Билл Меслер – Иллюзия правды. Почему наш мозг стремится обмануть себя и других? (страница 39)

Она начала сомневаться в правильности первоначальной реакции на мальчика с надменной ухмылкой. «Я не знаю, о чем он думал, что чувствовал, – говорит Циммерман. – Но я видела, как выглядят подростки, когда у них в голове проносятся сотни мыслей, в основе которых лежит один-единственный вопрос: „Что мне делать?“» Теперь ей казалось, что на месте «угрожающей» ухмылки она видит волнение и неуверенность. Она не снимала с подростков ответственности: некоторые из них вели себя оскорбительно. Но в исходном видео не хватало контекста.

Циммерман рассказала мне в интервью, как менялись ее чувства по поводу инцидента. По ее ощущениям, она сделала именно то, от чего предостерегала сына, – поспешила с выводами, основываясь на предрассудках и ограниченных данных. Она осудила людей прежде, чем узнала все факты. Циммерман – писательница. Когда-то она работала в газете Cincinnati Enquirer. Для журнала The Atlantic она написала материал, посвященный эволюции своих мыслей, в котором признала, что ее первоначальная реакция была поспешной. Казалось, за считанные мгновения это покаянное эссе разлетелось по консервативным СМИ. Пресс-секретарь Национальной стрелковой ассоциации Дана Леш написала о нем в твиттере. Раш Лимбо[130] злорадствовал на эту тему в своей радиопередаче, которую слушают около 15 миллионов человек в неделю. Он выбрал другой контекст: типичная либералка в кои-то веки призналась, что либералы выдумывают всякие небылицы, спешат с выводами о расизме и делают чудовищ из своих политических оппонентов, даже когда эти «оппоненты» – всего лишь дети.

Циммерман было невыносимо чувствовать себя лицом кампании правых. «Вы как будто вооружаете своих врагов, признавая, что они могли быть правы, а вы могли ошибаться», – говорит она. Одна ее часть чувствовала, будто она предала своих и самолично снабдила консерваторов дубинкой, чтобы отлупить ее соратников-либералов. Она ощущала неодобрение, с которым на нее смотрели соплеменники. Ситуация сбивала с толку. Поспешив с выводами, поделившись своими ощущениями с друзьями-либералами и усилив испытываемое ею негодование, она ощутила то самое удовлетворение, которое приносит единство с племенем. Но, сбавив обороты, поразмыслив, найдя доказательства, противоречившие ее мнению, – и затем проявив честность в отношении произошедшего, – она почувствовала, что предала людей, к которым хорошо относится. Как так вышло, что честность, откровенность и законопослушность – те добродетели, которым она учила сына, – превратили ее в глазах некоторых союзников в предательницу?

«Вы посмотрели это видео и сразу же должны выбрать сторону – не владея всей информацией, – говорит она. – Если вы разделяете левые взгляды, вас возмутят эти дети. Если правые – то просто спрячете голову в песок, потому что даже вы не сможете оправдать увиденное». Но как только версия произошедшего изменилась, консерваторы вскочили со своих мест и заявили, что этот случай доказывает то, что они знали всегда: либералы манипулируют истиной. Многие либералы, которыми Циммерман восхищалась, отказались изменить курс – в случившемся они по-прежнему обвиняли подростков.

«Эти события весьма символичны, они – своего рода лакмусовая бумажка, – говорит Циммерман. – Вы либо на этой стороне, в этой команде, либо в другой. И вот что мне не нравится в нашей политике: невозможно разобраться в нюансах и во всем подобном, невозможно подступиться к произошедшему просто как к отдельным событиям. Все они становятся развилками на дороге, и вы решаете, что либо вы в этой команде, со своими людьми, либо вы против них».

Примерно в то же время, когда я брал интервью у Циммерман, мне довелось побывать на конференции Американского психологического общества в Вашингтоне. Там обсуждались психологические подоплеки теорий заговора. Психолог из Калифорнийского университета Дженнифер Уитсон поделилась несколькими открытиями, которые, на мой взгляд, прекрасно описывают произошедшее со средней школой Ковингтона и неисчислимое множество других скандалов, раздутых социальными сетями.

Эксперименты, проведенные Уитсон и ее коллегой Адамом Галинским, выявили, что, ощущая нехватку контроля, люди пытаются компенсировать ее при помощи различных психологических механизмов. «Когда люди объективно не могут обрести чувство контроля, они пытаются хотя бы его почувствовать», – пишут исследователи в статье, опубликованной в престижном журнале Science. Уитсон продемонстрировала участникам эксперимента ряд картинок, часть из которых представляла собой распознаваемые изображения, а другая – просто случайные точки, напоминающие помехи на экране. Само собой, испытуемые увидели изображения там, где они присутствовали, однако тем участникам, кто был лишен чувства контроля, чаще других казалось, что они могут разглядеть изображения и среди помех. В ходе другого эксперимента оказалось, что, если попросить испытуемых вспомнить момент, когда им не хватало контроля, они с бо́льшей вероятностью поверят в теории заговора, которые, если подумать, являются одной из форм ошибочного распознавания образов. Участники экспериментов Уитсон «увидели» ложные образы – точно так же, как Циммерман пришла к поспешным и беспочвенным выводам на основе весьма ограниченной информации из исходного ролика и как консерваторы поспешили накинуться на ее эссе с огульными обвинениями в адрес либералов.

Инцидент со средней школой Ковингтона до боли знаком жителям самых разных стран мира. Но мы куда меньше говорим о психологических механизмах, связанных с самообманом и динамикой поведения в группах, которые отлично объясняют, почему многие из нас тяготеют к сомнительным теориям и неохотно отбрасывают их перед лицом фактов. Циммерман испытала это на собственном опыте. Она чувствовала, что должна сделать выбор между честностью и верностью, между тяготением к рациональному рассудку, требующим от нас искать истину, и притяжением племени, требующим, чтобы мы руководствовались интересами наших групп. Так ли удивительно, что перед лицом угрозы и стресса многие из нас отдают предпочтение потребностям групп, в которых мы состоим?

Эксперименты Дженнифер Уитсон показали, что существует способ справиться с ошибочным распознаванием образов и пресекать возникновение теорий заговора. И состоит он не в том, чтобы запугивать участников экспериментов логикой и здравым смыслом или заявлять, что они простофили, подписавшиеся под небылицами, а в том, чтобы обратиться к эмоциональному корню проблемы, дав людям возможность повысить самооценку и восстановить чувство контроля. Как это ни парадоксально, но порой мы прислушиваемся к голосу логики и здравого смысла, только когда отворачиваемся от него и фокусируемся на удовлетворении своих основополагающих эмоциональных потребностей.

В этой книге была предпринята попытка пролить свет на фундаментальный парадокс нашего отношения к истине. Многие знающие люди уверовали – чуть ли не с религиозным рвением, – что разум и рациональность являются высшим благом и их одних достаточно, чтобы привести нас к желаемому результату. Как убежденный рационалист я бы хотел, чтобы это было правдой. Но как убежденный рационалист я также должен опираться на факты. И факты (как иронично!) говорят мне, что во многих ситуациях мы должны сотрудничать с мозгом, который сам себя обманывает, даже если – особенно если – мы хотим достичь целей его рационального собрата.

В самом деле, всем, кому захочется развеять деструктивные заблуждения и самообман, пронизывающие нашу политику, экономику и взаимоотношения, неплохо было бы поставить перед собой ряд нетривиальных вопросов. Какую психологическую пользу людям приносит обладание ложными убеждениями? Какие основополагающие потребности они удовлетворяют? Существуют ли другие способы удовлетворения этих потребностей? Если да, то это, скорее всего, станет убедительным способом борьбы с заблуждениями и самообманом. Закидывать рьяных приверженцев ложных убеждений фактами и информацией важно, но зачастую бесполезно. Вопреки расхожему мнению, многие люди придерживаются ложных убеждений не потому, что им нравится ложь, и не из-за собственной глупости, а потому, что подобные убеждения как-то помогают им в жизни. Возможно, заблуждения успокаивают их и помогают справиться с тревогой или чувством незащищенности. Возможно, они дают им социальное одобрение. Подобно тому как верования о всезнающем гневном Боге рассыпаются, когда работоспособное государство обеспечивает нас инфраструктурой, законами и мерами общественной безопасности, а рыночная экономика предоставляет товары массового потребления, возможности для предпринимательства и достойную работу, способ искоренения самообмана лежит в сочувственном внимании к тому, чего людям не хватает, и поиске способов помочь восполнить это.

Попутно можно обнаружить, что существуют мифы, с которыми нужно считаться и которые стоит поощрять. Сейчас, в начале XXI века, человечество стоит на пугающем перепутье. Люди близки к тому, чтобы спровоцировать экологическую катастрофу. Дежурный ответ многих ученых и научных работников тем, кто отрицает существование глобального потепления, заключается в преуменьшении значимости «отрицателей». Их закидывают доказательствами и заявлениями из разряда «97 % ученых согласны, что причиной глобального потепления являются люди». Но это язык рационального мозга, а не обманывающегося. Подобные аргументы могут «быть разумными», но в конечном итоге все равно оказываются неэффективными. Чтобы добиться результатов, необходимо сотрудничать с алгоритмами обманывающегося мозга, а не игнорировать их.