Безбашенный – Цивилизация (страница 118)

– Знакомься, Максим, это Мелея Кидонская, настоящая гетера из Коринфа, – и указывает мне на свою гостью, некрупную, но хорошо сложенную брюнеточку с густыми вьющимися волосами, одетую небогато, но со вкусом, но вот что-то я не наблюдаю на её золочёном пояске полагающейся гетере застёжки в виде звезды с символикой коринфской Школы, а вижу только обычную бронзовую, сам же поясок элементарно покупается и ни хрена ровным счётом не доказывает.

– Как называется бедняцкий район Коринфа, что возле его северной гавани?

– Лехей, как и сама гавань, – и отвечает правильно, и выговор коринфский.

– Что такое Акрокоринф?

– Коринфский акрополь.

– Как его называют сами коринфяне?

– Просто Скалой.

– Как зовут верховную наставницу Школы?

– Никарета.

– Это её настоящее имя, данное ей родителями?

– Нет, ритуальное – в честь основательницы Школы, которую звали Никаретой, и с тех пор каждая новая верховная наставница принимает это имя, после чего никогда и никто больше не называет её иначе. Настоящее имя той, что возглавляет Школу сейчас, мне не известно, и его знают лишь те, кто знавал её раньше, – это совпадало с тем, что я знал сам по собственной коринфской командировке или слыхал от наших гетер, так что первый этап проверки на вшивость девчонка, можно сказать, выдержала успешно, да и сам возраст вполне подходит для недавней выпускницы. Но об этом она могла и услыхать от какой-нибудь настоящей гетеры, если подрабатывала у неё на подхвате.

– Когда ты окончила Школу?

– Прошлым летом.

– Кто была вашей наставницей по танцам?

– Клития Халкидская. Она уже в годах, но лучшая из всех, и для нашего потока Школа пригласила её снова, – это совпадало со сведениями от Клеопатры Не Той, которая переписывалась со знакомыми коринфянками.

– А кто наставлял вас по поэзии?

– Дельфина Мегалопольская. Она помоложе, но в числе лучших, – о том, что на эту должность приглашена их бывшая однокашница, мне рассказывали Аглея и Хития.

– Сколько ног у мухи?

– Аристотель считал, что восемь, – улыбнулась Мелея, – Наверное, он посчитал и ту пару, которая у неё на голове и не используется для ходьбы, – предприняла она очень даже неплохую попытку отмазать крепко облажавшегося корифея.

– А сколько он насчитал бы их у комара, если бы задался этим вопросом?

– Наверное, насчитал бы семь, – она, как и я сам, едва сдерживала смех.

– А как должен выглядеть человек по определению Платона?

– Как ощипанная курица, – тут уж ей не хватило выдержки, и она расхохоталась, а ещё громче хохотала Федра, в философии не особо подкованная, но эту хохму знавшая.

– А где твоя застёжка к поясу, которую ты должна была получить вместе с ним?

– Ну, какая разница? – Мелея заметно замялась, – Моё владение "танцем осы" будешь проверять?

При других обстоятельствах я бы уж точно хрен отказался – и фигурка под её одёжкой угадывается превосходная, и намёк на вполне возможное и весьма вероятное продолжение не слишком тонок даже для моего греческого, и желание острое – млять, а ведь я давно уже не тот страдающий от хронического сухостоя и готовый прыгнуть на любую податливую дырку шестнадцатилетний пацан и не тот сексуально озабоченный солдат-наёмник, каким был не так давно, но тоже уже давненько, да и разве за этим я на самом деле заявился? Ну так и что за хрень? И чего это она поднапряглась? Фокусирую взгляд на фоне стены за ней – ага, так и есть, эфирка уплотнена до предела, у самого так бывает, когда воздействую на собеседника в нужном мне направлении – млять, хорошая попытка, и не её вина в том, что со мной – недостаточно хорошая…

– А кто вёл у вас магию? – ага, слегка краснеет и опускает глазки.

– Хлоя Дельфийская, бывшая пифия…

Это была та самая старуха, что преподавала магию и потоку Аглеи с Хитией – единственный предмет, который в коринфской Школе традиционно ведётся не гетерами, а бывшими пифиями знаменитого Дельфийского оракула. Считается, что лучших по этой части, чем они, в Греции нет и быть не может. Ну, я ведь упоминал уже, до какой степени эти греки помешаны на своих канонических брендах? Как при правоверном мусульманине не рекомендуется критиковать ничего арабского, а при православно озабоченном патриоте имперского разлива – ничего византийского, и как эта хроническая византиефилия с его квасным патриотизмом сочетается, его спрашивать тоже не рекомендуется, так и у греков этих античных усомниться в исключительных талантах дельфийских пифий – немыслимое кощунство, которое добропорядочному греке даже в башку приходить не должно. Сократа за меньшую вину в кутузку упекли и цикутой травануться заставили. И глубоко наплевать тем добропорядочным грекам, что вещают те дельфийские пифии свои пророчества под сильной наркотой, и в доброй половине случаев их околёсица даже отдалённо не связана с заданным им вопросом – если ты пострадал, неверно истолковав этот бессвязный поток наркотического сознания, то сам виноват, потому как явно был не особо добропорядочен и прогневил этим богов. А какой же грека признается в подобном святотатстве? Судьбу Сократа повторять – дураков нет. И ведь самое-то омерзительное, что не кого попало в те пифии Дельфийского оракула берут, а девчонок с реально выдающимися ясновидческими способностями – ага, чтобы сторчать их на хрен дымом курящегося опиума…

– Она преподавала вам до самого выпуска? – Клеопатра Не Та рассказывала, что при её потоке старуха была уже на пределе и едва ли выдержит ещё год.

