Можете ли вы представить себе могущественную силу, которая влияет на жизни миллиардов людей в разных частях света, в богатых и в бедных странах; силу, которая побуждает миллионы людей действовать во благо целей, больших, чем они сами? Быть может, существует какая-нибудь система верований, которая вынудит людей поставить коллективные нужды выше личных потребностей – и превратит защиту нашей планеты из вопроса экономической целесообразности в неприкосновенную ценность? Может ли религиозная вера помочь нам сообща разрешить одну из самых умопомрачительных дилемм, с которыми когда-либо сталкивалось человечество?
«Новые атеисты», вероятно, сказали бы, что религия никоим образом не может поспособствовать решению проблемы глобального потепления. Но как прагматик я утверждаю, что нам стоит гораздо меньше заботиться о том, что является истиной, и гораздо больше – о том, что работает. Если вера в бога Солнца, Шиву или авраамических пророков способна заставить людей прекратить разрушение единственной планеты, которая у нас есть, то карты в руки, скажу я вам. (В сотом выпуске своего подкаста я взял интервью у лауреата Нобелевской премии экономиста Даниела Канемана. Он сказал: «Для меня будет важной вехой, если удастся собрать вместе влиятельных евангелистов, проповедников – и сделать так, чтобы они поверили в глобальное потепление и начали о нем проповедовать. Это изменило бы ситуацию. Этого не получится добиться, просто предоставив больше фактов. Думаю, это очевидно».)
Действительно, глобальное потепление – именно та задача, с которой могли бы справиться религии. Как еще вы заставите множество людей, большинство из которых незнакомы друг с другом и кем поголовно движут мощные стимулы к удовлетворению собственных потребностей, работать вместе во имя общего блага? Некоторым верующим людям может быть неловко использовать религию в практических целях. Но я предполагаю, что большинство приветствовали бы взгляд на религиозную веру как на жизнеутверждающую и приносящую пользу, а не догматическую и дремучую силу.
Вспомните последний прочитанный вами серьезный роман – историю, заставившую вас прослезиться. Закончив последнюю главу и закрыв книгу, задумались ли вы, не абсурдно ли проливать слезы из-за выдуманных героев и событий, которые на самом деле никогда не происходили? Чувствовали ли вы когда-нибудь себя обманутыми после просмотра отличного фильма из-за того, что ваши самые что ни на есть настоящие эмоции были вызваны вымышленными событиями? Разумеется, нет. Когда я дочитываю отличную книгу или выхожу из кинотеатра после просмотра великолепного фильма, настоящий мир зачастую ощущается не таким реальным, как мир литературы или кино. Если вы спросите меня, являются ли персонажи романа или события фильма вымышленными, то я без колебаний отвечу: да. В то же самое время я знаю, что испытанные мною глубочайшие эмоции были настоящими. Анна Каренина, Дейенерис Таргариен[131], старик, который вышел рыбачить в море и поймал слишком большую рыбу[132], никогда не существовали, но то, что я чувствую, когда читаю их истории или вижу их в кино, реально. Эти эмоции приближают меня к миру моих надежд и страхов, заставляют посмотреть на многое по-новому. Они напоминают о лежащем внутри меня потенциале к ужасу, равно как и к величию.
Почему то же самое не может быть справедливо для религиозных текстов? Можно не верить, что Иисус действительно был распят и воскрес из мертвых, или что Мухаммед непосредственно внимал слову Божьему, или что индуистский бог Хануман оторвал от земли целую гору. Но почему это обязательно должно означать, что истории не могут делать людей лучше и вдохновлять их? Фундаменталисты, которые безустанно спорят друг с другом об истинности религий, заявляют, что извлечь из них пользу можно, лишь беспрекословно в них поверив, или что они не представляют никакой ценности, поскольку невозможно доказать их истинность. Но если такие истории вызывают резонанс и обладают могуществом, так ли важна их истинность? Зачем акцентировать внимание на правдивости или ложности, а не на том, что эти истории делают для нас?
