Бистра Спасова – Нестинарка (страница 6)

В это время Коста уже начал взрослеть. Хотя он не окончил основное образование, он прошёл шесть классов и был грамотным. В деревне не было работы. Чтобы помочь тёте, которая ухаживала за беспомощным мужем, он спускался к морю и ловил рыбу, которую сушили на зиму. У берега, недалеко от деревни, простирались широкие и девственные песчаные пляжи. Район набирал популярность среди отдыхающих. Когда Костадину исполнилось пятнадцать, он стал спасателем на пляже. Однажды за песчаными дюнами появились два автомобиля с регистрацией из Восточной Германии. Один из них тянул маленький домик с окнами – один из первых моделей «Адриа». Позже вечером, когда немецкая семья ужинала под открытым небом, Коста подполз к заднему окну каравана и был очарован. Впервые он видел мягкие кресла, которые превращаются в кровати и шкафы, которые могут быть раковиной, плитой или холодильником.

Теперь, тридцать лет спустя, он воплотил свою детскую мечту – у него была своя «Адриа». Возможно, придётся ждать здесь месяцами, но Коста был обязан это сделать. Он знал, кто эта женщина. Надо было как-то положить этому конец! Он задумался о сыне – Тако – и задал себе вопрос, в какой момент всё пошло наперекосяк…

Глава 8

Париж,

28 мая, воскресенье, 20:00

Рабочий день подходил к концу. Между рядами с продуктами немногочисленные запоздавшие покупатели торопливо наполняли свои тележки полуфабрикатами. Тако Сакис снял с полки несколько баночек, не спуская глаз с пары, остановившейся у отдела с вином. Мужчина нежно придерживал женщину за талию, и они вместе читали этикетки на бутылках. Наконец, они выбрали две и направились к кассам. Тако подтолкнул свою тележку к соседней кассе и начал выкладывать покупки на ленту, продолжая следить за парой.

– Господин, у этой „Фуа-гра“ заканчивается срок годности, хотите, я вам её заменю?

Тако опустил взгляд на кассиршу:

– Простите, что вы сказали?

– Хотите, чтобы я заменила вам эту „Фуа-гра“? У неё срок годности истекает завтра.

– Нет, спасибо, я её возьму.

– Тогда я сделаю вам двадцать процентов скидки, господин.

– Хорошо, хорошо… – Тако поднял глаза к соседней кассе. Теперь там стояли две толстые дамы с напудренными лицами. Ему показалось, что он заметил сиреневое платье у выхода, возле тележек. – Можно побыстрее, я очень спешу!

Девушка обиженно поджала губы и начала пробивать покупки.

– Как вы желаете оплатить?

– Простите?

– Я спрашиваю: вы будете платить наличными или картой?

– Наличными. Пожалуйста, быстрее.

Окончательно обиженная, девушка резко захлопнула кассовый ящик и швырнула сдачу и чек на прилавок.

Тако схватил пакет, бросил тележку у выхода и выбежал наружу. Двери едва успели открыться. Пары уже не было. Он открыл дверь припаркованного перед магазином тёмно-синего седана и бросил внутрь пакет с покупками. Дурак, – выругал он себя мысленно и завёл двигатель. В этот момент фары машины, выезжающей с парковки, осветили его лицо, и он инстинктивно поднял руки, прикрывая глаза. Машина медленно свернула к выезду. В ней кто-то наклонился, чтобы включить радио, и свет от панели осветил профиль женщины. Тако улыбнулся – он больше их не упустит. Как всегда, его бог знал, что делает.

Глава 9

Болгария, Южное Черноморье

1987 год – Двадцать пять лет назад

Харри и Саманта Смит решили арендовать дом в Болгарии, когда их дочери исполнился один год. Из каждой булыжины на узких мощёных улицах деревушки струилась тысячелетняя история. За шесть веков до новой эры на восточном побережье поселились рыбаки – часть древнегреческой колонизации Балканского полуострова. На небольшом холме они построили дома из камня и дерева. Окна, обращённые к морю, указывали на то, что поселение основали морские люди. Различие было заметно именно по окнам – дома болгарских переселенцев 1920-х годов были обращены лицом к суше – спиной к морю.

Дом семьи Смит находился в старом городе, и из него открывался прекрасный вид на Чёрное море. Через несколько лет арендаторы получили возможность выкупить недвижимость и приобрели её у пожилой хозяйки. Во дворе росли инжирные деревья, а забор был оплетён вьющимися розами, усеянными ярко-жёлтыми и красными цветами всё лето. Их аромат смешивался с запахом самшитовых кустов, окаймлявших дорожку ко входной двери.

Решение купить недвижимость там, где родилась их долгожданная дочь, Харри и Саманта приняли взвешенно. Болгария была исключительно красивой страной с умеренным климатом, смягчённым на территории гор Странджа морским влиянием. В отличие от Атлантики, замкнутое между Европой и Азией море имело вдвое меньшее содержание соли. Бог создал этот райский уголок без острых приправ в виде ядовитых тварей, плавающих или ползающих в других частях света. Самым опасным существом здесь была ядовитая гадюка – змея, редко встречающаяся на прогретых солнцем скалах. Если человек имел неосторожность идти ночью босиком, он мог наткнуться в песчаных дюнах на ядовитую «скрипю» – многоножку с чернильно-зелёным телом и розово-жёлтыми лапками. Но встретить одну из этих двух было маловероятно. За последние сто лет было зарегистрировано всего два случая укусов. Гораздо опаснее было само море. Здесь ветер мог поднять большую волну всего за два часа, тогда как в Средиземном море на это уходили дни. Горы были покрыты густыми лиственными лесами, в которых водились зайцы, косули, олени и кабаны. По энциклопедии, медведи встречались редко, а популяция лис и волков была критически низкой.

Решение Харри и Саманты основывалось не только на красоте природы. Хотя Шотландия, хоть и дождливая, была прекрасной и куда более упорядоченной. Психологи посоветовали родителям рассказать Линде правду о её усыновлении, когда она достигнет подходящего возраста. Цель заключалась в том, чтобы не травмировать ребёнка и объяснить, что настоящий родитель – не тот, с кем у тебя кровная связь, а тот, кто воспитывает тебя с любовью и преданностью. Ещё одной причиной была медицина: по мере её развития многие наследственные заболевания можно было предотвратить, если знать, какие болезни есть в роду. После достижения совершеннолетия Линда получит право на доступ к документам об усыновлении и, если захочет, сможет установить контакт со своими кровными родственниками. Они также учли, что ребёнок является частью самобытной культуры, которую, возможно, захочет познать. Это только обогатит их дочь, ведь она будет носить в себе знание о быте как Великобритании, так и Болгарии. О мире Болгарии было известно слишком мало, а она заслуживала большего внимания.

Местная музыка сильно воздействовала на девочку. Семья Смит заметила это за месяц до того, как они планировали отпраздновать её третий день рождения во дворе дома. Женщина, которую Саманта вызвала помыть окна, отказалась прийти, сославшись на то, что в этот день никто не работает. Это был какой-то христианский праздник святых «Святые Константин и Елена». Из её слов они поняли, что в деревне Българи, совсем рядом, должен был пройти странный ритуал с танцами. В их посёлке не хватало развлечений, поэтому Харри и Саманта решили посмотреть праздник. Они подождали, пока Линда проснётся после дневного сна, накормили её, усадили в кресло на заднем сиденье и поехали.

Когда они прибыли в горную деревню, уже вечерело, и маленькая площадь была полна народа. Было много курортников, в том числе немало иностранцев, приехавших, как и они, посмотреть на местные традиции. Улыбчивая молодая француженка объяснила им, что все с нетерпением ждут нестинарских танцев. Когда они попросили больше информации, девушка указала на догорающий костёр, разведённый в обнесённом верёвкой кругу в дальнем конце площади. Несмотря на плохой английский с сильным французским акцентом, они поняли, что люди будут танцевать по углям, когда огонь прогорит. До их слуха донеслись звуки барабана и волынки. Шотландцы знали волынку, но Харри впервые слышал такие необычные ритмы. По мере приближения музыки Линда становилась всё беспокойнее и начала покачиваться в такт. Харри рассмеялся – его дочь реагировала, как и все дети, на звук барабанов. У Саманты заболели руки, но она не ставила малышку на землю, так как толпа сильно выросла, и кто-то мог её случайно затоптать. Она передала девочку мужу. Зрители прижались ближе к верёвке, и они почувствовали сильный жар от красных углей. Музыканты появились, за ними шли несколько женщин, начавших обходить круг.

Музыка изменилась, и барабан зазвучал низкими, тяжёлыми ударами. Вдруг пожилая женщина громко вскрикнула и ступила на угли. Толпа ахнула. Вокруг её ног взметнулись искры, и она начала танцевать по углям. Сначала Харри подумал, что это сон. Потом ему пришла мысль, что он вот-вот станет свидетелем ритуального самосожжения. Он вспомнил, взял ли с собой медицинскую сумку, с которой обычно не расстаётся. Однако женщина продолжала танцевать, не проявляя ни малейших признаков боли. На её снежно-белую тунику попадали искры, прожигавшие ткань, но она не обращала на них внимания. Её ноги не обжигались – вопреки всем законам физики. Пока Харри вглядывался в её ступни, Саманта почувствовала тревогу и повернулась к нему. Ребёнок в его руках раскачивался всем телом, с широко раскрытыми глазами тянул руки к нестинарке. Харри проследил взгляд жены, затем крепко прижал девочку к себе и начал проталкиваться сквозь толпу. Малышка расплакалась и начала вырываться из его объятий. Когда они добрались до машины, Харри взял её за ручку и измерил пульс – сердце билось нормально, кожа была прохладной. Признаков перегрева не было.