Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 109)

Эр задремала. Самое время и мне начать клевать носом.

— Ферзь недоволен последним рапортом. Вернул и приказал дополнить.

Я закрутила головой по сторонам, ища говорившего. Удивительно, но им оказался черноглазый. И он глядел на меня безотрывно. Смотрел и говорил.

Волоски на коже наэлектризовались. В любое другое время я поспешила бы отвернуться от пронизывающего взгляда, скрытого стеклами очков, но сегодня за меня думало второе "я". Оно почуяло интерес и замерло, а потом заставило облизать вдруг пересохшие губы.

— В столовой не просматривается угол у дальнего окна, — продолжил черноглазый, не отводя взгляда. — Эваковыход далеко от стола. Помощник повара ненадежен.

Хорошо рассказывает, можно заслушаться. Четко, кратко и по существу. Как колыбельная.

Мое второе "я" улыбнулось мужчине и легло набок, подложив локоть под голову.

— Горничные — проверенные. Новичков нет, — сказал любитель чужих жён. — Приглядывай за парой из "Кофейной" на третьем. Он дергается по поводу и без.

Необычно. Сидят два красавчика на скамейке в пяти метрах, роняют тихие скупые фразы, а слышно так, будто кричат в микрофон.

— Кто?

— Второй зам министра по образованию. Диагноз — инфаркт миокарда. Месяц назад.

— Порыть бы. Почему сбежал из столицы?

— Утром отправил запрос Ферзю. Даст добро — начнем копать. Или других пришлёт.

— Периметр — худой. Три пролета на северной стороне — без присмотра. Обещали завтра исправить.

— Почему завтра?

— Эксклюзивная охранная система. Из города приедет техник с аппаратурой и перенастроит камеры.

До чего приятная беседа! В нескольких словах — бездна информации. Ферзь — главный. Как скажет, так и будет. Один из чиновников лечит сердце второй месяц, и это вызвало подозрения. Помощнику повара нельзя доверять. Не хватает камер слежения вдоль забора. Весьма содержательный диалог!

Неожиданно запиликал телефон, и Эр забормотала во сне.

— Это я. Привет, — сказал Мэл, и его голос отшиб все имеющиеся мысли.

— Привет, — отозвалась шепотом.

— Как ты? И где? — В его голосе сквозили беспокойство и забота. Очень и очень приятно. Ласкает слух.

— Мы в парке. Мне уже лучше. Температура спала, но в носу свербит, и уши закладывает. Наверное, аллергия на лекарство. А ты поправляешься?

— Да, чувствую себя хорошо, — отозвался небрежно парень.

— Отлично!

Неожиданно показалось, что он совсем рядом, в двух шагах. Я вскочила, поднялись и мужчины.

— Мэл, ты где?

— То есть? — растерялся он, в то время я водила носом как ищейка. Запах повел меня вдоль тисовой ограды и зеленых конусов туи, замерших стражниками на перекрестке щебневых дорожек.

"Нет, нет!" — замахала рукой, когда один из охранников вознамерился разбудить Эр, и побрела дальше. Черноглазый следовал позади, а его коллега остался с медсестрой.

— Где ты? — снова просила у Мэла. Раньше мне не приходило в голову спросить, как он проводит дни, и какое лечение ему назначили. Я упивалась рассказами о себе, но забывала поинтересоваться, сколько уколов поставили парню, и как он проглатывает таблетки — разжевывая или целиком.

— Ну-у… я лечусь, — ответил неопределенно Мэл. — Микстуры пью, горло полощу…

Ноги довели до выхода из парка и потянули по авеню Моццо. Пустые разговоры курортников отошли на дальний план, а аромат цветов померк перед запахом, за которым тянул меня инстинкт. Чем пахнет Мэл? Пахнет его туалетная вода. Пахнет свежевыглаженная рубашка. Пахнет он сам — мускусом и солью.

— Какие микстуры?

— Э-э… разные. Горькие, невкусные…

— Наверное, скучно болеть. Как развлекаешься?

— Думаю… о тебе…

На мгновение мне показалось, что в метрах трехстах, на перекрестке у сувенирного магазинчика, стоял Мэл и говорил по телефону. Может, у меня температура?

Я прибавила шаг, и охранник шел рядом, поглядывая обеспокоенно по сторонам.

