Безбашенный – Новая эпоха (страница 107)
– Ты не слишком жёстко с ними говорил? – спросил уже Трай, когда мы вышли, оставив их там всех в невесёлых раздумьях.
– Я сказал им правду, и нам не нужны такие, которых она не устраивает. Твои, надеюсь, не таковы?
– Если честно – я тоже на это очень надеюсь…
Толпе мы снова указали на двери, за которыми продолжалось совещание, а сами с бодигардами пошли к воротам. Там дали отмашку центуриону тарквиниевской пехоты, и центурия тоже вышла вместе с нами. Проходя в воротах, кивнули привратной страже, чтоб закрывала и запирала створки – мы соблюдаем договорённость…
Возвращаемся в наш лагерь с намерением забуриться по палаткам, завалиться на боковую и поспать минуток эдак если и не шестьсот, то хотя бы уж четыреста – ага, мечтать не вредно, да только человек предполагает, а судьба располагает. Опять эти наши заклятые друзья нам подкузьмили – римские легат и квестор. Ну раз уж их на ночь глядя совещаться так припёрло, то неужели нельзя было подольше и самим там проторчать, и царёныша нашего продержать? Будить нас он, вернувшись, вряд ли стал бы, а вот так, ещё не спящих – конечно, вызвал нас к себе новости свои сверхценные нам сообщать. Я ведь уже говорил как-то раз, кажется, один умный вещь – что чем бестолковее начальство, тем чаще и длительнее оперативки?
– Рана Гая Атиния тяжела, и он то и дело теряет сознание, так что по военным вопросам теперь командует его легат, а по тыловым – квестор, – объявил Рузир то, о чём мы догадывались и сами, – Назавтра запланирован приступ, и скорее всего, римляне не будут считаться с потерями союзников.
– Прямо с утра? – поинтересовался я.
– С утра, хвала богам, не выйдет – не готовы даже штурмовые лестницы, но с обеда легат не станет уже слушать никаких возражений. Как у вас вышло?
– Поговорили с городской знатью. Они там ещё думают, но многие должны бы взяться за ум.
– И сколько они думать собираются? Времени мало!
– Их тоже можно понять. Выбор-то ведь у них такой, что и не всякому врагу пожелаешь. Будем надеяться, что решатся своевременно.
– Хорошо бы! Говорю же, с обеда нам от приступа, скорее всего, не отвертеться. А это представляешь, какие потери?
– Я намекнул им, что мы не рвёмся в мёртвые герои, так что римский приступ будет успешнее нашего, и это уж точно не в их интересах. Вроде бы, поняли правильно.
– Хорошо бы, – повторил царёныш, – Ну, раз так – идите отдыхайте…
– Хайль Миликон! – млять, и вот для ЭТОГО надо было нас к себе вызывать! В результате теперь уже ни о четырёхстах минутах сна речи не идёт, ни даже о трёхстах – двести пятьдесят от силы. Подходим с Траем к моей палатке – чтоб ему не топать вокруг Гасты в свой лагерь среди ночи, я у себя решил его разместить, даю команду слугам, и тут – млять, звиздой накрылся наш сон! Караульные опять пленника привели, точнее – того давешнего парламентёра. Подождать хотя бы до рассвета было, конечно, ну никак нельзя!
– Рассказывай уж, чего вы там надумали, – предлагаю ему, прибомбив свою жопу в раскладное походное кресло и указав ему на такое же.
– Утром наши сделают вылазку небольшим отрядом. Вы отрежете этот отряд от ворот и оттесните правее, за башней. Другие наши со стены спустят для них верёвочные лестницы, но отряд замешкается, и ваша лёгкая пехота захватит их раньше. Ваши полезут на стену, наши пращники со стены будут обстреливать их – они уже заготавливают для этого ПРОБКОВЫЕ "жёлуди". Но пусть уж и ваши люди тоже не слишком усердствуют в бою, ладно? Ваши залезут наверх, наши им там сдадутся, отряд внизу – тоже. Вы тогда тяжёлую пехоту на стену посылайте и к воротам тоже, да побольше. Сотня пусть на стену влезет и с нашей стороны спустится, а у ворот построится и щиты сомкнёт – как у вас это называется?
– Черепаха?
– Да, пусть будет черепаха. Выглядит страшно, наши у ворот испугаются и тоже сдадутся. Ещё сотня пусть на стену с другой стороны от ворот поднимется, и там им тоже наши сдадутся. Захватываете ворота, открываете и впускаете в город новые отряды. Все наши, кто решил вам сдаться, испугаются ваших отрядов и сдадутся им…
– Хорошо, понял – так и сделаем. Ты только скажи там своим, чтоб не с самого рассвета вылазку начинали – нам самим вы нормально выспаться уже не дали, так нашим солдатам хотя бы дайте. Вот как встанут, позавтракают, выстроятся – тогда и начинайте.
Проводил парламентёра до передовых постов, спровадил, к Володе зарулил – тот уж закемарить успел, так что спросонья ещё и не враз въехал. К Рузиру, естественно, уже не пошёл – утром доложим, а на сегодня хватит с нас дурацких совещаний. Минут на двести тридцать сна надежда ещё есть, и упускать её я не собираюсь. Завалились, конечно, уже не раздеваясь, только доспехи скинув – всё, идите все лесом, полем, лугом и болотом или просто на хрен, а меня не кантовать и при пожаре выносить в первую очередь, гы-гы!
