Бхагван Раджниш – Влюбляясь в темноту (страница 38)

Будда сказал:

— Именно это я пришел тебе сказать: правило, применимое для того, чтобы вина могла звучать, верно и для создания мелодии жизни. Вина жизни также должна быть сбалансирована, когда нет возбуждения ни на этой стороне, ни на другой стороне. Когда нет напряжения ни на этой стороне, ни на той. Струны натянуты посередине. Тогда нет ни страдания, ни удовольствия, потому что удовольствие — это напряжение и боль; это напряжение. А когда струны жизни находятся посередине, человек оказывается за пределами удовольствия и боли. В этом состоянии такое измерение называется природой «Я», в котором человек получает переживание жизни, блаженства.

Безусловно, природа «Я» находится за пределами и того, и другого. И до тех пор пока наши глаза не будут сфокусированы за их пределами, мы не сможем получить переживание природы «Я».

Но друг спросил: «Тогда какой смысл молиться за успокоение чужой души?» Смысл есть, но не тот, который вкладывают в эту молитву люди, — цель не в этом. Есть иная цель. Когда мы молимся за спокойствие чужой души, она не может успокоиться благодаря нашим молитвам, но, когда мы пребываем в состоянии молитвы, наши души становятся спокойными.

Когда вы хотите причинить кому-то боль, нельзя быть уверенными, что это причинит боль другому человеку; но тот, кто желает другим зла, обрекает на страдания самого себя. Тот, кто желает другому страданий, создает страдание внутри самого себя. Все, чего мы желаем для других (ведаем мы об этом или нет) — то же самое происходит с нами.

Поэтому молитва за мир в душе других имеет много значений. Самое главное: тот, кто молится за покой других, не может также делать ничего такого, что создавало бы для них какое-то беспокойство. Если же он это делает, значит, он — лицемер, потому что он молится за покой других и вместе с тем делает что-то, что приносит им беспокойство. Этот человек в высшей степени нечестен. Поэтому человек, который молится за покой других душ, постепенно, понемногу перестанет создавать другим беспокойство. Желание причинять окружающим боль постепенно, понемногу будет в нем уменьшаться.

И помните: у всех у нас есть желание видеть, как другие страдают. И у нас нет ни малейшего желания видеть других счастливыми. Когда в вашем районе строят большой дом, вы идете к хозяину дома и говорите: «Отличный дом, очень красивый». Но заглядывали ли вы внутрь, что происходит там? В душе вы думаете о том, когда же этот дом развалится: «Господи, пусть этот дом развалится. Чем этот дьявол его заслужил?» Вот что происходит внутри вас.

Мы испытываем своеобразное удовлетворение, когда другие страдают, и своеобразное беспокойство, когда другие счастливы. Ведая или не ведая, мы отчаянно стремимся сделать так, чтобы другие страдали.

Один человек умирал. Он подозвал своих сыновей и сказал:

— Сейчас я умираю. Вы исполните мою последнюю волю?

Старшие сыновья были мудрыми, поэтому они промолчали. Младший сын был наивен. Он сказал:

— Поведай мне, что ты хочешь, и я это сделаю.

Отец подозвал его поближе и сказал:

— Все мои старшие сыновья не достойны. Посмотри, они не хотят исполнить желание умирающего человека. Ты — хороший сын. Я прошепчу тебе на ухо... Когда я умру, разруби мое тело на куски, брось эти куски в соседний дом, а потом сообщи в полицию.

Сын спросил:

— Но зачем?

Он ответил:

— Сынок, ты не знаешь. Мне всегда доставляло удовольствие видеть, как страдают мои соседи. И пока моя душа будет совершать путешествие на небеса, я буду наблюдать, как мои закованные в наручники соседи будут идти в суд, и это доставит мне невероятное удовольствие. В мой последний миг, пожалуйста, сделай мне что-то приятное. Ради умирающего отца, сделай меня счастливым!

Был один немецкий поэт по имени Генрих Гейне. Он написал такую историю.

«Однажды ночью мне явился Бог и сказал:

— Мне очень нравятся твои поэмы. Ты можешь попросить о чем угодно, и все твои желания будут исполнены. Чего бы ты ни захотел, я дам тебе это. Я подарю тебе все радости, какие только захочешь.

Это был странный сон, потому что, когда Бог сказал мне, что я могу попросить о чем угодно для собственного счастья, я подумал, что не получу никакого удовольствия, если просто попрошу для себя счастья. Я сказал Богу:

— Забудь о моем удовольствии. Нашли на моих соседей любое страдание, какое можешь, пусть это будет твоим благословением!

Проснувшись, я был в шоке от того, что сказал в своем сне!»

Но истина часто выходит на поверхность во сне. Люди лгут, когда бодрствуют. Сын душит отца во сне и касается его стоп наяву. Мужчина сбегает с женой соседа во сне, а наяву говорит: «Все женщины для меня как матери, как сестры». Подлинная сущность человека — то, что сокрыто внутри, — открывается во сне. Мы все отчаянно хотим видеть, как другие страдают.

