Безбашенный – Цивилизация (страница 52)

– Макс, ну ты прямо фашизм какой-то описываешь вроде спартанского.

– Боюсь, Юля, как бы даже и не хуже. Спартиаты, по крайней мере, не отбирают у своих илотов всего и не гноят в дворцовых хранилищах, выдавая только паёк, а вот что Египет, что Крит – судя по вот этим здоровенным критским пифосам в подвалах дворцов – ага, и античный социализм тоже есть учёт, контроль и хлебная монополия.

– Пифосы-то тебе чем не угодили? Ведь прекраснейший же образец мастерства критских гончаров!

– Ага, размерчик горшков в натуре впечатляет. Во-первых, сама же говоришь, что образец мастерства. Вот и прикинь, каково тому бедолаге-гончару такую бандурищу вылепить и обжечь? Во-вторых, каково было её в подвал дворца затащить? А в-третьих, каково её использовать? Вот прикинь, если там зерно – стоит тот пифос в яме, засыпать удобно, а вот высыпать? Это же подымать его надо даже не вдвоём, а вчетвером, чтоб не уронить и не раскокать, да наклонять, а из-за неширокого горла ещё и не всё высыпется – представляешь, каково туда совком лезть те остатки выгребать? Ну и вот нахрена сдался такой мазохизм, спрашивается? Ведь делали же и нормальные амфоры, которые и сделать гораздо проще, и один человек подымет, а двое – вообще легко. Так нет же, подавай этим скопидомам-плюшкиным побольше, чтоб больше вместилось, и чтоб никто не унёс, а что неудобно из такой посудины пайки быдлу раздавать, так то проблемы быдла, а главное – это удобство учёта и контроля. Обезьяны доминантные – они ж страшно любят сгрести всё под себя, а потом контролировать и распределять.

– Макс, пифосы и сейчас используются и греками, и римлянами. Диоген – тот самый, который "отойди и не заслоняй мне солнце" – на самом деле жил не в бочке, а в очень большом пифосе. Представляешь размеры? Вряд ли меньше тех критских. Ну, это, конечно, самые большие, основная-то масса была поменьше…

– А форма?

– Да почти такая же, только дно не плоское, а округлое.

– Так это ж ключевой момент. Нынешний пифос, получается, гораздо удобнее наклонять, чтобы выбрать оттуда остатки содержимого.

– Ну, в общем-то да. Но всё-таки делать из этого ТАКИЕ выводы…

– Тётя Юля, там же было не только это, – вмешался мой наследник, – Там ещё и люди работали не на дому, а приходили на работу во дворец и получали за работу паёк.

– Да, это было, Волний, и не только на Крите – и в микенской Греции тоже был такой же дворцовый тип хозяйства. На разве это обязательно признак такого муравейника или улья, как твой папа описывает? У него у самого люди работают на мануфактуре, а не дома, и тоже получают паёк.

– Так это же рабы, тётя Юля. Где же им ещё работать, если у них ещё нет дома?

– Разве ТОЛЬКО рабы? У твоего папы есть там и свободные рабочие, которые тоже точно так же приходят на работу.

– Ну так это же БЫВШИЕ рабы, которых папа освободил. Кто решил остаться, те работают теперь как вольнонаёмные. В Лакобриге у нас уже целый рабочий посёлок есть для таких людей.

– Так я же тебе, Волний, об этом как раз и говорю. Там ведь тоже общество, как и у нас в Оссонобе, а вовсе не такое, как твой папа представляет себе крито-микенское. А чем ваша мануфактура в Лакобриге так уж сильно отличается от дворцовых мастерских Кносса? Ну, я не о машинах и механизмах, конечно, говорю, а о самой организации работ. Бывают такие общества, в которых подавляющее большинство людей ходят и даже ездят на работу на другой конец города, и так каждый день кроме выходных и отпуска, но и эти общества – вовсе не муравейник, – Юлька имела в виду, естественно, наш современный социум, – И даже те, кто работает сам на себя, не всегда работают на дому, а часто совсем в другом месте, в которое тоже ходят или ездят работать каждый день.

– Ну тётя Юля, они же не за паёк работают, а за деньги, которые сами решают, как и на что потратить, да и вообще, они отработали день, сколько положено, и никому больше ничего не должны и не обязаны. И никто им после работы мозги не полощет – ну, тем, у кого жена дома нормальная, а не стерва, – мы расхохотались всей компанией.

– Это – да, – усмехнулась и Юлька, – Но почему ты думаешь, что и на Крите эти люди, которые работали в дворцовых мастерских, жили не так же?

– Ну… Это самое, – мой спиногрыз замялся.

– Деньги, – подсказал я ему, – Критский бронзовый талант – это очень большая для простого работяги сумма. Не знаю, мог ли он заработать её за месяц, но уж точно не за неделю и не за день. А если он и получил его за месяц работы, то как его разменять? Где мелкая разменная монета для его повседневных мелких покупок?

– Ну Макс, ну ведь менялись же и без монет! – напомнила историчка.