К утренней побудке, конечно, хрен выспался, но хоть как-то – всё-таки лучше, чем совсем никак. Я не говорил ещё, как гнусен звук турьего рога? Привык уже, конечно, за последние годы, но когда хлопаешь глазами и решаешь три глобальных вопроса "кто я", "где я", и "какого хрена я тут делаю", то нет звука омерзительнее. Впрочем, сильно подозреваю, что и бронзовая римская букцина при аналогичных обстоятельствах едва ли будет приятнее. Бог, говорят, создал отбой и тишину, а чёрт – подъём и старшину. Трай тоже глаза продирает с не слишком счастливым видом, и ему даже хуже, чем мне – вон, щупает щетину на подбородке и морщится. Он же цивилизованным человеком в глазах римлян стремится выглядеть и регулярно бреется, а мне с моими турдетанскими усами и бородкой этот фактор похрен. Выходим, гляжу на стену Гасты, оттуда тоже наблюдают за нашей лагерной суетой – со стороны, если всех нюансов не понимать, так бардак ещё тот.
Позавтракали, Володе последние изменения в планах напомнил, к царёнышу на доклад вместе пошли, высочайшее "добро" на операцию от него получили, префектам ал и когорт боевые задачи с ним поставили, а как вышли от "сияющего" – пожрали уже к тому моменту и служивые. Подразделения выходят из лагеря на "нейтралку", строятся в боевые порядки, с городской стены наши псевдосупостаты на это дело глазеют, я в трубу их разглядываю, нахожу парламентёра, дожидаюсь момента, когда он на меня уставится, снимаю шлем и машу им – типа, мы готовы, можете начинать свою часть спектакля.
Приятная всё-таки штука, эти "договорные" военные действия. И результат их известен заранее, так что планировать можно спокойно и уверенно, и солдат на операцию посылаешь со спокойной душой. Нет, ну всякое, естественно, бывает, и с той же лестницы нагребнуться и расшибиться шансы таки не нулевые, но это уж совсем неудачником надо быть, чтобы именно с тобой такая хрень приключилась, и это правильно – нам так и надо, чтобы процент неудачников у нас был поменьше, а процент везучих побольше. Незадолго до нашего "попадания" сюда уже и кое-кто из серьёзных учёных нашего прежнего мира начинал склоняться к мысли, что и везучесть тоже запрограммирована генетически…
На стене засуетились, некоторые исчезли – видимо, вниз спустились, и через некоторое время из приоткрывшихся ворот выбежал отряд легковооружённых сотенной примерно численности. Его показушно обстреляли наши особо проинструктированные пращники – пробковых "желудей" у нас, конечно, не было, но вместо них были просто деревянные, на которые с утра пустили по звизде с десяток запасных копейных древков. В общем, одни бестолково, но зрелищно атакуют, другие не менее зрелищно по ним мажут – и размах эффектный, и летит что-то куда-то в сторону цели, а если недалеко и неточно, так ведь у пращников же наших не написан на лбу их стрелковый стаж, а за неопытными новобранцами и не такое водится. Мне, например, пращу дай и обстрелять их прикажи, так и я, скорее всего, разве только чисто случайно в кого-то попаду, и едва ли это будет именно тот, в кого я метил.
Подпустили "атакующих" поближе, ближайшая к ним пехотная когорта даже "черепаху" изобразила, а кавалерийская ала слева аккуратно их с фланга обошла и от ворот отрезала. Они, как и договаривались, вправо подались, не слишком торопясь к стене приблизиться, с которой "им" уже добрый десяток верёвочных лестниц спускать начали. Естественно, их обошла пара центурий нашей лёгкой пехоты, одна из которых – ага, под густым градом пробковых "желудей" – полезла на стену. Интересно, кому сейчас смешнее – лезущим или обстреливающим их? Так, первые взобрались на парапет – я даже не смог сдержать смеха, наблюдая в трубу, как один из наших уже цепляется за зубцы, а один из защитников стены легонько и аккуратно постукивает его по шлему фалькатой плашмя. Типа, не бездействует, какое-то сопротивление таки оказывает. Наш, взобравшись, тоже по цетре его постучал – ухмылок обоих в трубу не разглядеть, но я и так представляю себе эту картину маслом в цвете и в лицах. Наши взбираются, накапливаются, вся центурия уже на парапете – кусок стены, можно сказать, "захвачен". Изобразившие вылазку теперь изображают полную и безоговорочную капитуляцию, и кавалерийская ала сопровождает их к нашему лагерю, даже не потрудившись разоружить…
Вторая центурия легковооружённых лезет на стену уже и без этих показушных помех, первая с той стороны в город спускается, легионная когорта выдвигается вперёд, пара центурий бегом к лестницам, остальные четыре шагом к воротам. Легковооружённые взобрались, легионеры полезли следом. А над городом – с дальнего от нас конца – дымки виднеются. Так, это ещё что за хрень?