Безбашенный – Цивилизация (страница 59)

По краю Старого города, граничащему с Мегарой, инсулы стоят поухоженнее и пороскошнее. Там нувориши карфагенские селятся, точнее – кандидаты в нувориши, из грязи уже вылезшие, но в князи ещё не пробившиеся, и теперь, когда прежняя элита снова у власти, подавляющему большинству из них этого и не светит. Деньги – это всё внутри Старого города и почти всё внутри Мегары, но вот для пересечения границы между ними, одних только денег мало. Ну кому, спрашивается, нужен в Мегаре соседом вульгарный выскочка? Поэтому, кто успел туда пролезть при Ганнибале, тот успел – если, конечно, сумел удержаться, а остальных "там не стояло". В результате, не имея реальных шансов перебраться "за стену", разбогатевшие выскочки стремятся жить поближе к означенной стене и свой образ жизни так и норовят вести "как за стеной" – ну, в своём примитивном понимании, конечно, над которым настоящие мегарцы меж собой откровенно смеются. Как раз с этой "тоже типа элиты" и срисовывают греко-римские комедианты типа Плавта свои карикатурные образы карфагенян – непременно разодетых в пурпур и увешанных золотыми кольцами, браслетами, ожерельями и серьгами везде, где их только возможно прицепить. Ни о каком хорошем вкусе тут уже говорить не приходится – тут выставляется напоказ богатство. С некоторых встреченных на этих улицах расфранчённых щёголей пацаны едва сдерживались от смеха, обсуждая меж собой по-русски, на каких попугаев эти ходячие выставки блестящей бижутерии похожи больше – на африканских или на заокеанских. Один, на котором золота блестело больше, чем на многих мегарских бабах, прямо-таки презрением обдал мой массивный бронзовый перстень-кастет, который я и не думал полировать "под золото", но выпал в осадок, когда я показал эту "дешёвку" страже у ворот Мегары, и нас беспрепятственно пропустили внутрь – туда, куда ему со всем его золотом без особого приглашения ходу не было…

В особняк тестя мы вернулись как раз к обеду. Сам Арунтий отсутствовал, но присланный им раб-посыльный передал, что хозяин задерживается на заседании Совета Ста Четырёх и приказывает обедать без него. Дело это, как нам пояснила его супружница, не столь уж и редкое – бывает, что и вообще среди ночи собираются, если обсуждаемый вопрос особо срочный или особо тайный. На такой случай у них даже и баня есть своя, где можно и вопросы в неформальной обстановке порешать, и подкрепиться, и расслабиться, а заодно и помыться. Прямо как у нас в нашем прежнем мире, гы-гы!

– Вы детей уже таким сложным вещам учите?! – поразилась за обедом Мириам, когда Миркану, ейному сыну от первого брака, пацаны рассказали о наших оссонобских инсулах, тот спросил, зачем нужны эти многоэтажные коробки, когда можно как у греков или в той же Мегаре, а ему сходу объяснили буквально на пальцах разницу в численности населения, а значит, и защитников городских стен при одной и той же площади, а значит, и длине этих стен. Причём, и Мато с Кайсаром тоже ему тонкости объясняли, а Волний переводил, когда им не хватало финикийских и греческих слов. То, что дети-рабы учатся у нас вместе с хозяйскими детьми, её удивило куда меньше – и в античном мире отпрыска богатых родителей сопровождает в школу сверстник-раб, прислуживающий ему во время занятий и нередко сам при этом кое-что из учёбы усваивающий. У нас, правда, уж больно много усваивают, но такие уникумы попадаются, а о наших "испанских чудачествах" она давно уже наслышана…

– Это сложно, если не учить, а если учить и объяснять принцип, то как видишь, достаточно просто, – я кивнул в сторону пацанов, которые уже рисовали на навощённой дощечке схему инсулы и наглядно показывали по ней, во сколько раз больше она вмещает жильцов, чем "греческая" одноэтажная застройка.

– Но ведь зодчие же для этого есть.

– Зодчий проектирует и строит то, что ему заказывают. Если заказчик понимает хотя бы основы ремесла зодчего, по его заказу строится то, что простоит века. А если он в этом деле полный профан, то строится очередной Колосс Родосский, который рухнет при первом же сильном землетрясении, и хорошо ещё, если при этом он никого не убьёт. И так, считай, почти в любом деле – чтобы заказать специалисту хорошую вещь, а не просто красивый хлам, надо понимать хоть что-то в его ремесле и самому.

– По-твоему Колосс Родосский – просто красивый хлам? – выпала она в осадок от моего цинизма, – Это же одно из знаменитых семи Чудес Света!

– Было, пока не рухнуло, – подтвердил я, – А теперь – бесполезный хлам, да ещё и некрасивый, который валяется на площади и загромождает её. Восстановить не могут, да ещё и оракул запрещает, а разобрать совсем и на что-нибудь полезное эту гору металла применить – святотатство, всё-таки статуя Гелиоса. А сделали бы они его поменьше, как и хотели сперва, раз уж девать весь этот металл им было больше некуда, зато попрочнее, так скорее всего, стоял бы он у них на Родосе до сих пор. Вот мы и учим детей так, чтобы они не повторяли этих греческих глупостей. Когда нам нужен маяк, мы и строим нормальный каменный маяк, а когда нужна статуя, мы ваяем статую разумных размеров.

