Безбашенный – Цивилизация (страница 99)

– Что-то вы быстро, – говорю супружнице.

– Да неловко ей со мной – и выглядит, и сама себя чувствует курицей, а мне с ней – скучно, – жалуется она, – Одни тряпки и побрякушки в голове, и больше мне с ней и поговорить – так, чтобы пустышкой её не выставить – просто не о чем. Обычная купчиха!

– Так ведь и город-то – купеческий, – глядим на всё это дело и прикалываемся.

– Идёмте, покажу кое-что – обхохочетесь! – предлагает вдруг моя.

Следуем за ней к прилавку с изысканными греческими статуэтками, а хозяин, заметив наш интерес, "мамой клянётся", что товар – аж из самого Коринфа. Велия хитро улыбается и показывает пальцем на статуэтку пышноволосой нимфы, в которой я сходу узнаю продукцию фарзоевской мастерской. Ну, манера чеканки не совсем его, делал явно подмастерье, но работа сделана достаточно неплохо, чтобы мой скиф удостоил её своего клейма. Супружница подмигивает, и мы обсуждаем все эти тонкости уже не по-русски, а по-турдетански, отчего торгаш краснеет, как варёный рак – если и не все в Гадесе говорят на языке титульной нации Бетики, то уж понимают-то его все. Он снова "мамой клянётся" – уже на ломаном турдетанском – что его поставщиком изделие заявлено как "уникальное из самого Коринфа, и даже там такое ещё поискать надо", я с этим охотно соглашаюсь и хохочу, в результате чего статуэтка переходит ко мне за четверть объявленной поначалу цены, а затем хохочут уже наши, когда я объясняю им – по-русски, конечно – зачем она мне понадобилась. А чтоб Фарзою снова подарить – ага, с подробным рассказом ему обо ВСЕХ обстоятельствах покупки. А Велия, улыбаясь, тащит меня к прилавку с "настоящей коринфской" бижутерией. Там, конечно, такие фитюльки, что для клейма места нет, но по стилю исполнения распознаётся наша оссонобская работа – вроде бы, это и подражание лучшим греческим образцам, да только и реалистичнее, с куда меньшей стилизацией, и манера чеканки, опять же, а главное – нам ли не знать прототипы, изготовленные нашими ювелирами на заказ для наших "коринфянок" – Аглеи с Хитией и Клеопатры Не Той? И ведь приятно наблюдать, что не зря в Коринф ездил – догоняем мы Грецию, раз уж наши изделия тутошние прохвосты за коринфские выдавать начинают, даже не подозревая по простоте своей античной души, что делают этим для нас бесплатную рекламу…

К ужину возвращаемся в особняк главы клана, тоже вернувшегося с Фабрицием с заседания городского Совета. Наш непосредственный босс выглядит явно выпавшим в глубокий осадок:

– Как вы это называете? Пауки в стеклянной вазе? Правильно назвали – там всё примерно так и есть! – и рассказывает нам, чего в Совете творилось. Ну, если с учётом его свежих впечатлений поделить это в "стандартные" три раза, судя по усмешке его деда, то и тогда один хрен им не очень-то позавидуешь. Досталось ведь там и им. Производители гарума, этой традиционной античной приправы из рыбьих потрохов и соли, уже исходят на говно от поставляемой с Азор аджики. В позапрошлом году, только распробовав эту нашу приправу из томатной пасты, жгучего мексиканского перца и чеснока, тутошние олигархи были в восторге. В прошлом, когда в новую партию, учитывая античный вкус, было добавлено больше соли, их восторгу не было предела. Но этой осенью, когда прибыл целый корабль, груженный новым деликатесом, и большая часть груза ушла в Карфаген, это отразилось на сбыте самых элитных сортов традиционного гарума, и торговцы им уже не были в восторге. А теперь ожидаются уже три пузатых корбиты с аджикой, и тут уж за живое задело и производителей, предвидящих падение спроса на свою продукцию. Это же не торгаши, с которыми нетрудно договориться, продав им небольшие оптовые партии нашего набирающего популярность ходового товара, и какая им разница, собственно, на чём свою прибыль зарабатывать – на гадесском гаруме или на заокеанской аджике? Сам Гадес с его ближайшей округой им уступили – после длительного торга, естественно, чтоб прониклись и оценили понимание Тарквиниями их проблем, но поставки в Карфаген и Рим, само собой, остаются за Тарквиниями. Производителям гарума труднее – кто ж им даст помидоры и красный стручковый перец? И хотя весь избыток аджики идёт транзитом дальше, они ведь уже просчитали прогрессию и трясутся уже и за дешёвый, но массовый сектор своего сбыта – мало ли, вдруг Тарквинии и в него теперь влезть захотят?

– Обойдутся ваши солдаты без соуса с Островов! – отрезал Волний, стоило мне только заикнуться на тему снижения цены ради включения аджики в солдатское пайковое довольствие, – Давайте им молотые в порошок стручки, если уж так хотите их побаловать, но лучше сдабривайте им их пайковую солонину, да смотрите мне, молоть так, чтобы ни единого зёрнышка не проскользнуло целым! И вот эти ягоды – да, я понимаю, что свежие вкуснее, но это опасно – какие-то из семян могут прорасти. Солёные они тоже хороши, и впредь я запрещаю готовить соус из свежих. Только потери монополии на него нам ещё не хватало! Варить в крепком рассоле, и хорошенько варить!

