Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 108)

Сделанный вывод поверг меня в смущение. Ну-у… если посмотреть на неожиданное открытие с разных сторон… Меня тянет к Мэлу, причем неудержимо. С некоторых пор мысли о маме отошли на второй план, вытесненные думами о парне. Иными словами, половозрелая особь в моем лице испытывает гормональный всплеск, оцениваемый на десятку по десятибалльной шкале.

Хочу заботиться, хочу быть нужной. Хочу позвонить Мэлу и услышать его голос. И вообще, почему я проявляю инициативу, а парень — никогда? Позвонил лишь однажды. Что происходит? Почему Мэл неохотно общается со мной, будто ему в тягость?

Возьму и обижусь, как второе "я". Почему мы должны бегать за кем-то, и какая разница — во сне или наяву? Вот позвоню и выскажу Мэлу всё, что думаю по поводу его равнодушия!

Нет, не стану огорчать парня. Он болеет, а тут я нарисуюсь с гневными претензиями. Ха, болеет он! — зазудел искушающий голосок. Что за болезнь, которая не может вылечиться? Что за тайны и недомолвки?

Все они хороши! — вспомнилось, как хозяин леса оттолкнул свою самку. — Из солидарности ненавижу!

И все-таки не сдержалась, поганка, — отругала я себя, вслушиваясь в гудки с замиранием сердца.

— Привет, — произнесла с придыханием.

— Привет, — отозвался настороженно Мэл. — Как спалось?

— Плохо. Тебя не было рядом, — поведала томно. — Я извертелась, простынка сбилась. Не могла уснуть…

— Ты одна? — прервал он, словно ответ на вопрос был для него жизненно важен. Ну, и задал бы. Отчего не звонил?

— Пока что одна-одинешенька, — решила позлить парня. — И мне грустно. Некому утешить. Ты далеко. Кого бы найти?

Кошмар! Хрипотца в голосе и чувственные грудные нотки. Похоже, снова поднимается температура.

— Я приеду, — заявил он твердо.

Мэл примчится в Моццо — недолеченный, невыздоровевший — и подхватит от меня простудную инфекцию с осложнением. Или в дороге ему поплохеет, и он попадет в аварию. Нет и еще раз нет!

— Не нужно. — Игра слетела с меня как мишура. — Я приболела. Эр говорит, из-за смены климата. Пью жаропонижающее. Пожалуйста, не приезжай. Могу заразить.

— Уверена?

— Конечно, — заверила горячо. — Перезвоню, как полегчает. Ни в коем случае не приезжай!

— Хорошо, — не стал упорствовать Мэл. — Звони. Буду ждать.

Подозрительно быстро согласился, — вздохнула я разочарованно, забыв, что минуту назад уговаривала его повременить с поездкой на курорт.

— Куда спряталась, заинька? — вышла на террасу Эр. — Как самочувствие? Вот видишь, жар спал. Прекрасно.

Кто бы говорил. Температура пришла в норму, зато начали нервировать мелочи, на которые я прежде не обращала внимания. Оказывается, тапочки Эр поскрипывают при ходьбе, и, от нее пахнет смесью дезодоранта и тяжелого пота, какой исходит от тучных людей. У меня срочно зачесался нос. Что за мания? Эр — прекрасный человек и мастер своего дела. Разве походка как у борца сумо — повод для раздражения? Гадство, хоть вешайся. Или отрывай уши, завязывай глаза и затыкай ватой носопырки.

Медсестра передала привет от Улия Агатовича вместе с наставлениями. Доктор велел действовать согласно его любимому методу. "Ни к чему хандрить, продавливая без толку кровать. Нужно выбивать клин клином". Иными словами, ускорить адаптацию моего организма к окружающей среде, ворвавшись в неё как лев в середину стада сайгаков.

Эр снова осмотрела меня, прослушала легкие и удовлетворилась результатом. Под её надзором я привела себя в опрятный вид, пригодный для прогулки по Моццо.

Женщина прихватила внушительную корзинку для пикника, и мой нос сообщил, что кроме лекарств, занимающих значительную часть, в плетеном кузовке поместились фрукты, вода в бутылке, печенье, пластиковые контейнеры с неопознанной пищей и большой кусок хлопковой ткани. Перед выходом Эр заставила выпить общеукрепляющий витаминизированный сироп, и мои бедные вкусовые рецепторы омертвели от зашкалившей концентрации витамина С. На самом деле напиток был приятно кисленьким, просто сегодня всё казалось гипертрофированным.

И мы отправились в путешествие по курорту на электромобилях и при обязательном участии телохранителей. Впереди ехали я и охранник с необычно вздернутыми бровями, сзади следовали Эр и черноглазый. За вчерашний день я успела привыкнуть к нему, поэтому рокировка мужчин озадачила. Черноглазый равнодушно встретил наше с Эр появление у стойки администратора, также безразлично отвернулся, но всю дорогу я чувствовала на себе его взгляд.