– Так это, Юля, менялись те, кому было ЧЕМ меняться. А что понесёт на рынок для обмена работник дворцовых мастерских, которому его продукция НЕ принадлежит?

– Но ведь что-то же он получал?

– Паёк, о котором ты и сама прекрасно знаешь. Так если уж он даже жратву на прокорм семьи – заметь, в сельскохозяйственном преимущественно социуме, где купить её не проблема ни разу, если есть на что – получал со склада натурой, то что говорить о товарах длительного пользования, которые заведомо гораздо дороже? Разве не логичнее считать, что и их он тем более получал с дворцового склада?

– Ну да, есть в общем-то в письменных источниках и сведения о таких выдачах – более поздние, правда.

– Ага, "линейным письмом Б", которое уже на языке греков-ахейцев, отчего его и смогли расшифровать. Ну а кроме языка делопроизводства что изменилось?

– Да ничего, собственно – даже странно как-то.

– Странно, что элита сменилась, а народу это глубоко до лампочки Ильича?

– Ну да, в общем. Упадок Кносса после извержения Санторина понятен, но ведь вне дворцов нет никаких следов завоевания – такое впечатление, что ахейцам, когда они приплыли на Крит, кроме элиты никто и не сопротивлялся особо.

– И это при том, заметь, что и ахейцы должны были от того извержения нехило пострадать. Пепел – ладно, его-то ещё могло ветром на юго-восток в основном унести, но цунами должны были захлестнуть и Грецию, а там береговая линия изрезана посильнее критской – представляешь, как поведёт себя волна в сужающемся заливе? Там потери как бы и не поболе критских могли быть, так что силу ахейцев я бы не преувеличивал.

– Так это если высадка ахейцев произошла вскоре после катастрофы, – заметила Юлька, – В своё время так и считалось, что оба события произошли где-то около тысяча четыреста пятидесятого года до нашей эры.

– Гм… А разве нет? Я тоже читал именно про эту дату.

– Эта версия устарела. Пепел Санторина найден ПОД позднейшими из пока ещё минойских построек, и сейчас считается, что между катастрофой и ахейским завоеванием острова прошло около столетия.

– Ага, четыре поколения. То бишь ахейцы на столетие позже приплыли?

– Нет, за ними оставлена прежняя дата со следами пожара в Кноссе, а взрыв Санторина теперь датируется примерно столетием раньше.

– Ну, тебе виднее. Но даже если и так, то уж за четыре поколения должны были восстановить силы и ахейцы, и критяне, а ты ж сама говоришь, что нет следов серьёзной широкомасштабной войны. Получается, что на Крите никто просто не захотел защищать "родную" власть.

– Разве своя не лучше чужой?

– Так это если она воспринимается как своя без кавычек. А если в кавычках? С крестьян и рыбаков она дерёт налоги, а что даёт им взамен? Мелкой розничной торговли, судя по отсутствию мелких разменных денег, нет вообще – я имею в виду не обмен между крестьянами и рыбаками зерна на рыбу, допустим, которые сожрал, и их больше нет, а на промышленные товары, скажем так. Их все производит, считай, дворец, а ему жратва как товар не нужна – он её уже и в виде налогов задарма нахапал. Всё, что нужно, приходится униженно просить, а плюгавый завхоз решает, достоин ты или не достоин, и даже если оно тебе положено, так ты ж не выбираешь, а берешь, что дали, и завхоз решает, хорошую вещь тебе дать или говённую. А работяга и вовсе всецело зависит от дворца, поскольку и жратву-то в нём получает, и если чем не угодил завхозу, так получит залежалое гнильё. И поскольку всё зацентрализовано, а раздача затруднена физически – из-за тех неудобных критских пифосов хотя бы, то ещё и длинннющую очередь наверняка надо выстоять. Вот и берёшь, что дали, а контора пишет – ага, без указания качества, и сразу не выступишь, потому как очередь заклюёт, которую ты задерживаешь, а после никому уже ни хрена и не докажешь. А торговля – только крупная и централизованная, на которой только дворец и богатеет, а не население. Да ещё и в войско или во флот могут мобилизовать для защиты этой дворцовой торговли, с которой подданные ни хрена не имеют, и для них она вроде как виртуальная, а убить на этой войне не пойми за что могут вполне реально. Ну так и что им было защищать? Своё состояние, не очень-то отличимое от рабского? А оно им сильно надо было, спрашивается?

– Ты считаешь, что всё прямо так плохо было? Были же массовые гуляния, были игры акробатов с быком, и наверняка зрителей были толпы, были и массовые праздники…

– Ага, были. Официозная обязаловка наверняка типа наших прежних всеобщих демонстраций – спасибо партии родной, что отобрала выходной. Тебе родители разве не рассказывали? Поинтереснее есть чем заняться, и время на этот тупизм терять не хочется, но если проигнорируешь – наживёшь проблемы, пусть и не смертельные, но неприятные, если у тебя вдруг уважительной причины для неявки не окажется. И при этом, опять же, не ты решаешь, уважительная она у тебя или нет, а вот эти ущербные мозгоклюи, которые как раз и будут тебе мозги выносить.