– Ну, может быть, ты в чём-то и прав, – проговорила финикиянка, оглянувшись на привезённую нами для Арунтия статую работы Фарзоя в его оригинальной и далёкой от классического греческого канона, зато весьма реалистичной для бронзы манере.

Мальчишки тем временем, наевшись, принялись бегать по саду, и за ними, хоть и с куклой под мышкой, увязалась и Энушат, и Мириам ошалела, когда из сада к весёлому галдежу пацанов добавился и голос дочурки, отчётливо примешивающей к финикийским фразам отдельные турдетанские, а изредка и русские словечки.

– Всего два дня с твоими общается, а уже нахваталась от них. Так, а это ещё что такое?! – там заговорили о постройке шалаша из веток, – Девочке-то это зачем?!

– А ну-ка все сюда! – рявкнул я им, хотя и по другим соображениям, – Вы что, решили дедушке все ветки в саду пообломать? – у меня в саду оссонобского "виллозамка" специально для таких игр были всевозможные палки и коряги из леса натасканы, отчего вид у сада не очень-то соответствовал античной классике, зато строить шалаши и лазить по деревьям детворе принципиально не возбранялось, но сад Арунтия на такое уж точно не рассчитан, – Завтра поедем на виллу, и уж там настроитесь шалашей вволю!

– Мама, я тоже хочу с ребятами на виллу! – тут же заканючила шмакодявка.

– Ну, вот ещё! Мало тебе варварских слов, так хочешь ещё и варварских манер нахвататься? Твой папа в Утике разве так себя ведёт? И в кого ты только такая пошла? – и мне с усмешкой подмигивает, – Так, и куда ты теперь направилась?

– Ну мама, ну интересно же! – Волний затеял с приятелями "телекинезбол" на столе, и Энушат, конечно, потянуло на это дело поглазеть.

– Это передаётся по наследству? – поинтересовалась Мириам.

– Как видишь, – я тоже покатал взглядом яблоко по столику, – Но передаётся не готовое умение, а только способности овладеть им.

– У неё тоже может проявиться?

– Не уверен – у тебя ведь, кажется, по линии матери такого не было? Но что-то, в принципе, вполне может быть и у неё, хоть и послабее, наверное, чем у наших с Велией детей. Это можно выявить только при обучении. А ты её только в куклы играть и учишь…

– Не только в куклы, Максим, но ЭТОМУ – да, не учу. Как ты вообще себе это представляешь? Точнее, ты-то, конечно, очень хорошо представляешь, а вот мой муж…

– Языку бы её нашему научить, да в НАШУ школу…

– Языку, говоришь? Ну, я могла бы, конечно, купить рабыню испанку. Но там же у вас много разных языков – из какого племени брать?

– Из турдетан или хотя бы уж из бастулонов или бастетан – их язык наиболее близок к турдетанскому. Конечно, это не НАШ язык…

– А ТВОЁ племя как называется?

– Забудь, Мириам. Из МОЕГО племени ты уж точно не найдёшь никого. Ищи турдетанку, а с турдетанского на наш какие-никакие переводчики у нас уже найдутся…

– Это-то нетрудно. Вот как мужа убедить в ВАШУ школу Энушат отдать? Ну, я ещё подумаю над этим и, может быть, что-то придумаю. А пока – я уже распорядилась, и детей сейчас слуги общей игрой займут, а нам с тобой самое время тоже делом заняться…

Как раз за этим, собственно, Арунтий и выдернул меня в этот сезон в Карфаген практически в приказном порядке. Типа, раньше не до того было, он всё понимает, но раз уж выпало затишье – ага, перед очередной бурей, так есть и в Утике одно весьма важное и почтенное семейство, которое тоже в пополнении нуждается, и не абы какой породы это пополнение должно быть. Вот мы с Мириам и работаем над означенным пополнением, то бишь над братишкой или сестрёнкой для Энушат – это уж как карты лягут. Арунтию-то, как и самой Мириам, пацана хочется, но это с Велией соответствующую энергетическую подготовку организовать и провести было несложно, а Мириам ведь в биоэнергетике ни бельмеса не соображает и со своей стороны помочь ничем не может – ну, если не считать удовольствия от самого процесса, так что процесс сей – сугубо вероятностный, и никаких гарантий я в таком деле давать не могу. Как там изречёт лет эдак через триста пятьдесят один очень даже неплохой философ стоического толка и по совместительству римский император Марк Аврелий? Делай, что должен, свершится, чему суждено. Ну так а мы ж разве против? Нам сказано, мы делаем – ага, в полном соответствии. Сделали мы, значит, что должны были, освежились в ванне, оделись, выходим на веранду возле сада, а оттуда доносится голосом Мато по-турдетански: