Блазар – Призрак с окраины. Книга вторая (страница 2)

В центре зала, на невысоком возвышении из трёх ступеней, вырезанных из цельного чёрного обсидиана, стоял трон Императора. Сияющий белый сплав, инкрустированный золотом и редчайшими кристаллами, которые мягко пульсировали в такт биению сердца Империи — или, как шептались посвящённые, в такт дыханию самого Императора. Трон был пуст, но его присутствие ощущалось физически. Каждый входящий в зал, будь он хоть трижды Высшим Владетелем, невольно склонял голову, проходя мимо. Император редко посещал Совет лично, предпочитая наблюдать через защищённые каналы или получать краткие выжимки решений от своего личного секретаря. Но его незримая воля пропитывала каждый камень, каждый вздох, каждую паузу между словами.

Вокруг трона полукругом располагались тринадцать кресел для Высших Владетелей. Каждое кресло было уникальным произведением искусства, созданным в стиле того сектора, которым владел его хозяин, или той функции, которую он исполнял для Империи.

Кресло Орсиса Валтора, Зодчего Империи, стояло ближе всех к трону, по правую руку от пустующего места Императора — привилегия, заслуженная десятилетиями безупречной службы и миллиардами кредитов, вложенных в имперскую инфраструктуру. Оно было отлито из того же белого сплава, что и трон, но с вкраплениями чёрных кристаллов — символа «Кузниц Аратана», величайшего промышленного конгломерата Империи. Подлокотники украшали миниатюрные голограммы верфей и боевых кораблей, медленно вращавшиеся в воздухе. Сам Валтор, худощавый, с острыми чертами лица и седыми волосами, собранными в строгий хвост, сидел в нём с видом человека, который построил половину этого зала и не видит причин для лишнего пиетета. Его глаза с голубыми киберимплантами не выражали ничего, кроме лёгкой скуки, но каждый присутствующий знал: за этой скукой скрывается ум, способный просчитать любую комбинацию на десять ходов вперёд.

Рядом с ним, по левую руку от трона, располагалось кресло Кассиана Торна, Молота Императора. Если Валтор был мозгом имперской военной машины, то Торн — её мускулами. Его кресло напоминало капитанский мостик флагмана — строгое, функциональное, из матового серого металла с голографическими панелями по бокам, отображавшими статус имперских флотов в реальном времени. Сам Торн, массивный, с квадратной челюстью и глубоким шрамом через всё лицо, сидел, прямой как струна, и его взгляд был устремлён на карту сектора Корродад с холодным интересом профессионального военного.

Чуть дальше, образуя первый полукруг, стояли кресла остальных ключевых фигур.

Кресло Серафины Вейл, Хранительницы Врат, было увито голографическими изображениями звёздных карт и гиперпространственных маршрутов, которые постоянно обновлялись, отображая движение кораблей через ключевые точки Империи. Сама Серафина, высокая, с пепельными волосами и холодными серыми глазами, сидела, откинувшись на спинку, и её пальцы лениво касались сенсоров, перелистывая какие-то данные. Она единственная из присутствующих носила не парадный мундир, а строгий, но элегантный костюм для дальних перелётов — словно в любой момент была готова покинуть зал и отправиться на границу.

Кресло Эмиса Рейса, Гласа Императора, было обито мягкой тканью цвета слоновой кости и украшено символами всех рас, с которыми Империя поддерживала дипломатические отношения. Сам Рейс, изящный, с мягкими манерами и неизменной полуулыбкой, сидел, закинув ногу на ногу, и, казалось, совершенно не интересовался происходящим, но его глаза цепко следили за каждым жестом, каждой микромимикой собеседников.

Кресло Витора Грейва, Длани Императора, который курировал СБ Империи, пустовало — как почти всегда. Но в воздухе над ним мерцала голограмма, искажающая черты сидящего, и из невидимых динамиков доносилось ровное, синтезированное дыхание. Грейв присутствовал, но не показывал лица. Его кресло было самым простым — матово-чёрным, без украшений, с единственной эмблемой: стилизованным глазом, вписанным в ладонь.

И наконец, кресло Арктура Мнамоса, Хранителя Искина, представляло собой сложную конструкцию из живых кристаллов и матового металла, внутри которой непрерывно мерцали потоки данных. Сам Мнамос, с половиной черепа, заменённой на кибернетический сплав, и одним полностью искусственным глазом, сидел неподвижно, и только индикаторы на его имплантах пульсировали в такт его мыслям. Он редко вмешивался в политические дискуссии, но сегодня именно он созвал Совет.

Остальные семь кресел занимали Высшие Владетели, чьи Рода владели обширными, но менее стратегически важными секторами — аграрными мирами, курортными системами, научными анклавами. Их кресла были изящны, но не столь индивидуальны, и их обладатели сегодня молчали, предпочитая наблюдать за расстановкой сил.

