Билл Меслер – Иллюзия правды. Почему наш мозг стремится обмануть себя и других? (страница 37)

Конечно, к этой теории прилагается свой набор открытых вопросов. Как именно общества придумали гневных богов и религии? Недостаточно просто сказать, что эти боги дают практические преимущества. Как такая идея вообще пришла людям в голову? Как мы уже видели, рациональный язык экономической целесообразности недостаточно убедителен, чтобы привести к возникновению запоминающихся мифов и историй, лежащих в основе религий. Вряд ли древние люди созвали всеобщее собрание, на котором постановили, что им нужна новая система, чтобы обеспечить соблюдение правил, и поэтому они должны уверовать в карающих богов. Нет, скорее всего, религии появились тем же путем, что и многие наши биологические особенности, – в результате проб и ошибок. У разных групп людей были разные культуры, и некоторые из них включали в себя проторелигии. Равно как и животные, которым лучше других удается приспособиться к своей локальной среде и отстоять свое место под солнцем, человеческие группы, где существовали религиозные убеждения, превзошли своих конкурентов, у которых не было подобных механизмов обеспечения групповой сплоченности и единения. Благодаря религиям отдельные группы преуспевали больше других, в результате чего эти религии распространялись по завоеванным ими землям.

Практичные верования – то есть способствовавшие выживанию и процветанию – с высокой вероятностью передавались следующим поколениям. Например, подумайте о библейском наказе плодиться и размножаться. Вполне понятно, каким образом он со временем принесет пользу. Если у вас рождается много детей, численность группы возрастает, и в результате вы можете завоевывать или порабощать группы меньше и слабее вашей. Могли ли какие-нибудь религии продвигать абсолютное целомудрие и сексуальное воздержание? Возможно. Но нетрудно понять, почему они не сохранились до наших дней. Также нетрудно понять, почему многие религии зациклены на вопросах, связанных с регулированием сексуальной сферы и полового поведения. Шариф и другие называют эволюцию религии формой «культурного отбора», проводя аналогию по биологическим признакам с естественным отбором.

Кроме того, религиозные верования провозглашали единый моральный кодекс – первую конституцию в человеческой истории. Мыслитель и атеист Кристофер Хитченс любил говорить, что не существует такого морального поведения, на которое был бы способен верующий и не способен неверующий. Это чистая правда. Однако это не означает, что религия не может быть действенным способом убедить значительное число людей следовать моральному кодексу. Религия, конечно, не является необходимым условием нравственности. Но ее повсеместная распространенность намекает, что она оказалась весьма эффективным средством для внедрения нравственного и доброжелательного поведения – в точности как это произошло со скупым Скруджем в «Рождественской песне».

Возьмите азан – простой, но выразительный арабский призыв к молитве, который провозглашается в мусульманских странах пять раз в день, со своим повторяющимся напевом «Аллаху Акбар» – «Бог велик» – и наставлением верующим «Хаййа ‘аля с-салях» – «Спешите на вашу молитву». Призыв к молитве, возможно, является чем-то большим, чем простым ритуалом, оказывающим терапевтический эффект. В ходе одного исследования, проведенного в Марокко, владельцам магазинов выдали небольшую денежную сумму, достаточную, чтобы оплатить несколько поездок на такси. Затем у них спросили, не хотят ли они сразу же пожертвовать всю сумму или ее часть на благотворительность. Почти все сделали достаточно щедрые пожертвования, но те из них, кто принимал участие в эксперименте, когда на заднем плане звучал призыв к молитве, были еще больше настроены раскошелиться.

Похожее исследование, проведенное в Канаде, взяло на вооружение известную методику из экспериментальной экономики. Речь об игре «Диктатор», в которой испытывается щедрость игроков. Одному из участников выдают денежную сумму, а затем спрашивают, какую ее часть он хотел бы разделить с сидящем в соседней комнате вторым участником, которого он никогда не увидит. «Диктатор» – участник, которому были выданы деньги, – отдавал партнеру в два раза бо́льшую сумму, если предварительно его просили решить словесные головоломки, в которых были перепутаны буквы слов Дух, Божественный, Бог, Святой и Пророк. Это случалось вне зависимости от того, называли участники себя атеистами или верующими.

Помимо всего прочего, долгое время религия использовалась как инструмент для мобилизации людей на войну. На протяжении большей части человеческой истории это был чрезвычайно действенный инструмент. Общества, построенные вокруг религий, которые развязывали войны – джихад, крестовые походы, – имели культурно-эволюционное преимущество над противниками. Вдохновленные религией солдаты с большей вероятностью победили бы своих врагов. Неслучайно во время Второй мировой войны на пряжках ремней немецких солдат красовалась надпись «Бог с нами». В некотором смысле это похоже на ритуалы пуленепробиваемости жителей деревни Буламбика.

