Безбашенный – Цивилизация (страница 117)

– Это понятно, – кивнул критянин, – Хорошая работа – жаль, редко судьба шлёт нам подобную, и приходится разбойничать всерьёз, теряя иногда отличных ребят…

– Особенно, если нарвётесь на римский или родосский флот?

– От этого пока-что Посейдон миловал. Но в начале прошлого лета мы потеряли корабль, который пришлось сажать на мель у берега, чтобы спастись от римской пентеры. А в конце, уже осенью – едва спаслись от родосской триеры. Если бы не шторм…

– У вас были повыше борта, а триера начала черпать воду?

– До этого не дошло – родосцы испугались и поспешили к ближайшему берегу, как только усилилось волнение. Но запоздай оно – нам был бы конец. Хотя, мы и в волнах шторма едва избежали его…

Мореходность у одноярусных монер или унирем получше, чем у трёхъярусных трирем с квинкеремами, но тоже оставляет желать лучшего. Даже у квинкерем на нижнем ярусе вёсла "одноместные", то бишь по одному гребцу на каждом весле, что ограничивает вес этого весла, а значит, и его длину. А поскольку и угол опускания весла в воду тоже не должен сильно отклоняться от оптимального для гребли, от длины весла пляшет и высота уключины, а значит – и бортов судна от ватерлинии до означенных уключин, то бишь до вёсельных портов, через которые его и захлёстывает расшалившаяся в шторм волна. Так у униремы и длина обычно поменьше, не крейсер это ни разу, и её волна и саму поднимает, а трёхъярусники и слишком длинные для этого, и перетяжелены. Я ведь упоминал уже в своё время, что целые эскадры в шторм тонут, если не успевают к берегу от него смыться? У более короткой и лёгкой униремы шансов пережить шторм больше, но и у неё они тоже не столь велики – геометрию ведь хрен нагребёшь, и у неё высота бортов – тоже не ахти. И на что ей рассчитывать там, где идут на дно, случается, даже высокобортные торгаши?

Но для пирата, как и для вояки, важна скорость, в жертву которой приносится всё остальное, включая и мореходность. Позже иллирийские пираты оценят преимущества "двухместных" вёсел, более длинных, что выгоднее не только в эффективности гребли, но и в плане безопасности. Чистая геометрия подобных треугольников – при том же самом угле более длинная гипотенуза даёт и более высокий катет. Въехав наконец в эту не столь уж и мудрёную истину и осознав её, иллирийцы изобретут либурну, которую у них затем с удовольствием собезьянничают римляне, и именно либурны составят основной костяк флота Октавиана у мыса Акциум и выйдут победителями из схватки с "общепринятыми" в качестве оптимальных квинкеремами Антония. Но до этих событий ещё полтора века, а пока "двухместное" весло на одноярусных кораблях пробуют только купцы, которые не могут позволить себе низкий борт, да и вёсел не могут позволить себе много – их кормит вместительность их судна при малом экипаже. Вообще-то главный двигатель прогресса – это война, но изредка, как вот с этими вёслами, например, происходит и наоборот. Может быть нехилым двигателем прогресса и жадность – главное только не оказаться самому тем фраером, которого она сгубит. Но самое интересное, что иногда прогресс нехило двигает даже обезьянья тяга к красочным зрелищам в сочетании с играющим очком. Император Максимилиан Тот Самый, которого максимилиановский доспех, будет обожать рыцарские турниры, а зрители будут обожать зрелище картинно разлетающихся в щепки рыцарских лансов, а ведь чтоб хорошее ясеневое древко так картинно разлетелось – это какой силы удар нужен? Спасёт ли от такого даже хвалёный максимилиановский доспех? Очко-то у благородных кавалеров жим-жим, а шоу маст гоу он, вот и придумают в результате для тех турниров полый ланс из говённой древесины – и копья в щепки, и рыцари целы, а из нормального дерева начнут по этой же технологии делать и боевые лансы, что позволит увеличить их длину с четырёх почти до шести метров для знаменитых крылатых гусар Речи Посполитой. А потом кто-то додумается сделать такими же полыми и вёсла галер – опять же, снизив за счёт этого их вес и нарастив длину. Помозговать над этим, что ли?