Покойный философ Кембриджского университета Питер Липтон называл себя «религиозным атеистом». Один из его центральных тезисов – мысль о том, что истории, метафоры и символы занимают центральное место в работе мозга и необходимы для нашего благополучия, – неоднократно звучала на страницах этой книги. Липтон сказал мне, что он одновременно был и убежденным рационалистом, и верующим человеком. Он утверждал, будто сумел примирить непримиримое, рассматривая религиозные тексты как великие романы или поэзию. «Вот я в синагоге, субботним утром, произношу молитвы, что-то говорю Богу, общаюсь с Богом, и все же я не верю, что Бог существует, – говорил он. – Произнося молитву, я расцениваю ее как заявление Богу. Для меня она имеет буквальный смысл – выражать человеческие чувства. Я стою и произношу эту молитву, которую произносили мои предки, они тоже что-то чувствовали и на что-то надеялись, и это трогает меня. Я произношу ее, и, может быть, этого уже достаточно».
Список благодарностей
Когда в 2015 году я запустил свой подкаст «Скрытый мозг», я довольно мало знал о том, как его делать. Поэтому я взял на себя смелость изучить вопрос, всячески экспериментируя. Многие задумки оказались плохо продуманными и быстро были забракованы. Но другие прижились. Одно из моих лучших изобретений – «Невоспетый герой». Это короткое примечание к титрам в конце каждого из эпизодов подкаста, призванное привлечь внимание к тем, чья работа остается в тени и чей вклад в эпизод скорее скрытый, нежели явный. (Человек, который покрасил ваш дом, – «воспетый герой» – его вклад ясен и очевиден, а вот человек, который сконструировал лестницу, используемую маляром, остается «невоспетым».) Ведение подкаста и написание этой книги помогли мне понять, что невоспетых героев, если присмотреться, – огромное множество.
У этой книги очень много воспетых и невоспетых героев. Мы с Биллом хотим поблагодарить нашего редактора Мэтта Вейланда – мудрого, сдержанного и забавного, пока он не начинает строить из себя футбольного хулигана. Как только мы подписались работать с Мэттом, то сразу поняли, что приняли правильное решение. (Мэтт быстро осознал обратное, но деваться ему было некуда.) За время совместной работы он дал отпор множеству наших сомнений, провальных начинаний и плохих предчувствий, удерживая нас в состоянии неисчерпаемой надежды и радостного предвкушения. Другими словами, он усвоил основной посыл нашей книги еще до того, как мы ее написали. Я крайне признателен своему литературному агенту Лори Лисс из Sterling Lord Literistic. Я дорожу ее ценными советами по всем литературным вопросам – хотя, нет, зачеркните это. Я дорожу ее ценными советами по всем вопросам. Билл хотел бы сказать то же самое о своем агенте, неудержимой и незаменимой Гейл Росс из Ross Yoon Agency.
Мой долг перед сотнями исследователей, чьи озарения, голоса и истории наполняют эти страницы, огромен. Многие ученые, упомянутые в книге, позволили взять у них большие интервью, послужившие подкасту, материалам для NPR и статьям, которые я написал во время моей работы в качестве репортера и колумниста в The Washington Post. В их числе Дэн Ариели, Эмили Огден, Тед Капчук, Брюс Моузли, Дебу Пурохит, Баба Шив, Америкус Рид, Иэн Макгилхрист, Джон Дейтон (чья статья о роли соблазнения в маркетинге первоначально навела меня на историю Церкви Любви), Николас Хобсон, Скотт Атран, Аннетт Гордон-Рид, Андрес Резендес, Шелдон Соломон, Джефф Гринберг, Том Пищинский, Стивен Кейв, Азим Тариф и Даниэль Канеман. В число других исследователей, чьи идеи легли в основу моих размышлений в этой книге, вошли Кейлин О’Коннор, Тали Шарот, Сендхил Муллайнатан, Йона Бергер, Сет Стивенс-Давидовиц, Кейт Дарлинг, Клэй Рутледж, Лера Бородицкая, Пол Розин, Энди Тучер, Адам Галинский, Франческа Джино, Дженнифер Боссон, Эмили Огден и Асбьёрн Хробьяртссон. Для личных повествований, которые делают научные идеи в книге наглядными, требовались храбрость и желание людей рассказать свои истории. Мы с Биллом безмерно благодарны Джозефу Энрикесу, чья замечательная история изменила наше отношение ко многим фундаментальным вопросам. Мы также хотели бы поблагодарить Кена Бланшара, Тейта Чемберса, Дона Лоури, Джерри Шика, лейтенанта Кеннета Рексрота, Пита и Хоуп Трокселл, Линду Буоннано и Джули Ирвин Циммерман, Беллу де Пауло, Хорхе Тревино, Эмили Бальцетис, Хилари Фруман и сыновей Дона Лоури – Тора и Рико.
