Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 61)

– Но что-то ведь всё-таки можно сделать?

– То, что можно – уже делаем, досточтимый, – Диокл у меня как раз приступил к изготовлению стволов деревянных пушек из брёвен дикой африканской оливы, и особых затруднений тут не предвиделось, – Но этого недостаточно, чтобы остановить римское войско. От разбойников-нумидийцев, надеюсь, отобьёмся, если не сам Масинисса со всеми своими силами нагрянет, от него самого с его войском – уже едва ли, а уж о римских легионах и думать-то смешно.

– А если я помогу? Деньги, сырьё, рабочая сила – не ваша забота. Машины – тоже помогу, чем смогу. Надо будет – и мастерские Арсенала вам в помощь задействую. Понадобятся учёные греки – переманю или похищу. Скажите только, что вам нужно.

– Видишь ли, досточтимый… Как бы тебе объяснить… То, что сможем сделать силами этого мира мы – смогут и другие, если будут знать, как это делается. Смогут и греки, и римляне. А пятьдесят лет – срок большой. За это время Рим и сам таким оружием обзавёдётся, и противодействию ему свои войска обучит. И тогда уже его не остановит никто и ничто. Разве это тебе нужно?

– А кто их научит? Мы же будем хранить всё в тайне.

– Как ты это себе представляешь? Пару десятков орудий, которые мы уже начали делать, можно сделать втайне. Места они занимают немного, и их нетрудно спрятать от лишних глаз. Нетрудно и запастись для них боеприпасами, не привлекая лишнего внимания. Труднее, но для тебя посильно набрать и несколько десятков преданных и надёжных людей, которые не проболтаются посторонним. Можно даже найти достаточно укромное место для их испытания и обучения орудийной прислуги. Но это пара десятков орудий, достаточная для отражения небольшого набега дикарей. В большой же войне они погоды не сделают. Против самого Масиниссы и его войска таких орудий нужна добрая сотня в лучшем случае, а уж против римских легионов – многие сотни. И ведь они должны не просто лежать на складе – нужно будет обучать войско обращению с ними. Как ты собираешься сохранять всё это в тайне целых пятьдесят лет? Уже через десять лет самое большее Рим получит все нужные ему сведения, а через пятнадцать или двадцать к Карфагену подступит римское войско с тысячами таких орудий. Думаю, что они даже и усовершенствовать их смогут, а их возможности, ты уж не обессудь, многократно больше твоих. И если в нашей истории Карфаген продержался… тьфу, продержится в своей последней войне три года, из которых последний год будет выдерживать настоящую осаду, то с такими орудиями – только большими и бронзовыми – римляне снесут его стены за месяц или два.

– С бронзовыми? А как они их отольют?

– Как и мы – по восковым моделям. Как греческие скульпторы бронзовые статуи отливают.

– Хммм, – тесть призадумался, – Может быть, ты и прав. Но тогда получается, что ни Карфагена, ни Испании нам от Рима не спасти?

– Не спасти, досточтимый. Большие войны выигрываются большими силами, а их у Рима больше. Вот истребил Ганнибал во многих боях многие тысячи римлян, и разве кончились у Рима солдаты?

– Ну так это же они италийским союзникам, кто отличился на войне, римское гражданство дают. Даже рабов как-то раз освободили и целый легион из них сформировали, когда свободных не хватало. Сами римляне давно бы уже кончились.

– Нам-то какая разница, досточтимый? Для нас римский солдат – это римский солдат, кем бы он ни был до того. Перебьём нынешних – римские женщины ещё нарожают, а кого не нарожают римские – нарожают за них прочие италийские. А Италия велика и многолюдна, досточтимый.

– А италийки – горячи и любвеобильны, – пошутил Арунтий, припомнив, видимо, что-то из собственных былых похождений, – Хорошо, я понял. Но ты ведь говорил, что есть и такое оружие, против которого бессилен весь наш мир. Значит, и Рим тоже?

– Нам его здесь не сделать – ни за десять лет, ни за пятьдесят, ни за сто, – желанной для тестя "вундервафлей" был бы как минимум полноценный станковый пулемёт под полноценные винтовочные патроны, которых и иметь надо соответствующее количество, то бишь хренову тучу. Сам-то агрегат мы, возможно, даже и сделали бы, никто ведь не ставит задачу непременно уместиться в габариты, вес и цену "максима" на станке образца 1910-го года, но с патронами-то как быть? Бездымный порох на основе пироксилина – "изобретём", при наличии индийской селитры – говно вопрос, с капсюлями тоже в конце концов что-нибудь придумали бы, но латунные гильзы и оболочки пуль в потребных для прожорливого пулемёта количествах – как их нашлёпать без более-менее современной промышленности?