– Нет, она потом заболела, и пока Никарета связывалась с Дельфами, чтобы для Школы выделили новую наставницу по магии, Хлою заменяла Меропа Гортинская. За всё время, что существует Школа, никогда такого не было, чтобы магию в Школе вела гетера, и многие увидели в этом дурной знак…

– Тем более, что гетера не высшего, а низшего разряда?

– Ты её знаешь?

– Знавал, скажем так, – ухмыльнулся я, – Как-нибудь в другой раз проверим твой "танец осы", а сейчас – не сочти за обиду, но я пришёл не за этим. Все ли хорошо помнят, кто что должен будет сделать, а чего – не должен? – это я уже Федре, – Ближе к вечеру не поленись проверить и объяснить всё каждому ещё раз, пускай даже некоторые и будут на тебя ворчать. Эти пятеро знают, как им определить, что всё идёт по плану?

– Знают, но я проверю и объясню им ещё раз, – кивнула та.

– Что-то ожидается? – озадаченно поинтересовалась гостья.

– Мелея, я же не настаиваю на своём вопросе о твоей застёжке к поясу, хоть ты и не ответила мне на него, – напомнил я ей, – Ты вправе иметь свои тайны, которые тебе не с руки раскрывать первому встречному, но ведь и у нас могут быть свои секреты, которые незачем знать посторонним, – я выразительно глянул на хозяйку, чтоб не вздумала болтать лишнее, и та кивнула в знак понимания, – Поэтому не спрашивай нас о том, чего мы тебе всё равно не скажем.

– Ну, моя застёжка – это не такая уж и большая тайна, но мне просто неловко…

– Тогда и не надо себя терзать – мы всё равно не сможем ответить тебе такой же любезностью. Кстати, где ты остановилась?

– Я сняла соседний с этим домик – он, конечно, маленький, но я пока не могу позволить себе большего.

– Комната на постоялом дворе была бы гораздо дешевле.

– Я знаю, но я люблю тишину и уединение, а там шумно, и ещё эта вечно пьяная и наглая матросня, от которой чего угодно можно ожидать…

– Не того ты боишься, чего следовало бы. Есть вещи, о которых мы не можем говорить с тобой, но дать тебе хороший дружеский совет мы, пожалуй, могли бы. И я бы посоветовал тебе или не мешкая переселиться на постоялый двор, или вообще выехать отсюда – в Никомедию или в Кизик или куда-то ещё, это уж ты сама решай, но побыстрее. Что тебя вообще привело в эту забытую богами дыру?

– Ну, не такая уж она и забытая, – где-то неподалёку в самом деле было какое-то страшно древнее и страшно знаменитое святилище времён чуть ли не Троянской войны, паломничеством к которому Циклоп и замотивировал отсылку сюда своих домочадцев.

– Может быть, но не для твоего же ремесла.

– Ну, мне был знак… Я, конечно, не дельфийская пифия и даром прорицания не владею, но иногда я просто ЧУВСТВУЮ, как мне нужно поступить, чтобы всё было так, как я хочу. Ну, в пределах возможного, конечно. Вот, ПОЧУВСТВОВАЛА, что мне нужно обязательно приехать сюда. Не могу объяснить, зачем это, сама не понимаю, но знаю, что так НУЖНО. Чутьё никогда ещё не подводило меня…

– Чутьё, говоришь? Это мне знакомо, и прислушиваться к нему, раз уж и ты его имеешь, можно и нужно. Но скажи-ка мне вот что – чего ты ХОТЕЛА перед тем, как твоё чутьё погнало тебя сюда?

– Ну, в Никомедии мне дали понять, что меня ждут большие неприятности, если я задержусь в ней. Ну и куда мне податься, если даже в этой захолустной Никомедии мне не рады? Всё, что мне нужно – это хотя бы небольшой, но приличный и не совсем нищий городок, где я могла бы не бояться козней недовольных моим приездом соперниц…

– И это – желание жить именно жизнью СВОБОДНОЙ гетеры?

– Ну, не домашней же затворницы! Не для этого я покинула родную Кидонию!

– Если так, то наверняка тебя тем более не устроит и участь невольницы.

– На что ты намекаешь?

– Твоя выучка в коринфской Школе не написана у тебя на лбу, а на твоём поясе нет звезды Школы, но ты молода и красива, и любой работорговец дал бы за тебя немало. Вряд ли это входит в твои планы на дальнейшую жизнь.