Если бы я взялся перечислять всех коллег с NPR и из The Washington Post и The Philadelphia Enquirer, которые сыграли важную роль в моих размышлениях над темами этой книги, то, возможно, список благодарностей не уступил бы длиной всей остальной книге. (Слушатели подкаста и читатели моей колонки в The Washington Post под названием «Кафедра поведения человека» (Department of Human Behavior) наверняка заметят на этих страницах множество отсылок к тем идеям, о которых я рассказывал в газетах и подкасте.) Я глубоко признателен NPR – на несколько лет это радио стало для меня теплым и гостеприимным домом. Среди множества коллег я должен выразить особую благодарность Таре Бойл за ее журналистский инстинкт, стратегическое видение и эмоциональный интеллект. Тара знает о моем скрытом мозге больше, чем кто-либо. Я безгранично восхищаюсь ею. Глубокая благодарность также Каре Макгирк-Аллисон, которая помогла мне придумать «Скрытый мозг» и была его поклонницей и другом еще до того, как подкаст стал успешным. Я глубоко благодарен многим журналистам, которые помогали мне создавать «Скрытый мозг», – слушателям знакомы их имена: Дженни Шмидт; Райна Коэн, спродюсировавшая выпуски, посвященные эффекту плацебо и теории управления страхом смерти, которые легли в основу глав «Театр исцеления» и «Величайшее заблуждение»; Парт Шах; Томас Лу и Лаура Кверель, которые выступили продюсерами выпусков с участием Азима Шарифа и философа Стивена Кейва, играющими важную роль в главе «Величайшее заблуждение». Огромная благодарность Дженне Уайсс-Берман, Мэгги Пенман и Максу Нестераку, а также моему давнишнему партнеру по рубрике «Наука с секундомером»[133] Дэну Пинку. Они – лучшие коллеги, которые у меня только были, и входят в число самых умных и приятных людей в моей жизни. Я благодарен им не только на этих страницах, но и каждый день. Я глубоко благодарен Айре Глассу за то, что он помог мне рассказать историю Церкви Любви в This American Life[134], а еще за то, что он – гений, не впечатленный собственной гениальностью. Продюсер Стефани Фу, настоящая природная стихия, – возможно, главная невоспетая героиня этой книги: тот самый первый выпуск на радио мог бы не состояться без нее. Ведущие Morning Edition[135] Стив Инскип, Дэвид Грин, Рейчел Мартин и Ноэль Кинг раз за разом приглашали меня на свое шоу, хитрыми вопросами и остроумными ремарками помогая мне претворять в жизнь интересные идеи. (В частности, Стив помог изобрести то, что в конечном итоге стало моим подкастом; я навеки благодарен ему за сотрудничество и щедрость души.) Аня Грундманн, Линетт Клеметсон, Мадхулика Сикка и Анна Гуденкауф – грозный квартет блистательных журналисток и менеджеров – управляли созданием «Скрытого мозга» на протяжении многих лет. Десятки других коллег с NPR, из The Washington Post и The Philadelphia Enquirer помогли мне, предоставив время и пространство для изучения идей, которыми наполнены эти страницы. Краткий (и чрезвычайно неполный) список включает Адама Циссмана, Джарла Муна, Джона Лансинга, Лорен Мэйор, Кинси Уилсона, Нила Каррута, Стива Нельсона, Кению Янг, Трейси Вал, Кару Талло, Дотти Браун, Нильса Бруцелиуса, Стива Холмса, Роба Стейна, Демиана Перри, Изабель Лара, Брайана Моффета, Бретта Робинсона, Таню Блю, Эрин Селлс, Камиллу Смайли, Джемму Хули, Мэг Голдтуэйт, Майкла Лутцки, Адама Коула, Пола Хаага, Камиллу Смит и Говарда Вулнера. Я всегда буду благодарен Полу Гинзбургу, который первым предложил мне запустить подкаст: как я уже говорил в эфире, он увидел во мне нечто такое, чего я не видел сам, – и это величайший подарок, который один человек может сделать другому.