Тут ведь в чём засада? В пробивной силе оружия. Безоболочечная свинцовая пуля или картечина пробьёт на более-менее близком расстоянии и щит, и кожаный панцирь, и греческий полотняной, и кольчугу, и кирасу, и лорику сегментату, которой, кстати, римляне ещё и не изобрели. Так что знаменитая греко-римская "черепаха", будучи неплохой защитой от лучников и пращников, против нормального огнестрела не сдюжит. Но в толстой доске свинцовый боеприпас застрянет, а досчатые осадные башни на колёсах античному миру известны уже не одно столетие, и изобрести её небольшую полевую разновидность, эдакий деревянный "танк", им никакая религия не запретит. Вот стальная броня – это да, это для них непосильно, а деревянная – запросто. Значит, нужен такой боеприпас, который гарантированно пробьёт деревянную броню любой мыслимой толщины. А это только оболочечная пуля винтовочного типа, разогнанная бездымным порохом до винтовочной скорости. Чёрный не годится не оттого, что слаб, это величиной заряда добрать можно, а оттого, что нагара селитра даёт до хренища, и этот нагар весь механизм автоматики засрёт моментально. А стрелять придётся много и быстро, ведь римлян будет тоже до хренища, и им нужна победа – ага, "одна на всех, мы за ценой не постоим". Так что высокопроизводительную технологию производства латунных пулевых оболочек вынь, да положь, а к ней до кучи и технологию производства латунных гильз бутылочной формы. Ну и откуда я её высру? Да, пара-тройка пулемётов типа "максимки" решила бы проблему римской упёртости, которая кончилась бы вместе с её живыми не в меру пассионарными носителями, если бы мы решили проблему бесперебойного обеспечения этих агрегатов нужным для них высокотехнологичным боеприпасом, но он слишком уж высокотехнологичен для окружающего нас античного мира.

А более примитивных скорострелок потребуются минимум многие десятки, и на них не удастся сохранить монополию. Наступающего на нас – через пару десятилетий – римского легиона с картечницами Гатлинга – ну, или чем-то вроде них – на колесницах, а то и вовсе на носилках, нам не надо – на хрен, на хрен! Хотя, скорее всего, римляне установят их в башнях на спинах боевых слонов, которых им поставляет Масинисса…

– То, что вы делаете сейчас, слонов остановит? – спросил вдруг Арунтий. Телепат он, что ли?

– Не уверен. Мы делаем деревянные машины, которые будут метать много мелких камней или пуль, и я не знаю, пробьют ли они слоновью шкуру. На слонов нужно "ядерное" оружие, гы-гы!

– Вроде баллист? – прикола Арунтий, конечно, не понял, но основной смысл уловил – нужны орудия, мечущие ядра.

– Да, наподобие. Это уже бронзовые понадобятся, деревянные разорвёт.

– Почему разорвёт?

– Это не те механизмы, о которых ты думаешь. Вот, смотри, – я потянулся было за одним из своих самопалов, которые мы приготовили на случай попытки нашего ареста, но вовремя спохватился:

– Стоп, отошли все лишние глаза и уши, в чьём молчании ты не уверен. И подальше, будет громко.

По знаку нашего нанимателя два раба вышли вон и направились в другой конец дома.

– Вон у тебя возле стены стоят глиняные сосуды, которые не выглядят очень уж дорогими. Какого из них тебе не жаль разбить?

– Да хоть все колоти, не жалко! – тесть явно заинтересовался.

Я достал наконец самопал, прикрыл пальцами область запального отверстия так, чтобы порох не просыпался мимо полки, встряхнул агрегат, убедился, что немножко пороха на полку просыпалось, и в самом отверстии он тоже имеется, навёл дуло на самый дешёвый из горшков и положил палец на колёсико прикрученной к самопалу зажигалки.

– Сейчас громыхнёт, никому не нервничать! – я чиркнул колёсиком.

Громыхнуло не так, как у меня в тесной комнате, всё-таки и само помещение побольше, и оконные проёмы пошире, но от неожиданности присел и сам наш наниматель, и оставшиеся в зале наши иберийские камрады. Несчастный горшок разлетелся вдребезги, а Арунтий закашлялся от дыма.

– Какая-то смесь "египетской соли" с чем-то горючим? – спросил он, откашлявшись.

– Она самая, досточтимый. Только не египетская, а индийская – в Египет её из Индии привозят.

– Не опасно? Мы с ней работали, но кончилось плохо – мастерская взорвалась, и все, кто там находился, погибли.

– Опасно, поэтому требуется осторожность. Зато результат – вот он, – я указал дымящимся дулом на осколки горшка, – Вот такое примерно оружие применялось… тьфу, будет применяться в нашем мире. Только оно будет гораздо совершеннее, и здесь нам такого не сделать, а это – так, самодельная грубятина на уровне самых первых несовершенных образцов. Где-то лет за пятьсот до нашего времени такими воевали…

– Хорошо придумано! – одобрил тесть, взяв у меня из рук всё ещё дымящийся агрегат и повертев его в руках, – Ну и воняет! Точно, "египетская соль"! Так, а это что такое? – он увидел примотанную к ложе зажигалку.