Безбашенный – Новая эпоха (страница 105)

– Не очень-то радостную весть ты передаёшь мне для моих сограждан, – ещё больше скис пленник.

– Я понимаю. Но зато ЭТО я могу обещать им от имени Тарквиниев.

– Хоть одна хорошая новость!

– Ну так поэтому я и приберёг её под конец.

– Значит, Испании те, кто уйдёт с вами, ты говоришь, больше не увидят? И где же они тогда будут жить – те, кто заслужит там свободу?

– Я не могу сказать ВСЕГО ни тебе, ни им – не уполномочен. Поэтому место своей дальнейшей жизни люди узнают только попав туда. Скажу только, что климат там не хуже, земля плодородная, а жизнь в целом – в чём-то другая, но в чём-то и такая же, как и здесь. С охотой, правда, плохо – нет даже кроликов, но рыбалка там будет хорошей.

– Морское побережье, а может быть, и какой-то остров?

– Я и так уже сказал тебе всё, что имел право сказать, и не спрашивай меня о большем. Могу добавить только одно – я там побывал, и мне там понравилось…

– Ты, Макс, прямо в натуре Тарквинием становишься! – прикололся спецназер, когда мы, проводив пленника до наших передовых постов, отпустили его обратно в город.

– Дык, с волками жить – сам шерстью обрастёшь, гы-гы!

– Так всё ж хорошо в меру. Кое в чём можно было бы и нагребать этих олухов. Вот ты сказал ему о неизбежном рабстве, а нахрена, спрашивается, если по сути дела оно будет фиктивным? А из-за этого кто-то из тех, кто иначе сдался бы нам, включит героя и предпочтёт героически пасть на стенах.

– И хрен с ним. От упёртого рогом дурачья больше проблем, чем толку, и пусть лучше его убьют на хрен римляне, чем придётся потом вешать нам самим. Ну и вдобавок, если обещать "фотка, сильётка унд паляляйка", так кто первым делом сбежится на эдакую халяву? Халявщики и искатели лёгкой жизни. А нахрена нам сдалась подобная шелупонь? Там ведь, сам знаешь, не всё будет легко, и нам нужны такие, для которых трудности – не трагедия. А генетические отбросы – опять же, пущай героически гибнут за своё право на бестолковость и идут в конечном итоге на удобрения. Говно – к говну. А нормальные – пусть лучше потом радуются, когда увидят, что не всё там так хреново, как их стращали.

– Ну, тоже логично. Выбор-то у них один хрен незавидный, и нехрен баловать.

– Тем более, что и с кормёжкой там не всё ещё пока кучеряво. Так раб и не ждёт шикарной кормёжки, а рад, если кормят хотя бы досыта, так что и капризничать особо не будет, а за пару-тройку лет, которые придётся продержать их в рабстве для приличия, как раз и улучшения заметные подоспеют, – мы говорили, естественно, об Азорах, и я имел в виду прежде всего размножение завозимого туда скота, включая и мясной, а по мелочи – уже выращиваемые там американские вкусняшки типа помидоров и красного стручкового перца, которых тоже пока-что хватает там только на "побаловать в праздник".

Ближе к ужину подъехал Трай с парой десятков своих отборных бойцов. Я-то думал, что он, как мы и договаривались, ко мне просто посыльного пришлёт с рисунком и именами, но оказалось, что при размещении напротив "кордубских" ворот Гасты союзных войск из Бетики римский пропретор успел назначить самого именитого из турдетанских союзных вождей старшим над остальными, так что кордубцу нашлось у кого отпроситься и самому. Людей его мы быстренько пристроили к нашим тарквиниевским наёмникам, а сам он нам компанию составил.

– Хорошо, что я с отпрашиванием к вам тянуть не стал. Только договорился, как тут это известие о ранении Гая Атиния. Главного нашего туда вызвали, все на ушах стоят, и никаких отлучек, сами понимаете, но меня-то ведь он успел уже отпустить, а отменить в суматохе забыл, ну я и воспользовался этим, – весело пояснил он нам за ужином.

– Твоё счастье, что пропретор всегда корчил из себя большую величину и сам до общения со средним звеном не снисходил…

– Как и многие из этих "вышедших родом из народа", – хмыкнул Володя.

– И что же в этом хорошего?

– А то, что Рузира туда вызвали, так до сих пор там торчит, – разжевал я, – Вот представь себе, что было бы сейчас, будь этот Гай Атиний демократичнее. Вызвали бы и тебя, и нас, и мы тоже все сейчас застряли бы там, и накрылась бы из-за этого наша затея соответствующим женским органом.

– Тоже верно, – согласился Трай, – И каков наш план?

– Пока – ждём-с.

– Ага, первой звезды-с, – схохмил спецназер.

Реально, конечно, до первой звезды ждать не пришлось. Только начало темнеть, как приоткрылась створка ворот, и из них выскользнули несколько человек с зелёными ветками в руках, совершенно открыто направившихся к нашему лагерю. Задержавшая их у ворот лагеря охрана вскоре привела их к нам, и в одном из них мы со спецназером сразу же узнали недавно отпущенного нами в город пленника.

