та, которая… — начала я и не договорила.

"Это та девица, что строила глазки в лимузине и подначила на драку с Танкером Громобоем?" — хотела спросить, но промолчала.

— Не переживай, Петь. Я рада за тебя.

— Спасибо. В общем, тут такое дело… Она вряд ли поймет, что у меня перед тобой долг… Понимаешь, ее отец — второй замминистра финансов…

Если бы я умела, то присвистнула, как охранники, оставшиеся в Моццо. Ничего себе, взлетел Петечка. Ухватил куш, как говорится. Везет в столицу дочку одного министра, а крутит шашни с дочерью другого высокопоставленного чиновника. И если кто-нибудь узнает о побеге из Моццо, фамилию спортсмена затрепят в прессе. "Дочь Влашека катается в обществе чемпиона по легкой атлетике. У них роман?" А если узнает пассия Пети, она не даст ему спуску и тут же укажет на дверь. И тогда плакали мечты спортсмена о высшей светской лиге. Возможно, глядя на дождь, он успел помечтать о том, что когда-нибудь будет отдыхать в Моццо.

Только сейчас, всмотревшись, я заметила изменения в облике парня. Чубчик исчез, стрижка стала другой — волосы подлиннее и вроде бы уложены. Одет в серое элегантное пальто… И держался Петя уверенно и солидно, пока речь не зашла о его зазнобе.