Один из самых важных уроков, который можно извлечь из этих теорий, связан с ролью уже упомянутых религиозных ритуалов. Хитроумные и тягостные, они, по сути, предоставляют нам механизм понимания того, что лежит за представлением о религии как о «социальной инновации». Почему религии требуют, чтобы люди сбрасывали младенцев с крыш святилищ, поднимались на коленях по каменным ступенькам или калечили себя гвоздями? Почему религиозные тексты прославляют отцов, готовых по пресловутому Божьему веленью предать мечу собственных детей? Но давайте пойдем от обратного: что бы произошло, если бы религии не предъявляли верующим экстремальных требований? Если расцвет религий способствовал социальной сплоченности – я доверяю вам, потому что мы принадлежим к одной вере, и эта вера требует, чтобы каждый из нас относился друг к другу подобающим образом, – то у людей появились всевозможные стимулы для обмана. Вместо того чтобы быть добросовестным верующим, я могу просто притвориться и получить все преимущества, которые дает принадлежность к группе. Я могу пожинать плоды членства в клубе, не платя никаких взносов, – ездить зайцем. Но ритуалы препятствуют безбилетному проезду. Если я просто хочу получить преимущества, которые дает религиозная принадлежность, готов ли я на самом деле совершить тяжкое паломничество или пройтись по горящим углям? Вряд ли. С другой стороны, если вы видите, что я готов пойти на подобное, то можете быть совершенно уверены, что я и в самом деле искренне верующий человек. Иными словами, чем бессмысленнее и мучительнее ритуал, тем больше он сигнализирует о подлинности веры.

Яркий пример подобного сигнала в животном царстве – хвост павлина. Самцы павлинов раскрывают яркие и пышные хвосты, несмотря на то что те замедляют их и делают уязвимыми для хищников. Эффектный хвост – это сигнал самкам. Павлин фактически говорит: «Я в настолько хорошей физической форме и настолько здоров, что способен выжить, даже таская на себе всю эту громоздкую перьевую конструкцию». Разумеется, павлин отдает себе в этом отчет не в большей мере, чем истинные верующие осознают, что ходят по раскаленным углям для того, чтобы послать сигнал о подлинности своих убеждений другим верующим. Понимание работы механизма на самом деле подрывает его эффективность. Если вы павлин, то все, что вам полагается делать, – это распушить свои перья. Больше никаких инструкций мозг давать вам не должен. Самки и блаженство брачной жизни не заставят себя долго ждать. Ваши гены – и предрасположенность к щеголянию импозантным хвостом – передадутся следующему поколению. Схожим образом, если вы истинно верующий, все, что вам нужно знать, – это то, что вы действуете по воле Божьей. Вам не нужно понимать, «почему» вы что-то делаете. Шариф называет это «функциональной непрозрачностью»: реальная причина существования того или иного поведения заключается в том, что в течение длительного времени в прошлом оно успешно приводило к получению определенных социальных благ и обеспечивало групповую сплоченность и выживание, но сами исполнители пребывают в неведении относительно того, как их затратные ритуалы могут приводить к полезным для группы результатам.

Представление о том, что религия – это сила, порожденная культурной эволюцией, и в первую очередь она существует, чтобы предоставлять функциональные преимущества отдельным людям и группам, может также объяснить, почему в некоторых частях мира религия пребывает в упадке. По мере того как человеческие общества создавали нации и разрабатывали механизмы самоуправления, карающие боги, с таким успехом обеспечивавшие соблюдение групповых норм и нравственное поведение, потеряли свою актуальность. Солдаты разных вероисповеданий теперь могли сражаться и умирать за одну и ту же страну, а не одного и того же бога.

Гневные боги послужили основой для многих религий, но со временем некоторые из них превратились в любящих и всепрощающих – стоит только вспомнить о различиях между богами Ветхого и Нового Заветов. Добрые боги, возможно, не обеспечивают ту же социальную сплоченность и не так успешно загоняют верующих в рамки нравственных постулатов, но многие общества сегодня и не нуждаются в богах для обеспечения сплоченности и морального руководства – эффективные государства и местные органы власти вполне способны взращивать гражданскую гордость и следить за соблюдением этических норм. По мере того как исчезает необходимость держать людей в узде – чем занимались гневные боги, – религии, особенно в богатых, промышленно развитых странах, все чаще выполняют другой набор социальных функций – через продажу выпечки, услуги по уходу за детьми и несекулярные формы психотерапии. От них все еще есть польза – только другая.