– В городе готовы поговорить с вами, – сообщил он, – Но вы должны поклясться в том, что если мы с вами не договоримся, вы не воспользуетесь этими переговорами для попытки ворваться в город силой.

– Слова Тарквиниев вам мало? – поинтересовался я, – Как зять этого семейства, его вам могу дать и я, но с нами есть и Велтур, сын Арунтия и внук Волния, брат моей жены. Мне позвать его?

– Не нужно, досточтимый, – ответил другой парламентёр, постарше и побогаче одетый, – Я припоминаю тебя в Онобе и возле Илипы, и твоего слова вполне хватит.

– Моего не нужно? – как бы невзначай спросил кордубец.

– Мы не одобряем твоей службы римлянам, Трай, но твоя честь сомнению не подлежит. Твоего присутствия достаточно.

– Чуешь теперь, в чём выигрыш от честности вплоть до мелочей? – напомнил я Володе недавнюю дискуссию, – Представляешь, каково иначе было бы договариваться с ними о всевозможных гарантиях?

– Дык, базару нет…

С этими парламентёрами мы и отправились в город. Ну, не с одними только ими, конечно, а в сопровождении бодигардов, двух групп володиного спецназа и центурии тарквиниевских пехотинцев, которую оставили сразу же за воротами Гасты. Так, шоб воно було, как говорят хохлы. На всякий пожарный, а то мало ли чего, вдруг какие героичекие мысли у психов тутошних возникнут? Безумству храбрых поём мы славу, как говорится – на такой случай у нас с Володей и у Бената приныкано под плащами по револьверу и по паре гранат, мечи и дротики разведчиков-диверсантов тоже в весьма умелых руках, а та центурия у ворот гарантированно обеспечит при прорыве выход из города наружу, так что заставлять нас нервничать дружески не рекомендуется. А чтобы не нервничало и местное население, нас сопровождали и здешние вояки – типа, беспокоиться не о чем, тут всё под контролем.

Осмотреть город, конечно, не получалось – и темно уже, как у негра в жопе, и недосуг, а главное – официально-то ведь нас здесь нет. И если кто отдалённо похожий на нас кому-то здесь померещится, ну так ведь темно же – долго ли перепутать? В общем, люди, похожие на нас, особо по сторонам и не зыркали, потому как смысла не было. Шли себе, куда ведут местные – им-то ведь уж всяко виднее, верно? Это не по нам, а по ним плачут римские кресты и рудники, и не в их интересах психовать и делать глупости…

Привели нас на площадь, а там – толпа. Не многотысячная, хвала богам, даже пяти сотен нет, но от полутора до двух сотен есть однозначно. Млять, неужто со всеми ими говорить придётся? С одной стороны так демократичнее, но с другой – чем больше толпа, тем меньше в ней разума и больше эмоций, часто дурных, и тем больше раздолья заводящим толпу психам. Новгородское вече, нередко кончающееся потасовками, иногда с членовредительством, а порой и со смертоубийством, изредка даже массовым – как раз из этой оперы, и в особенности вот в таких ситуёвинах, чрезвычайных, когда прямо под жопой пахнет жареным. Но не зря кто-то из наших современных мудрецов сказал, что наши недостатки – это продолжение наших достоинств. А я, пожалуй, тоже скорчу из себя мудреца и добавлю, что верно и обратное. В традиционном патриархальном социуме не очень-то свободна отдельная "ячейка общества", объединённая с родственными ей такими же ячейками под властью "большака", который хоть и старше, и опытнее остальных, а предполагается, что и умнее, но на деле частенько бывает и деспотичным самодуром, как и любая дорвавшаяся до власти обезьяна. Однако ж, в данном конкретном случае, нет худа без добра – не со всей толпой говорить пришлось, а исключительно с этими самыми "большаками", которые один хрен сами же и решения принимают. Ну, некоторые в дом собраний и старших сыновей-наследников прихватили, но их дело – сидеть и слухать старших, а самим вякать, только если их спросят. Так что прошли с нами в большое по испанским меркам круглое здание человек тридцать, из которых реально облечённых полномочиями паханов – не более двадцати. Вместе с нами – нормальный в общем-то школьный класс по численности получается, а это ведь уже совсем другое дело и совсем другой разговор. Все тутошние завсегдатаи давно знают друг друга как облупленных, все давно уже разобрались меж собой, у кого хрен длиннее и толще, и это даёт надежду, что конструктива будет больше, чем меряния хренами перед публикой.

Старший городского посольства представил нас совету паханов Гасты, после чего нам сообщили, что наши предложения совету известны, и повторять их нет нужды, а вот объяснить кое-что не мешало бы…

– Правильно ли мы поняли, что вы не гарантируете защиты от римлян всем, кто сдастся вам? – спросил один из "большаков".