Представляю реакцию Наташки, когда мы расскажем ей об этом – не удивлюсь, если будет шипеть как королевская кобра! И помидоры, и этот красный стручковый перец к паслёновым относятся, которые, если я её правильно понял и ничего не путаю, уж всяко не оказались бы лишними и в продвинутом многопольном севообороте. Увы, не судьба, и спасибо хоть, что речь идёт только о материковой Европе, пускай даже и с ближайшими к ней островами, но уж точно не об Азорах, на которых мы имеем карт-бланш.

Да и резоны главы клана мне тоже вполне понятны – особенно с учётом нашего послезнания. Это же неплохие доходы, если Тарквиниям монополию удастся сохранить, а в перспективе, когда весь зажиточный Рим подсядет на пиры с редкими деликатесами и не будет стоять за ценой, так и очень даже прилично можно будет на них зарабатывать. Ну, не столько, конечно, сколько за табак с кокой гребипетские жрецы отваливают, далеко не столько, но ведь и лафа с этим нынешним "наркобизнесом" не вечна. Распространится христианство, и захиреют в Гребипте храмы, а вот пировать не перестанет и христианская византийская элита, и тогда нынешний второстепенный источник доходов будет иметь все шансы стать основным. Ну, одним из основных, но не единственным, я надеюсь…

– Блюда из этих зёрен, которые привозятся из-за Моря Мрака, тоже вкусны, так что и это зерно может принести нам немалые доходы, – старик имел в виду кукурузу, – Но именно поэтому для нас важна монополия и на него, и я категорически запрещаю везти сюда зерно, способное к прорастанию. Можете возить муку, можете – дроблёную крупу, ещё лучше – солёные колосья целиком. Они тоже очень вкусны, а их большие размеры и необычный вид тем вернее заинтересуют богатых покупателей, – он говорил о кукурузных початках, мелких по сравнению с кукурузой нашего современного мира, но гигантских по сравнению с колосьями пшеницы или ячменя и уже этим способных произвести немалое впечатление на античных средиземноморцев.

– Эта культура очень пригодилось бы на Горгадах, – я канючил чисто на авось.

– Никаких Горгад! – вполне ожидаемо отказал Волний, – Они слишком близки к Чёрной Африке и слишком далеки от нашего контроля. Туда – тоже только в таком виде, как я сказал о поставках в ЭТУ Ойкумену.

Тоже логично, если вдуматься. Это сейчас, пока людей мало, и колонизуем мы только самые дальние из Островов Зелёного Мыса, объём торговли колонистов с Африкой невелик, но по мере роста тамошнего населения и колонизации им всего этого архипелага, вырастут и объёмы торговли с черномазыми, и тогда, если кукуруза будет выращиваться там, она неизбежно попадёт и на материк. Глава Тарквиниев, руководствуясь интересами клана, рассматривает сейчас только фактор утери монополии и доходов от неё, когда от черномазых кукуруза попадёт к марокканским финикам и берберам, от них в Карфаген, а оттуда – в Рим, Грецию и Гребипет. Но есть ещё фактор размножения самих черномазых, сдерживаемого только нехваткой жратвы. Дай им кукурузу раньше срока – они с большим удовольствием и размножатся раньше срока, а затем выжрут до полного опустынивания всю Африку и полезут в Переднюю Азию и в Европу, у которых нет пулемётов. И хотя я подразумеваю несколько иной тип хозяйствования, при котором урожаев с колонизуемых сейчас дальних островов хватит на весь архипелаг, это ведь для античного склада ума не столь очевидно, а традиционная картина крестьянских кукурузных полей на всех островах и её неизбежные последствия – легко представляются в цвете и в лицах.

– Бананы – те сорта, которые без семян – это уже другое дело, – пояснил старик логику своего решения для особо непонятливых, – И наверное, ещё и эти большие шишки с сочной мякотью из-за Моря Мрака, – это он так ананасы обозвал, – Оттуда их все везти слишком далеко, да и с Горгад всё равно не довезти свежими, а только сушёными или в меду – такие они уже не прорастут. Вот только мякоть этой шишки слегка горчит, и я не уверен, понравится ли это в Карфагене и Риме. Они все такие?

– Этот сорт – самый лучший из тех, которые нашлись на берегах моря к югу от острова с Эдемом и нашей Тарквинеей, досточтимый, – ответил я ему, – Возможно, и есть более сладкие сорта где-нибудь на большом южном материке, но это надо искать их там специально. Из Тарквинеи эти поиски вести – это немалые трудности и немалые затраты, а уверенности в успехе никакой. Могут пройти десятки плаваний, пока наконец в каком-то из них не найдётся подходящий сорт. С другой стороны, на этом южном материке может найтись немало и других ценных товаров, которые могли бы принести хорошие доходы…