Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 60)

Мы с нашим испанским ментом переглянулись и едва не расхохотались, когда Арунтий спокойно и непринуждённо предложил нам прямо сейчас и вполне открыто как раз то, чего мы собирались достигать долго и упорно втихаря. А именно – войти в "мозговой центр" клана Тарквиниев в качестве его неотъемлемой составной части. Естественно, со всеми полагающимися при этом бонусами, что делало бессмысленной любую попытку кого бы то ни было из конкурентов клана переманить нас к себе. А что до нашей охраны – у босса было достаточно времени, чтобы обмозговать этот непростой вопрос, и предложенный им вариант, полностью устраивающий его, вполне устроил и нас. Ограничивать нашу свободу он не собирался, но настаивал на том, чтобы нас везде, где могла бы оказаться хотя бы теоретическая опасность, сопровождали вооружённые бойцы, которые при этом, оставаясь его наёмниками, переходили в наше оперативное подчинение, становясь как бы нашим отрядом. Отбор людей в него Арунтий оставлял полностью на наше усмотрение, хотя и заранее догадывался, кого мы выберем. Естественно, мы и не подумали обманывать его ожиданий, сразу же назвав камрадов по бывшему отряду Тордула, а в дополнение к ним – тех из нынешних сослуживцев, с которыми были наиболее дружны. После этого назначенный из их числа посыльный получил от меня навощённую дощечку, на которой я накорябал большими печатными буквами по-русски: "ВОЛЬНО, ПО РАСПОРЯДКУ". Это был один из наших условленных паролей, означающий, что взаимопонимание достигнуто, и можно расслабиться. Любая другая формулировка – или даже ошибка хотя бы в одной букве – означала бы необходимость оставаться начеку.

Мы ожидали теперь капитального допроса с выматыванием из нас мелких исторических подробностей, в которых мы откровенно "плавали", но наш наниматель начал с "политинформации":

– На днях к Гасдрубалу Козлёнку тайно прибыл посланец от Масиниссы. О чём они говорили, мне выяснить не удалось, но вчера они оба отбыли в Рим на военной триреме. Представляете? Гасдрубал Козлёнок, этот несчастный трус, на сей раз не убоялся даже осенних штормов! Да ещё и выбрал плохо приспособленную к плаванию в шторм "длинную" трирему вместо гораздо более безопасной "круглой" гаулы. Его дела в Риме настолько не терпят отлагательства, что он пошёл на немалый риск ради быстроты. И если я хоть что-то понимаю в политике, то думаю, что вы правы насчёт Ганнибала. Вот из-за чего я вас вызвал для откровенной беседы гораздо раньше, чем собирался. Вас ведь именно это насторожило?

– Именно это, – кивнул я.

– У меня нет больше времени ждать – кажется, уже начинается то, что вы предвидели, и я не хочу быть застигнутым врасплох. Похоже, что новым вновь избранным суффетам из числа сторонников Баркидов так и не придётся поуправлять городом, а Рим потребует новых "правильных" выборов. Ну и наверняка выдачи самого Ганнибала заодно – его есть в чём обвинить. И ещё – Велия сказала мне, что в ваших разговорах мелькало имя Катона. Это Марк Порций Катон? Бывший претор Сардинии и ревнитель старинных римских добродетелей? Тогда у меня ещё одна неприятная новость. Он добивается консульства на предстоящий год и, скорее всего, будет избран. А вы, кажется, говорили, что на усмирение Испании он отправится как раз консулом?

– Совершенно верно, досточтимый, – мрачно подтвердил я, – Консулом и во главе консульской армии. И это не вместо, а в дополнение к двум преторам и их собственным армиям. Значит, уже на будущий год…

– Да, и я рад, что вовремя забрал оттуда семью. А теперь я хочу знать всё, что об этом известно вам. Рассказывайте!

– О Гадесе у нас сведений нет, и это хороший признак. Если бы римляне устроили там погром, это попало бы в известную нам историю. Поэтому, скорее всего, Гадесу ничего не грозит. Преторы будут подавлять местные мятежи, а сам Катон поведёт войну с кельтиберами. После того, как он отразит их вторжение, он поможет претору Дальней Испании подавить мятеж турдетан, – более подробно я не знал сам, так что тестю приходилось довольствоваться лишь самыми общими сведениями.

– Значит, турдетаны скоро снова восстанут? И чем кончится?

– Катон замирит провинцию, но после его возвращения в Рим там снова заполыхает, хотя уже и не с такой силой. Новый претор справится и сам. Турдетаны будут потом иногда восставать при вторжениях лузитан, но постепенно смирятся с римским господством.

– Ну, неудивительно! Лузитаны – "освободители" ещё те! Значит, Катон Бетику в основном усмирит?

– Да, после него там установится провинциальное управление.

– С налогами и полной римской властью над бывшими союзниками?

– Вроде этого. Но в основном доходы Рим будет получать не с населения деревень, а от железных и серебряных рудников.

– Значит, кордубские рудники мы тоже можем потерять?

– Вполне возможно, досточтимый. Если ты дозволишь, я бы осмелился посоветовать свернуть там дела и перенести их поближе к Гадесу.

– Там только старые тартесские ещё рудники, которые почти полностью выработаны. Добытый металл будет обходиться гораздо дороже, чем кордубский.

– А много ли тебе его нужно, досточтимый? – я хитро ухмыльнулся, напоминая о своей осведомлённости насчёт главного испанского товара Тарквиниев.

– Нужна ведь ещё и маскировка, – ухмыльнулся в ответ тесть.

– Олово досточтимый Волний и так покупает. Сильно ли стеснит его необходимость покупать и медь?

– Да не особо. Просто мы привыкли иметь свою медь и не зависеть от её поставщиков. Но если дела таковы – наверное, придётся менять привычки. Да, надо писать отцу…

О причинах, которые будут толкать турдетан на всё новые и новые мятежи, наш наниматель нас не только не спрашивал, но и сам нас просветил. Ещё в Испании нам объясняли, что ключевой фактор – чьим ставленником является очередной претор и чью политику он, соответственно, проводит. И получалось, что когда наместничает ставленник аристократической группировки Сципиона, не забывающий ни об интересах своего патрона и его друзей, ни о собственных, и всё это, само собой, за счёт управляемой им провинции – провинцию это устраивает, а мелкие эксцессы и конфликты вызывают мелкие, которые легко уладить. Иное дело, когда управляет представитель "народной" группировки, о собственном кошельке, возможно, и не забывающий, но для покровителей уж точно ничего с населения не дерущий. – вот тут-то и вспыхивают мятежи. Парадокс?

– Сципион знает страну и те пределы, которых не следует переступать, – объяснил Арунтий, – Его люди, конечно, берут и с населения, но знают меру, а в основном обогащаются за счёт занижения выработки рудников и за счёт военной добычи. Напала, скажем, на Бетику очередная разбойничья банда из Лузитании – туда тут же ответный поход, и там уж не церемонятся, а лузитаны понимают, что отвечают за своих хулиганов, как и положено по родовому обычаю. Заплатят сверх награбленного у них ещё и контрибуцию, выкупят пленников – и претору сципионовскому хорошо, и его войску, и турдетанам. А когда приходят "бессеребренники" вроде катоновских – начинают "пресекать злоупотребления" и "умиротворять" страну. А если страна умиротворена, то там Риму не союзники уже нужны, а подданные, с которых и дерут как с подданных. А в свою собственную пользу обирает турдетан очередной претор или в пользу "сената и народа Рима" – турдетанам-то какая разница?

В отличие от Юльки при давешней дискуссии, тесть не задавал глупых вопросов типа "как бы нам устранить Катона". Ему-то не нужно было разжёвывать, что не в зловредном сенаторе дело, а в стоящей за ним "народной" группировке, в которой таковы все. Одного долдона убери – следующий на его место придёт, а за ним длинная очередь выстроилась, и всех хрен уберёшь.

– В римском сенате идёт постоянная грызня, – просвещал он нас, – Аристократы Сципиона против "народников" Катона. Аристократы устанавливают с подвластными народами патронажно-клиентские отношения, а Катон и его единомышленники считают провинции собственностью римского государства и народа, с которыми, если этого требуют интересы Рима, можно делать всё, что угодно. Всё ради Рима, всё ради римского народа. И тогда любой римский гражданин, попав туда, ведёт себя как пуп земли, которому можно всё. Но разве на всех римлян напасёшься? Их же – как саранчи.

Сам-то Катон честен и справедлив, надо отдать ему должное, себе лишнего не возьмёт и откупщикам со всеми прочими мародёрами воли не даст. Но он сделает своё дело и уйдёт, а мародёры останутся, а они ведь катоновские, такие же долдоны, для которых любой римлянин всегда прав, а подвластные варвары – заведомо виноваты. А в Испании этого не любят…

По поводу ближайших карфагенских дел Арунтий беспокоился меньше. Не станет Рим резать дойную корову, дающую ему каждый год по двести талантов серебра. В самом же городе у него, надо полагать, "всё схвачено". Дальняя перспектива для детей и внуков – другое дело.

– Можно ли остановить Рим тем оружием, которым пользуются в вашем мире?

– В нашем мире было… тьфу, будет такое, которым можно было бы хоть завоевать, хоть уничтожить весь этот мир по многу раз. Но здесь нам его не сделать – нет ни тех научных знаний, ни машин. Наш мир развивался много столетий, пока не наработал всего этого, и за пятьдесят лет этого разрыва не преодолеть.