Блазар – Призрак с окраины. Книга вторая (страница 4)

Космос велик. Невообразимо, чудовищно, подавляюще велик. Человек, впервые поднявший глаза к звёздам, чувствовал себя песчинкой на берегу бескрайнего океана. Человек, впервые вышедший в межзвёздное пространство, чувствует себя даже не песчинкой — атомом, затерянным в бездне, где свет летит от края до края миллионы циклов. И в этой бездне нет ничего окончательного, ничего гарантированного. Только ты, твой корабль и бесконечная, манящая, смертоносная красота.

Где-то там, в этой бездне, летит яхта «Гордый». Маленькая, почти игрушечная на фоне раскинувшейся вокруг вечности. На её борту — молодой человек, который ещё недавно был сотрудником банка, ещё недавно у него была любимая супруга и маленькие детки, была более-менее стабильная жизнь, а теперь он держит в руках ключ к тайнам, способным изменить судьбу галактики. Он не знает, что ждёт его впереди. Он ещё не знает, что за ним уже охотятся те, кто предпочёл бы, чтобы некоторые двери оставались закрытыми. Он просто смотрит в обзорный иллюминатор старенькой яхты, принадлежащей его новому роду, слушает гул двигателей, смотрит на проплывающие мимо звёзды и думает о том, что космос — это не просто пустота. Это живое, дышащее, поющее существо. И если прислушаться, можно насладиться его песней.

Нилак стоял у иллюминатора в крошечной кают-компании «Гордого» и смотрел, как за бронированным стеклом переливается серая, с редкими синими проблесками рябь гиперпространства. Корабль шёл в прыжке уже четвёртые сутки, и за это время он так и не привык к этому зрелищу. Оно завораживало и пугало одновременно — словно смотришь в глаза кому-то необъятному, древнему, непостижимому, кто существовал задолго до людей и будет существовать после.

Спать не хотелось. Вообще. За всё время полёта ему удавалось забыться лишь урывками, на пару часов, и то — сны приходили странные, тревожные, полные смутных образов и неясных предчувствий. Он списывал это на гиперпространство — старые капитаны не зря называли его «изнанкой реальности» и советовали не смотреть в иллюминаторы без нужды. Но Нилак смотрел, просто не мог оторваться.

В кают-компании было тихо. Только мерный гул двигателей да приглушённые голоса из соседнего отсека, где Рос и Рейн в очередной раз сошлись в «Космических баталиях». Голографическая панель над столом отображала поле боя: эскадра аграфского флота сходилась с минматарским, и, судя по тому, как Рейн вполголоса материл «остроухих читеров», победа клонилась не в его пользу.

— Сдавайся, — донёсся довольный голос Роса. — У меня фланговый обход, твои станции через два хода накроются.

— Это ты сдавайся, — огрызнулся Рейн. — Я ещё резерв не ввёл.

— Какой резерв? У тебя весь флот на доске!

— Стратегический. В голове.

Рос фыркнул, и спор продолжился. Нилак усмехнулся, покачал головой и снова уставился в иллюминатор. Хорошо, что хоть кто-то на этом корабле умеет отвлекаться.

Шаги за спиной он услышал заранее — мягкие, почти бесшумные. Мириэль. За несколько дней полёта он уже научился различать походку каждого на борту. Она вошла, держа в руках две чашки с дымящимся кафом, и молча протянула одну ему.

— Спасибо, — он взял чашку, сделал глоток. Здесь, в другой галактике, он пристрастился к этому древнему напитку. Нельзя сказать, что на Земле он много его пил, но нет-нет да и забегал за капучино на банановом молоке. Жалко, что здесь ему пока не удалось найти ничего похожего на бананы, да и с молоком всё было туго. В отдалённых колониях можно было найти и заказать молоко местных парнокопытных животных, но пока долетит в замороженном виде — уже будет как синтетика, поэтому приходилось пить чистым. И пил он скорее из-за того, что каф напоминал ему о старой, уже слегка позабытой жизни.

Мириэль села в кресло напротив, поджав ноги, и тоже уставилась в иллюминатор. На ней был простой корабельный комбинезон неизменно белого цвета, который был визитной карточкой аграфов. Волосы её собраны в небрежный хвост, лицо без привычной аристократической маски — усталое, но спокойное. За эти дни она держалась на удивление ровно, не жалуясь ни на тесноту, ни на неудобства, ни на компанию двух ворчливых ветеранов и двух аграфских гвардейцев, которые большую часть времени проводили в медитациях или тренировках в крошечном спортзале. Спать они из-за тесноты вынуждены были в одной, но очень удобной каюте. И как-то за это время попритёрлись. Уже не было стеснения, спали в одной кровати, но не допускали близости. У Нилака было пару раз, когда он непроизвольно обнимал её и прижимал к себе в полусонном состоянии, она не сопротивлялась, просто лежала спокойно, не убирая его рук. В общем, волей-неволей, а немного пообвыклись к своим брачным узам.

