Безбашенный – Цивилизация (страница 66)

Хвала богам, не наши это проблемы, а римские, и на примере Рима мы видим, чего нам ни в коем разе нельзя допускать у себя. Нехрен нашим солдатам-призывникам делать за пределами Испании – наёмники тарквиниевские и колонисты-переселенцы на то есть, которых тоже при мобилизации колониального ополчения никто далеко за пределы их колонии не погонит. С городскими профессиями у нас вообще парадокс получается – греко-римский мир эволюционирует в направлении вытеснения свободных ремесленников и вольнонаёмных работяг рабами, а мы, начиная с чисто рабовладельческих мануфактур, постепенно рабов на них освобождаем и переводим в вольнонаёмные работяги – в этом смысле, можно сказать, вспять античной тенденции идём. И кажется, таки в правильном направлении движемся, если учесть, в какую жопу заведёт Рим его классический вектор развития. Нам туда не надо, нам наоборот надо. Медленно двигаемся, малозаметно, но оно, пожалуй, и к лучшему. Давно и не нами замечено, что чем правильнее идёт караван, тем громче и яростнее облаивают его собаки. А греко-римские собаки сильны и долго ещё будут сильны, и не надо нам с ними собачиться, а надо дружить, внешне ради показухи где-то в чём-то даже подражать, но втихаря гнуть своё, потому как в конечном итоге нам с Римом не по пути. У него своя судьба, у нас – своя, и хотя в глаза это особо не бросается, поскольку мы этого не афишируем, важный поворотный момент приходится как раз на этот год, сто восемьдесят четвёртый до нашей эры – год цензорства Катона…

14. Подрастающее поколение

– Пятью пять?

– Двадцать пять!

– Шестью шесть?

– Тридцать шесть!

– Семью семь?

– Сорок семь!

– Врёшь, двоечник! А ну-ка проверяй сложением!

– Сорок девять, – удивился мой средний спиногрыз, сложив семь семёрок, – Но ведь это же неправильно, папа! Должно же быть сорок семь!

– Это ещё с какой стати?

– Ну два же раза так получилось!

– А на третий – облом. Просто совпадение. То, что ты ищешь закономерности в системе – тут ты, конечно, молодец, Икер, но таблицу умножения ты выучил плохо. Ну и как тут у тёти Юли тебя отпрашивать?

– Ну папа, ну я же не за таблицу умножения двойку получил, а за поведение!

– Не хватало ещё, чтоб за таблицу! Тогда ты у меня в Лакобригу вообще не поедешь, – пообещал я ему.

– Папа, он выучит – я ему помогу, – вступился за него Волний.

– Ты своё учи – сам такой же двоечник!

– Но я-то ведь – за умножение по-гречески. И ты меня за это уже наказал.

– Наказал я тебя не за эту несчастную двойку, а за спор с тётей Юлей на уроке. Она учит вас не тому, чего её левой пятке именно в тот день захотелось, а по школьной программе, и не тебе решать, нужно тебе это греческое умножение или не нужно. НАШЕ гораздо проще, согласен, но именно поэтому его и нельзя показывать грекам и римлянам, и при них считать надо только их способом. Если тебе повезёт, и этого не придётся делать лично тебе – радуйся, но каждый из вас должен быть готов к худшему и не бояться его.

– Ну так абак же для этого есть. Ты же и сам путаешься без него.

– Волний, с абаком и любой малограмотный лавочник посчитает, – вмешалась Юлька, – Твой папа выслужился в большие люди из простых солдат, а в Риме вообще считается вольноотпущенником, так что от него хорошей образованности никто не ждёт, и ему его малограмотность – ну, если по римским меркам судить – посчитают понятной и простительной. А тебя, получившего хорошее образование с самого детства, никто из римлян не поймёт, если ты не будешь уметь считать по-римски.

– Ну тётя Юля, ну ты же и сама запуталась, когда нам показывала. И тётя Аглея тоже вместе с тобой запуталась…

– Было дело, – подтвердила со смехом бывшая гетера, преподававшая в школе греческий и сопутствующие ему предметы, – ВАШ способ счёта настолько проще, что я и отвыкла уже от нашего, а тут ещё и эти латинские буквы вместо наших…

– Я когда поняла, что слишком сложный пример выбрала и не осилю его сама, Аглею на помощь позвала, но я же с РИМСКОЙ цифирью его показывала, а у неё с ней проблемы, и пока я ещё и ей объясняла, мы с ней и запутались обе…

– И как вы выкрутились? – поинтересовался я.

– Да они потом ещё и тётю Клеопатру позвали и только вместе с ней наконец разобрались, – сдал мне их мой наследник, – А от нас хотят, чтобы мы САМИ справлялись.

– Клеопатра и училась не так давно, и в Риме пожить успела, и её хотя бы уж римская цифирь в тупик не ставит, – пояснила Юлька, – В общем, целый консилиум нам пришлось собрать для этого несчастного греко-римского умножения.

– Объясняю им теорему Пифагора – не поняли, объясняю второй раз – опять не поняли, в третий раз им её разжёвываю, сама уже её поняла, а они – всё никак! – напомнил Серёга бородатый анекдот про училку-математичку.