Поэтому, если вы молитесь за покой и блаженство других, нет никаких гарантий, что они обретут покой и блаженство, но мы тем самым поднимемся вверх. Тот, кто желает счастья другим, перестает вредить им. Тот, кто начинает желать другим добра, совершает революцию в своей собственной жизни. Нет большей революции, чем способность ощущать счастье, когда другой человек счастлив. Чувствовать грусть, когда грустно другому, — очень просто, но быть счастливым, когда счастливы другие, трудно. Чувствовать грусть по поводу грусти других не трудно — скорее вы получаете от этого некий сок, вы получаете от этого некое удовольствие.

Просто понаблюдайте: когда кто-то умирает и люди собираются, чтобы выразить свои соболезнования, понаблюдайте за их лицами и послушайте, что они говорят. Они говорят о страдании, даже льют слезы, но если вы понаблюдаете в целом за их отношением, то заметите, что они получают от этого удовольствие. И если вы придете в чей-то дом, чтобы выразить свои соболезнования — у кого-то умер отец, и вы идете к нему, чтобы пролить слезы, — а он скажет: «Что за чушь вы говорите? Какой в этом смысл? Умер — значит, умер!», то вы вернетесь домой очень неудовлетворенными.

Я останавливался у одной семьи. Хозяйка этого дома постоянно ходила на похороны и выражала свои соболезнования. Я спросил ее:

— Пожалуйста, скажите мне правду. Если вы идете выражать свои соболезнования и чувствуете, что семья не оценивает вашу грусть, вам от этого хорошо или плохо?

Она ответила:

— Я чувствую себя плохо. Я чувствую себя очень странно — я пришла выразить им соболезнования, а членов семьи это совершенно не заботит.

Постарайтесь заглядывать внутрь себя всякий раз, когда вы идете, чтобы выразить свои соболезнования по поводу чьей-то скорби, и выясните, получаете ли вы от этого удовольствие.

Когда на дороге дерутся два человека, собирается толпа — люди, которые направлялись в суд, в офис или в колледж. Они бросают тысячу дел и стоят там, чтобы посмотреть. Двое дерутся, а вы смотрите! На что вы смотрите? Люди даже будут говорить им: «Друзья, не деритесь!» Но на самом деле они думают, что драка должна продолжаться, в противном случае радость уйдет. И если вы остановились, чтобы посмотреть на драку, а драка быстро заканчивается, вы уходите с грустью от того, что ничего не произошло, что время оказалось потрачено впустую. В наших головах... Все эти вещи не видны на поверхности, но таковы наши умы.

Во время Первой мировой войны было убито почти три с половиной миллиона человек. Тогда была замечена странная вещь: до тех пор, пока продолжалась война, в Европе было меньше болезней, меньше психических расстройств, снизилось количество убийств, люди реже сходили с ума. Было меньше случаев ограблений и самоубийств. Психиатры были в недоумении: «Какая связь между войной и такими тенденциями?» Они не могли найти никакой взаимосвязи между этими двумя явлениями: война могла просто продолжаться, и если кто-то хотел покончить с собой, он мог это сделать, или же если кто-то хотел совершить убийство, он мог это сделать. Но преступность снизилась.

Затем во время Второй мировой войны уровень преступности упал еще ниже. Было убито около семи с половиной миллионов человек. И преступность сократилась настолько, что это было за пределами понимания психиатров: «Почему так происходит во время войны?» Постепенно, постепенно они поняли, что люди становятся радостными во время войны, они получают от этого огромное удовольствие. Убивают столько людей, и поэтому никто не хочет сам никого убивать. Он получает столько радости благодаря убийствам на войне, что это дает удовлетворение.

Там, где наносится такой огромный ущерб, с чего кому-то совершать небольшое разрушение? Он присоединяется к большому разрушению и получает удовлетворение. Там, где все общество в полном масштабе лишилось разума, никому нет дела до частного безумия. Тогда нет необходимости для своего собственного безумия. Когда все сошли с ума, это нормально!

Должно быть, вы наблюдали: во время конфликта между Индией и Китаем или Индией и Пакистаном у людей была другая аура. Их лица сияли, что редко можно увидеть в Индии. Люди вставали рано утром и слушали по радио о том, что происходит на войне. Человек, никогда не встававший раньше семи, начинал вставать в пять и спрашивал о последних известиях. Было движение, и каждый сиял и радовался.

Это удивительно — видеть, что во время войны людей рубят на куски, убивают, горят дома, идут бомбежки, и из этого извлекается столько радости. Наш внутренний садист, тот, кто получает удовольствие, причиняя боль другим, полностью удовлетворен. Он думает: «Какая радость!», хотя говорит совершенно другое. Он говорит о патриотизме, народе, религии и всевозможном бреде. Все эти разговоры нелепы. А думает он совершенно другое — подлинный смысл в том, что он хочет истязать других.