— Ты тоже не спишь? — спросил Нилак, хотя ответ был очевиден.

— Гиперпространство, — она пожала плечами. — Брат говорил, это нормально для пси-чувствительных. Оно давит. Не физически, а как-то иначе. Словно кто-то смотрит в затылок.

— Да, я уже прочувствовал, — он кивнул. — У меня то же самое. Как будто космос — живой, и он наблюдает, смотрит тебе в душу. Мне раньше не приходилось бывать в гипере. Немножко жутковато это.

— Тебе тоже снятся странные сны?

— Иногда, — он не стал уточнять, что в этих снах он часто видел Землю. Москву. Татьяну. Дочек. Это было слишком личное, и он не готов был делиться даже с Мириэль. — А тебе?

Она помолчала, глядя на серую рябь за стеклом.

— Дом. Мама. Сады на нашей родной планете. Там всегда пахло цветами, даже зимой. Отец редко бывал дома, но мама она всегда ждала его. Всегда верила, что он вот-вот придёт. — Её голос стал тише. — И иногда мне снится что-то чужое. Что-то, чего я не могу понять. Словно кто-то пытается мне что-то сказать, но я не слышу слов.

— Мне кажется, что космос как будто живой. И он говорит с нами — на языке, который мы пока не в силах понять.

Из соседнего отсека донёсся победный возглас Роса и сдавленное чертыхание Рейна. Судя по звукам, «Космические баталии» завершились разгромом.

— Шестой раз подряд, — констатировал Нилак. — Я начинаю подозревать, что Рос жульничает.

— Или Рейн просто плохой адмирал, — Мириэль чуть улыбнулась.

В кают-компанию заглянул Рос — раскрасневшийся, довольный, как кот, объевшийся сметаны.

— Босс, Лекс передаёт — через пару часов выходим в обычное пространство для коррекции курса. Просил предупредить.

— Хорошо, — Нилак кивнул. — Чип, Дейл, — сказал он своим дроидам, — проверьте системы перед выходом.

Он купил этих двух дроидов модели «Домовой-3» ещё на столичной планете системы Корродад, перед отлётом домой, и отрабатывал на них всё то, что успел изучить в базах, купленных нелегально в «Нейросети». Он заменил им искины, так как родные были слабые, с урезанной функциональностью, поддерживающие только помощь по домашним делам — убрать, разложить одежду, подать и приготовить еду. Нилак, разобравшись, поставил полноценные гражданские образцы искинов последнего поколения. Дориан постарался и добыл легальные базы для дроидов технического обеспечения и нелегальные базы для боевых дроидов. Вечерами, когда было немного времени, Нилак поработал над перепрошивкой их протоколов безопасности, сняв заводские ограничения на применение силы. Отключил протоколы отчётности перед производителем и скрытые каналы связи, через которые направлялись электронные журналы состояния дроидов. Залил протоколы противодействия попыткам взлома, и аварийные протоколы самоликвидации при угрозе захвата, а также защиту хозяина ценой собственного уничтожения.

Переработал лингвистические модели, расширив словарный запас и добавив неформальные речевые паттерны, чтобы они могли понимать контекст и сарказм (насколько это было возможно для дроида). Пересобрал когнитивное ядро, отвечающее за поведенческие паттерны. И добавил программные модули эмуляции стандартных дроидов серии «Домовой-3», чтобы на людях нельзя было отличить от обычных домовых дроидов. Спящие хищники в овечьей шкуре.

Теперь это уже были никакие не домовые, а полноценные думающие и принимающие решения боевые единицы, способные к самообучению и замаскированные под простых дроидов. У каждого из них был свой собственный уникальный характер, отдалённо похожий на прототипов из земных мультиков, которые Нилак очень любил. Чип — флегматичный и педантичный, а Дейл — инициативный, любопытный и немного даже весёлый. Абсолютная лояльность к Нилаку, Мириэль, Алаки и отцу была зашита на уровне ядра, и обойти это без глубокого взлома было невозможно.

Два дроида, до этого тихо стоявшие в углу, рявкнули:

— Спасатели спешат на помощь!

И, деловито жужжа сервоприводами, ушли в технический отсек. Рейн, вошедший следом за Росом, проводил их взглядом и хмыкнул.

— Никак не привыкну к именам ваших дроидов. Это же железяки, а вы с ними как с живыми.

— Железяки, которые могут спасти тебе жизнь, если что, — Нилак усмехнулся. — Уважай железяк, Рейн.

— Слышал, Рейн! Уважай, — подколол Рос, хлопая напарника по плечу. — А то ещё обидятся и каф прольют тебе на колени. Или, чего доброго, в твою каюту ночью заберутся.

— Не заберутся, — буркнул Рейн.

Рейн только рукой махнул и ушёл в сторону камбуза — видимо, залечивать раны после разгрома в «Баталиях». Рос, посмеиваясь, направился за ним.