– Вроде этого, – охотно согласилась наша главная педагогогичка, когда мы все отсмеялись, – Но тебе, Волний, я дала решить не такой уж и сложный пример, а только из двузначных чисел, которые и на дом вам задавала, и уж это-то ты разве не мог выучить? Ладно два твоих приятеля-лоботряса, которые только НАШ счёт и способны освоить, но ТЫ-то ведь способен и на гораздо большее. У меня вон и Ира уже эти двузначные числа по-римски считает, хоть по программе ей это и рано ещё – не то, что эти две наши, хотя и им я дома тоже и показывала, и разъясняла, – случая распиарить свою Ирку в выгодном свете она не упускает ни одного, поскольку конкуренция предусмотрена нехилая.

Я ведь упоминал уже, кажется, что Юлька её за Волния замуж выдать мечтает? Им ещё до тех лет как раком до Луны, но ничего ведь не предопределено, а кандидаток и других немало, и она заранее готовит почву для выигрыша этого "конкурса", всячески выпячивая как реальные, так и мнимые достоинства своей дочурки и как бы невзначай раскритиковывая в пух и прах всех прочих, а где это ну никак уж не удаётся – выдавая их преимущества за малоценные, а то и вовсе бесполезные.

– Твои ведьмы, Аглея, тоже что-то в счёте не блещут, – на самом деле этот удар нацелен не на основных учениц массилийки из её школы гетер, у которых и учебный курс с основным школьным пересекается мало, и для моего спиногрыза и его сверстников они один хрен староваты, и даже не на тех шмакодявок, что ещё у неё даже и не ученицы, а предученицы, скажем так, а на других – учащихся в нашей школе на общих основаниях, но отобранных ей и по признаку наличия особых способностей, – Им, кто головой думает, а не только передком, замуж выходить и домашнее хозяйство вести, а деньги счёт любят.

– Какая разница, Юля, как они будут считать домашние доходы и расходы? – возразила гречанка, – Кто это увидит и кому это интересно? Хоть стилосом на навощённой дощечке, хоть на абаке, хоть вообще на этой вашей рамке с костяшками на проволоке, – это Аглея иеет в виду наши обыкновенные – для нашего современного мира, конечно – русские канцелярские счёты.

В принципе это тот же самый греко-римский абак, унаследованный Византией, но постепенно адаптированный к индо-арабской позиционной системе, а с семнадцатого века принявший современный вид рамы с костяшками – поначалу на нитях или шнурках наподобие монашеских чёток, с которых и была собезьянничана идея, а затем уже, когда проволока перестала быть дефицитом и подешевела, так и проволочных осях. Приспособа оказалась настолько удачной, что её так и не вытеснили механические арифмометры, хоть и были в девятнадцатом веке попытки скрестить ежа с ужом, но все эти гибриды как-то массово не прижились, потому как по сложности и цене к тем забугорным арифмометрам приблизились, а внешне при этом выглядели ну никак не на ту цену. Ну а обыкновенные счёты, пережив конкуренцию и с арифмометрами, и даже с электронными куркуляторами, местами дожили и до двадцать первого века – моя распредша на старой работе сдельные наряды работягам ещё на таких счётах обсчитывала, пока эти наряды ещё врукопашную выписывались, и только компьютеризация этой работы отправила старинный агрегат окончательно в утиль. А где-нибудь в глухих сельпо, где либо вообще электричество в деревню не проведено, либо тот комп даже под замком на ночь оставлять боязно, а чек на покупку никого не интересует, так и до сих пор, небось, применяются. Да и в городских магазинах – тех ещё, совдеповских, где сперва отстоишь основную очередь, закажешь, тебе отрежут и взвесят, назовут цену, отстоишь ещё одну очередь в кассу, там оплатишь, получишь чек, и с ним уже в третью очередь за своей покупкой – если бы не обязаловка печатать чек, так тоже, сдаётся мне, никто бы и не заморачивался с этими громоздкими и навороченными механическими кассовыми куркуляторами. Это же ужас, как те очереди вспомнишь! Были, конечно, и магазины посовременнее, уже с самообслуживанием, где отовариваешься спокойно и ту очередь выстаиваешь уже только в кассу, универсамы так называемые, но не везде они были, далеко не везде. Так самое-то смешное, что это только кассирша на том куркуляторе клавишами стучит, а та продавщица, что взвешивает, один хрен на тех архаичных счётах стоимость взвешенного товара считает.

В общем, производя в товарных количествах кольчуги для армии, а значит, и проволоку для них, не снабдить свои конторы, а теперь и ту же самую школу вот этими обыкновенными канцелярскими счётами, на которые той проволоки по сравнению с теми кольчугами и надо-то с гулькин хрен, было бы верхом идиотизма. То, что было хорошо с семнадцатого по двадцатый век нашего реала, уж всяко не повредит нам и в Античности. Греки с римлянами пущай с абаком свои расчёты вымучивают, а нам же не быт античный реконструировать, нам просто посчитать – ну, когда нет рядом лишних завидючих глаз не с той формой допуска, по которой такие вещи знать положено…