Критяне наверняка могли бы порассказать мне ещё немало о своих хулиганских похождениях, будь мы с ними в забегаловке одни, но это мы с нашими испанцами можем спокойно говорить меж собой о чём угодно по-турдетански, не опасаясь греческих ушей, а с критянами мы говорили по-гречески, так что приходилось поглядывать по сторонам и фильтровать базар. В конце концов посторонних набилось столько, что говорить открыто стало невозможно, а как прикажете понимать тонкие аглицкие намёки тому, для кого этот язык – ни разу не родной? А шептаться, как это делают некоторые, сговариваясь, как бы им обыграть знакомого в кости или набить ему морду – подозрительно, если учесть куда более серьёзные предстоящие события. Хвала богам, о реальном деле мы договорились сразу, а пустопорожний трёп значения уже не имел. Для естественного вида мы распили с критянами ещё один кувшинчик очень неплохого местного вина, я проиграл им с десяток драхм в кости, а затем мы с ними "договорились" о поставке ими в будущем фригийских тонкорунных овец, которых у них не было, на сумму, которой не было у меня. Овцы этой породы нас и в самом деле интересовали, потому как именно от них и произойдут позднее знаменитые испанские мериносы, и завезти к нам производителей раньше реального срока смысл имелся – не всё же будущим римским латифундистам оставлять, верно? Но на деле мы уже решили вопрос о поставках этих овец партнёру тестя с купцами в Никомедии, а здесь говорили о них специально для местных сплетников. Хлопотная торговля мелким рогатым скотом – последнее, чем придёт в башку заняться "по совместительству" людям, балующимся пиратством, и сделка на предмет "спекульнуть овцами" отводила от критян возможные в будущем подозрения со стороны следствия.

Впрочем, и сами морские хулиганы в этом плане не лыком шиты. Я ещё делал последнюю ставку в кости, имитируя попытку отыграться, а мой блондинистый оппонент посылал слугу "искать поставщиков овец", а на самом деле передавать связному главаря оперативную информацию и последние изменения в планах, когда в заведение зарулили два колоритнейших чернявых персонажа, тут же приставших к местным с распросами, что здесь и как, а нас не замечающих в упор. Харя одного из них была мне уже знакома, так что не требовалось особой гениальности для разгадки простой, но эффективной операции прикрытия разведчиков. Эти двое, ведущие себя как неумелые, но явные шпиены пиратов, как раз всё внимание к себе и привлекут, а в момент нападения открыто присоединятся к своим подельникам и уплывут вместе с ними. Все же прекрасно понимают, что подобные дела не делаются без разведки, и следствие, конечно, заинтересуется и осведомлённостью пиратов, где что хреново лежало, ну так вот он, готовый и лежащий на поверхности ответ – были у негодяев шпиены, граждане начальнички, аж двое чёрных всех из себя критян, и все их видели, да только сбёгли они вместе со всей своей шайкой, так что в море их теперь ищите, а как найдёте – обязательно покарайте по всей строгости вифинского правосудия.

Старательно отрабатывая своё выступление, отвлекающее внимание местных от настоящих шпиенов, двое липовых хорошенько приняли на грудь и начали вести себя наглее – не иначе, как для пущего правдоподобия решили ещё и драку по пьяни устроить с тутошними завсегдатаями. А те, ясный хрен, тоже под мухой и тоже парни простые и обидчивые, так что спектакль его заводилам удался на славу. Пометелили друг друга от всей своей широкой души, выбив даже пару зубов, потом "разобрались", помирились, а примирение, как водится, отметили обильной выпивкой и пьяным трёпом "за жизнь"…

Вернувшийся слуга блондинистого вполголоса доложил хозяину о результатах своего похода, а тот, выслушав его, обратился ко мне уже вслух:

– В ближайших окрестностях ни у кого нет нужного тебе стада фригийских овец на продажу, но мы будем искать по всей округе и известим тебя, когда найдём, а пока – не взыщи. Близится НОЧЬ, а много ли найдёшь на ночь глядя? – его кивок подтвердил мне, что слово "ночь" он выделил голосом не случайно, и хвала богам, такой намёк для меня не слишком тонок, а новость приятная – критяне успевают к сроку, и мне с моими людьми не придётся делать работу самому и палиться на ней. Придётся, конечно, пободрствовать и поимитировать героическое сопротивление разбойникам, но это уже чистый договорняк, а не настоящие приключения-сюрприз, которым не время и не место в серьёзном деле.

Ну, чтоб совсем без сюрпризов – так, увы, в реальном деле бывает редко, и нас судьба в этом плане тоже слишком уж баловать пожлобилась. После обеда я заглядываю как бы невзначай к ганнибаловым домочадцам, с которыми "случайно познакомился" как раз этим утром. Ну, типа покадрить эту Федру, не Александрийскую, конечно, которой и не пахнет в этих степях, а ейную тёзку, наложницу Циклопа и настоящую мамашу мелкой евонной шмакодявки. Баба она достаточно эффектная, так что подкаты к ней на предмет перепихнуться, если удастся её на это дело раскрутить, выглядят естественно и никого не удивят. Захожу, значится, изобразить означенный подкат для виду и дать окончательный инструктаж на предмет готовности к предстоящему ночному спектаклю, а она мне сходу сюрприз преподносит: