Безбашенный – Цивилизация (страница 67)

– Но хоть я и разрешаю вам ещё пользоваться на уроках бумажной таблицей и "не вижу", как вы подсказываете друг другу на пальцах, это только пока, и выучить её вам всё равно придётся, – уведомила Юлька моего среднего спиногрыза, – Так что лучше бы тебе учить таблицу умножения, а не на эти детские забавы время тратить, – это она вдруг обратила внимание, что одна из учениц Аглеи затеяла с моими пацанами телекинезбол, и хрен бы с ней, года на два старше даже Мато с Кайсаром, но к их игре подключилась и живущая во время учёбы у нас траевская Турия, ровесница ейной Ирки, ещё и учащаяся с ней в одном классе, – И тебе, Турия, лучше бы не с этими балбесами играть, а задачами из домашнего задания заняться! – её собственные шмакодявки, беленькая и негритосочка, убедившись, что грозная хозяйка сосредоточила своё внимание не на них, заулыбались, с немалым трудом сдерживая хихиканье.

– Так ты им впрок-то задание дашь на весь остаток четверти? – спросил я её.

– Ну, твоим-то дам, конечно.

– По справедливости следовало бы всем, чтоб моих не выделять, а там уж кто как справится и ответит. Слыхали, мелкие? Вас это тоже касается! – я имел в виду не только Икера с Турией, в третий класс пошедших, но и Ремда, пошедшего в первый, – Кто не выучит всё и не ответит заранее, будет ходить на уроки со всеми прочими оболтусами до самого конца четверти!

– Турию ты к отцу на каникулы отправить хочешь? – поинтересовалась Юлька.

– Да нет, всё равно в Кордубу и обратно не обернётся. В Лакобригу её вместе с моими прихвачу – чего она тут будет все каникулы скучать?

– Так, ты едешь с ними, и Ира едет с тобой, – тут же озадачила она Серёгу.

– Так и знал, – прикололся тот, – Но тогда со мной едут и Дената с Тирсом, – его благоверная поморщилась – не подумала она как-то сходу о таком варианте, но в нас она сочувствия не увидела и почла за лучшее сохранить лицо и благоразумно воздержаться от скандала, что ему и требовалось – если сейчас не выступила, а потом переиграть захочет, то никто уже из нашей компании её тогда не поймёт.

Дената – это та серёгина наложница-веттонка, которую он с нобилиоровского ещё похода на Толетум привёз, а Тирс – ейный с Серёгой спиногрыз, в этом году как раз вместе с нашим Ремдом в первый класс пошедший. Сама-то Юлька, как я уже, кажется, упоминал, одних девок рожать повадилась, и не склонная к подобному веттонка пришлась нашему геологу весьма кстати. Понятно, что его законную супружницу это не радует, но тут уж нехрен на зеркало пенять, как говорится…

– Папа, Миликон-царёныш ещё с нами просится, – сообщил мой наследник, – Можно и его в Лакобригу взять?

– Ну, если его отец отпустит, то почему бы и нет?

– Тогда я скажу ему, чтобы отпрашивался.

Я сильно подозреваю, что это просто формальность, а на деле царёныш давно уже у отца отпросился, но приличия должны соблюдаться, особенно при свидетелях. В Лакобриге-то всё будет уже проще и неформальнее. Престол младшему сыну Миликона не светит, его Рузир унаследует, но с таким происхождением Миликон-мелкий уж всяко основатель будущего рода "блистательных", а пацан он смышлёный и правильный, и с Волнием не только в одном классе учится, но и в одной дворовой компании всё время, и это хорошо – надо, чтобы наше подрастающее поколение и из "блистательных" друзьями обрастало, втягивая в свою тусовку всех толковых и подходящих из этого сословия – ага, в противовес подлежащим маргинализации обезьянам…

– Я тоже с ними хочу! – попросилась у Аглеи её ученица, – Почему бы и нам тоже туда не съездить?

– Что ты там собралась делать? Досточтимый будет показывать детям свои мастерские и учить их разбираться в ремесле мастеровых, а тебе-то это зачем? Они будут молотками там стучать и напильниками скрипеть вместе с тамошними рабами. Если уж тебя привлекают рабские занятия, так я и здесь найду тебе и веретено, и ткацкий станок.

– Ну, там же не одни только мастерские, и ходить они будут не только по ним. А с ними и греческим языком надо заниматься, чтобы они его не забыли, да и вообще, за их хорошими манерами следить, а то досточтимый – солдафон солдафоном, – вся детвора прыснула в кулачки, поскольку, хоть и говорилось всё это по-гречески, да ещё и с самым изысканным коринфским выговором, но все ведь не только слышат, но и понимают.

– За тобой самой, плутовка, следить надо, а то опять повадишься ездить с ними на лошади верхом с задранным подолом, – пацанва рассмеялась, уже не таясь, – Амазонкой ты себя возомнила, что ли, или аж самой Таис Афинской? Хорошим манерам она ещё этих хулиганов учить собралась!

– Так интересно же! И многим нашим девчонкам тоже интересно!

– Только этих ведьм там ещё не хватало! – проворчала Юлька, уже просёкшая, во что выливается её затея, – Инквизиции на них нет! – девок она имела в виду, конечно, и в этом случае не столько из школы гетер, сколько из волниевского класса – я упоминал, кажется, о набранных массилийкой шмакодявках с биоэнергетическими способностями?

Удивляться тут нечему. Хоть и гораздо восприимчивее детвора по сравнению со взрослыми к обучению новому, разницы в способностях никто не отменял и для неё. И если один единственный уникум затесался среди самых обычных среднестатистических, то нормой он считает их, а себя – паранормалом. Ну а если таких паранормалов, и без того самодостаточных, набирается целая компания, образующая собственный микросоциум? Правильно, нормой в таком микросоциуме считаются свои, а обычные, не обладающие этими способностями – ну, эдакими своего рода инвалидами, и это в лучшем случае, если к ним нет претензий, и их жалеют, а в худшем – ущербными уродами. Ну, античному-то миру, в котором паранормалы не настолько ещё прорежены и загнаны в подполье, как во времена Священного Трибунала, то бишь Инквизиции, такая крайность не свойственна, потому как и отношение к ним со стороны обычных лояльнее, но то в массовом порядке, а в индивидуальном – всегда найдётся приматёныш, а чаще всего и не один, для которого доминирование над окружающими – цель и смысл жизни, а любое проявление чужого превосходства в чём бы то ни было – тяжкое оскорбление. Такие легко сбиваются в свору и начинают травить всякого, кто хоть в чём-то лучше их, и как ни отсеивай таких – один хрен хоть сколько-то, да проникнет. Собственно, ещё и по этим соображениям мы решили исходно создать в школе базу для микросоциума паранормалов, ощущающих общность на основе своей особости и не только способных, но и готовых дать жестокий коллективный отпор павианышам – как физический, когда дело доходит до драки, так и энергетический во всё остальное время. В младших классах хватало и "народной магии", преподаваемой Аглеей, но с пятого класса, в который как раз и пошёл уже первый поток, я начал учить их и современной биоэнергетике на ДЭИРовской основе, наметив младшие ступени на пятый класс, старшие – на шестой, а на седьмой – уже и свои собственные наработки. Но теперь, учитывая исходно подобранный контингент с повышенными способностями, Юлька уже всерьёз тревожится за положение своей Ирки, по этой части как-то не блистающей. А тут ещё и этот групповой выезд на осенние каникулы, в который набиваются и конкурентки…

– Папа, а Рыжик уже подрос? – спросил Ремд, – На нём уже можно покататься?

– Тебе, наверное, уже можно, если не очень долго, – прикинул я.

Рыжик – это жеребёнок с нашего конного завода, по весне, когда дети впервые его увидели, ещё мелкий, смешной и нескладный сосунок, но теперь-то ему уже больше полугода, так что моего младшего спиногрыза, пожалуй, выдержит. Я ведь упоминал уже о закупленных агентурой тестя в Азии всеми правдами и неправдами римских трофеях – крупных нисейских лошадях, которых мы теперь как раз под Лакобригой и разводим. Это – одно из направлений нашего коневодства, но мы не упускаем и более традиционной "народной" селекции. Примесь диких тарпанов в местной испано-иберийской породе такова, что рождение отдельных экземпляров не только мышастой, а то и рыжеватой масти, но и с жёсткой стоячей гривой – не такая уж и редкость. Настоящая редкость – это сочетание внешних признаков дикого тарпана и его железного здоровья с дружелюбным по отношению к человеку норовом, поскольку вообще-то принято считать, что лошади со стоячей гривой дрессировке практически не поддаются – как лошадь Пржевальского та же самая. Потому-то и так ценны редчайшие исключения из этого статистического правила, размножению которых мы и даём "зелёную улицу". Исключительно из таких отбираются жеребцы-производители покрупнее, что при обильном корме не такая уж и проблема. Вот сбалансированность физических данных – другое дело. И у людей акселерат-переросток нередко вырастает мотористом, то бишь сердечником, неспособным выдержать нагрузки под стать своему богатырскому росту, и хрен ли тогда, спрашивается, толку от его роста? Для сбора яблок в саду у хорошего хозяина и стремянка есть, гы-гы! Такая же точно хрень и у четвероногой живности. У слонов, например, мотор в среднем послабже, чем у тех же лошадей – ну, относительно, для их размеров, и это невзирая на жёсткий естественный отбор, а что было бы без него? Вот что-то вроде этого безобразия и у домашних конских пород выходит – если тупо по размерам отбирать, так вымахивают акселераты-мотористы, крестьянского тяжеловоза изобразить ещё кое-как способные, но на лихого рыцарского дестриэ уж точно не тянущие. Со временем скрестим наших "тарпаноидов" с нисейцами, селекцию на здоровый для своего роста мотор ещё при Ахеменидах прошедшими, но это когда разведём их достаточно, а пока мы два направления ведём – нисейцев в чистом виде и означенных "тарпаноидов", подвергаемых аналогичной селекции. Тот Рыжик, о котором дети сейчас вспомнили – ни разу не нисеец, а "тарпаноид", родители которого покрупнее среднестатистических, но разница хорошо заметна только если рядом с ними их поставить и сравнить, есть и покрупнее их, но зато и сила с выносливостью у них по росту, а норов – ну, норовистые они по сравнению со смирными домашними лошадьми, но просто образец конструктивной покладистости по меркам тарпанов. Когда тамошний главный конюх на отце Рыжика – внешне вылитом тарпане – деловито разъезжает, так у тех, кто не в курсах, челюсти отвисают от изумления – в лошадях понимают толк практически все, и никому не надо объяснять, что это вам не выдающийся по росту, но веками отбираемый под седло нисеец, которого если уж каким-то чудом раздобыл, так объездить уже не проблема, а ты вот попробуй-ка обыкновенного тарпана усмирить и объездить! Если на рослом статном нисейце прокатиться – круто по причине их дефицитности, то на тарпане, хоть и немало их в принципе – ещё круче, потому как – "очевидное невероятное".