Ну, и ладно. Мне вообще без разницы, кто возит и как охраняет, — поправила демонстративно панамку и переключилась на созерцание окрестностей. Но почему-то вместо красот Моццо я разглядывала встречных мужчин. К великому сожалению, особи противоположного пола, достойные внимания, встречались редко. В основном, попадались лысеющие, пузатенькие, кривоногие, нещадно потеющие коротышки, чьи дамы напоминали цепных псов, зорко охраняющих свое добро. Да оно и даром мне не нужно, — усмехнулась я и зыркнула на своего водителя. Очень даже неплох. Рубашка с коротким рукавом, светлые брюки. Вкусно пахнет мелиссой и бергамотом. Еще едва уловимый запах никотина. На костяшках левой руки татуировка: "guli*". Белая полоска старого шрама наискосок, чуть ниже уха.

Неожиданно охранник посмотрел на меня. Он вел мобиль, не обращая внимания на дорогу. И ведь мы оба были в солнцезащитных очках, но глядели глаза в глаза. Черт!

Я отвернулась, смутившись, и услышала короткий смешок. Подумаешь! — задрала подбородок, но тут во мне взыграло упрямство или бесы одолели, не знаю.

— Для кого? — показала пальцем на татуировку.

— Для чужих мужей, — ответил мой спутник с серьезным видом.

Не сдержавшись, я рассмеялась, привлекая внимание курортников к нашему мобилю.

В качестве расслабляющего отдыха Эр предложила парк "Топиар".

— Мне бы туда, где нет цветов и мало людей. Нос болит от запахов, а толкотня бесит, — пожаловалась я.

— Цветов — по минимуму, деревьев — по максимуму. И на пятки наступать не будешь, — успокоила женщина.

Если честно, меня раздражали не люди, а невольно подслушиваемые разговоры. Оказывается, речь среднестатистического человека, будь то висорат или слепой, на девяносто девять процентов состоит из пустой болтовни. Например, достаточно сказать: "Жарко" или "Хочу пить". Вместо этого замешивается нескончаемая бодяга: "Представляешь, сегодня обещали двадцать восемь, а на самом деле двадцать семь. В тени! С ума сойти. Вчера было двадцать восемь и позавчера тоже. А сегодня двадцать семь. Неужели не работают терморегуляторы? Теперь мой загар будет красным, а не золотистым. Как думаешь, может, подать иск в суд? Обманули на целый градус! Интересно, завтра будет двадцать восемь или двадцать семь? Или двадцать девять?"… Тошнотворная бла-бла-бла.

Эр грузно вывалилась из мобиля, обмахиваясь веером. Для прогулки она надела цветастое платье, приобщившись к беззаботным курортникам. И не скажешь, что медсестра высшей квалификации.

Мы двинулись по дорожке к входу в парк. Охранник, наставляющий рога чужим мужьям, шел впереди, черноглазый шагал позади и нес корзинку для пикника.

Что-то неладное с моим обликом, — озаботилась я, заметив липнущие взгляды отдыхающих лиц мужского пола, попавшихся навстречу, и пригладила волосы, оправила сарафан. Или тому виной непонятная энергия, пробегающая волнами по телу и растягивающая мой рот в соблазняющей улыбке? Или животная гибкость движений и пластичность жестов?

В "Топиаре" было на что посмотреть, но многообразие экспонатов быстро утомило. Фигуры животных, птиц, рыб, людей, абстрактные конструкции, выстриженные из деревьев и кустарников, произвели бы неизгладимое впечатление, если бы не шелест листвы, нервировавший уши, и не миллиард оттенков зеленого, от которого устали глаза.

По указанию Эр черноглазый расстелил на травке покрывало, но сперва охранники обошли периметр и выбрали наиболее защищенное по их авторитетному мнению место. Мы с женщиной уселись в тенечке. Она снова проверила мои ухо-горло-нос, протянула градусник и заставила поесть. Хилый аппетит подопечной не убавил её оптимизма.

Солнце сместилось, и тень от дерева-слона сдвинулась в сторону. Неужели в Моццо не бывает дождливых дней? Можно помереть с тоски, глядя на скучное ясное небо без туч. Иногда пасмурность бывает весьма кстати, под настроение.

— Столько зелени, — обвела я рукой фигурные насаждения. — И не засыхает. И никто не поливает. Почему?

— Потому что дождь запускают под утро. Льют с трех часов и до пяти, — пояснила Эр, доедая яблоко, от которого я отказалась.

Нажимают на кнопку, и начинается ливень. Отпускают — и под куполом появляется радуга, но все спят, а её не видно в темноте. Почему-то прошлой ночью не было дождя. Или я не слышала, как он лил. Смешно звучит: "включить дождь". А может, кнопку не жмут, а используют водные заклинания, похожие на аquticus candi*, созданный Мэлом в "Вулкано", но гораздо больших размеров.

Украдкой я попыталась повторить движения, которые показывал Стопятнадцатый, обучая заклинанию свежести или "засирайке". Отобью запахи, и нос перестанет чесаться. Увы, без регулярной практики навыки растерялись, у меня ничего не вышло. Наоборот, захотелось чихнуть.

Когда с делами было покончено, Эр улеглась, став похожей на Монтеморта в спячке. Воспоминание об институтском страже вызвало волну ностальгии. Затосковав по студенческим временам, я прилегла рядом с женщиной. Подперла подбородок ладонями и болтала ногами, изучая жизнь букашек в травянистых дебрях. Неподалеку журчал фонтан, донося прохладу и свежесть, а вокруг высились выстриженные из деревьев фигуры слонов, собак, львов, медведей. Охранники заняли место на лавочке, держа меня и медсестру в поле зрения, и время от времени обходили периметр поодиночке.