В центре зала, над пустым троном Императора, парила огромная голографическая сфера — трёхмерная карта Империи в реальном времени. Сейчас на ней была выделена одна система — Корродад. Рядом с картой висело досье на молодого человека с ироничным прищуром и родовой эмблемой Ратгоров на груди.

Мнамос, не вставая с кресла, усилил яркость голограммы, и лицо Нилака Ратгора стало видно всем присутствующим.

— Господа, — его голос звучал ровно, с лёгким металлическим эхом. — Искин выявил аномалию. Этот человек, наследник окраинного Рода, совместно с представителями Дома Магнетар создал технологию, не имеющую аналогов в наших базах, зарегистрировав официальный патент Содружества. Образцы заполучить пока не удалось, в данный момент флот Аграфов уже начал переоборудовать свои корабли новыми модулями, но это вопрос времени. Прошу обратить внимание: пси-показатели этого человека за короткое время значительно выросли, это указывает на возможный контакт с наследием Джоре. Что более интересно, несколько дней назад зарегистрирован официальный династический брак между Нилаком Ратгором и леди Мириэль Магнетар. Император уже вызвал его на личную аудиенцию. Полагаю, нам следует обсудить возможные последствия для Империи.

— И что, лорд Терион отдал за какого-то родового аристократа с окраины свою дочь? — удивлённо спросил Эмис Рейс, отвечающий за дипломатические отношения.

— Да, более того, по данным Искина, инициатором выступила аграфская сторона.

В зале повисла тишина. Золотистый свет, льющийся сквозь призму, играл на лицах собравшихся, и в этом свете каждое выражение, каждый жест приобретали особую весомость. Молчание затянулось ровно настолько, чтобы каждый успел осознать услышанное. Первым его нарушил Кассиан Торн. Молот Императора не привык тратить время на долгие раздумья.

— Технология, не имеющая аналогов, — пророкотал он, и его низкий голос, усиленный акустикой зала, прокатился по помещению. — Если правда то, о чём заявлено в патентной заявке, через цикл аграфский флот станет неуязвимым для наших орудий. А мы будем сидеть и смотреть, как остроухие наращивают преимущество?

— Ты, как всегда, мыслишь категориями войны, Кассиан, — мягко перебил его Эмис Рейс, и его полуулыбка стала чуть шире. — Аграфы — не враги. У нас Пакт о Вечном Нейтралитете. Они торгуют, а не воюют. Возможно, нам стоит не бряцать оружием, а предложить им взаимовыгодную сделку. Доступ к этой технологии в обмен на что-то, что нужно им.

— Доступ к технологии, которой у нас нет, хотя изобретение совместное? — хмыкнула Серафина Вейл, не поднимая глаз от своих голографических карт. — Образцы, как сказал уважаемый Мнамос, заполучить не удалось. Аграфы уже ставят новые щиты на свои корабли. Наши агенты на верфях докладывают, что работы идут круглосуточно. Пока мы тут обсуждаем «взаимовыгодные сделки», они укрепляют флот.

— Именно поэтому я и созвал Совет, — Мнамос чуть наклонил голову, и свет заиграл на его кибернетических имплантах. — Ситуация развивается быстрее, чем мы предполагали. Брак с наследницей Дома Магнетар — это не просто династический союз. Это заявка на долгосрочное партнёрство. Если этот Нилак Ратгор действительно имеет доступ к наследию Джоре, то он может предложить аграфам что-то ещё. Что-то, что окончательно изменит баланс сил в галактике.

— Устранить, — раздался синтезированный голос из кресла Витора Грейва. Все вздрогнули — Длань Императора редко подавал голос на Совете, и каждое его слово имело вес приговора. — Пока он не добрался до Аратан-Прайм. Несчастный случай в гиперпрыжке. Корабль сходит с курса, обломки теряются в пустоте. Аграфы, конечно, заподозрят, но доказательств не будет.

— И что мы получим? — спросил Валтор.

Все повернулись к нему. Зодчий Империи до этого молчал, лениво разглядывая голограмму верфей на подлокотнике своего кресла. Теперь он поднял глаза, и в них не было скуки — только холодный, оценивающий расчёт.

— Мы получим труп, — продолжил он, растягивая слова. — Труп человека, который заинтересовал Императора. Труп мужа аграфской аристократки, которая наверняка летит с ним. Труп изобретателя, чья технология уже работает на кораблях Монархии. И что дальше? Аграфы проведут расследование. Они вычислят любые следы. Даже если мы сработаем чисто, подозрение падёт на нас. И вместо союзника мы получим врага, который будет знать, что мы убили дочку из сильнейшего Дома. А технология? Она останется у аграфов. Мы ничего не выиграем.