— Мэл, — выдохнула в микрофон. — Это ты?

Человек на перекрестке обернулся. Разве это Мэл? Это мужчина, очень похожий на него, но шире в плечах и гораздо старше. Отвратительное зрение. Наверное, минус сто на оба глаза.

— Пропустите. Дайте пройти! — протолкалась я через толпу отдыхающих с надувными кругами, попавшихся некстати.

Не отрывая телефона от уха, добежала до перекрестка. Пусто. Заглянула внутрь магазинчика, обошла кругом. Мэл был здесь, обоняние не могло подвести меня.

Запах тянул, словно на ниточке… Дальше, дальше по авеню… Уже закончилась курортная зона, и потянулись служебные здания и постройки.

— Нужно возвращаться, — сказал озабоченно телохранитель, но я отмахнулась.

Начались ряды машин, припаркованных на время отдыха владельцев. Мэл был здесь… Наверное, запах сохранился с тех пор, когда парень приезжал в Моццо в последний раз. Разве это возможно?

Сумасшествие. Он точно где-то рядом. Автомобили сверкают полировкой на солнце. Зачем ему появляться на курорте? Я же просила не рисковать здоровьем. Чертовы галлюцинации.

Все-таки у меня температура.

— Мэл… Ты здесь? — спросила в телефон.

В ответ тишина.

"Прима" разрядилась в самый неподходящий момент.

Ох, и отчитала меня Эр, когда мы вернулись в лечебницу! А заодно и охранников отругала. Они-то причем? — попробовала я встать на защиту, но увяла под гневным взором медсестры. И, дескать, подвергаю себя немыслимому риску, болтаясь неизвестно где под носом у возможных снайперов, и солнце напекло голову, и температура у меня под сорок, а я на ногах, и вообще, Эр отказывается присматривать за мной, потому что никакое сердце не выдержит подобной встряски.

Пришлось уговаривать её и задабривать, подлизавшись. Хорошо, что акклиматизация закончилась и вызвала немало тяжких вздохов женщины.

— У тебя нестандартная реакция на смену климата, хотя бывает по-разному. У кого-то расстраивается пищеварение, кого-то одолевает бессонница. Но все обострения возникают на нервной почве, — поделилась она по-свойски. — Приводи себя в порядок и беги галопом на ужин. Завтра сдам тебя местным лекаришкам и поеду домой. — По снисходительному тону Эр стало ясно, что она недолюбливала курортный медперсонал. — Мне и так влетело от Улия Агатовича за халатность. Кстати, он передавал привет заиньке.

— Спасибо.

Странное помутнение нашло на меня в парке, — раздумывала я, отмокая в ванной. По возвращению в лечебницу добавилось новое раздражающее ощущение. Кожа начала чесаться и зазудела. Ужасно хотелось потереться о первый попавшийся угол, и я едва удержалась, чтобы не выгнуть спину под хмурым взглядом черноглазого. Уши периодически закладывало и отпускало. Наверное, это последствия передозировки жаропонижающими.

С чего бы Мэлу приезжать в Моццо? Хотя если бы парень не послушался и примчался, я бы пожурила его, но не отпустила. Ни за что.

После ужина вернулась в комнату, решив не доводить Эр до инфаркта просьбами прогуляться к местному морю. Пусть женщина спокойно уедет домой, а то из-за моей активности схлопочет выговор от начальства. Наверняка Эр обязана докладывать обо всем, что происходило за день, как и охранники которые отсылают рапорты.

Перед тем, как позвонить Аффе, я вынула затычки из ушей, с которыми ходила в столовую.

— Эвка, привет! — закричала девушка. — Рада тебя слышать! А я думаю, вдруг не вовремя позвоню.

— Всегда вовремя. Мне тут скучно. Я в Моццо.

— Вау! Класс! Какая температура воды?

— Не знаю. Я опять заболела.

— Ну, надо же, — огорчилась соседка. — Что за зараза к тебе липнет и не отстает?

— Это ак-кли-ма-ти-за-ция, — повторила я по слогам умное слово. Язык иногда переклинивало на сложных терминах.

— Бывает. Слушай, а ты, правда, не видишь?

— Не вижу, — ответила я с заминкой. Было бы удивительно, если бы Аффа не спросила о слепоте.