Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 15)

За вином и хорошей закусью наших всегда тянет о больших и важных делах поболтать. Например, о политике – эта советская ещё привычка оказалась в нашем народе неистребимой. Васькин с нас хренеет, но мирится с этим как с неизбежным злом.

– Всё это долбаная коррупция! – бубнит Серёга, которому Юлька отвесила уже затрещину, чтоб не нажирался, – Вот Ганнибал теперь наведёт порядок!

– Ага, "сильная рука"! – соглашается с ним Володя, – Если собственных любимчиков на хлебные кормушки не рассадит, то может и в натуре порядок навести.

Как раз в те дни, когда Арунтий отдыхал за городом – явно знал заранее и обеспечил себе полную непричастность – Ганнибал ввёл в город часть своих ветеранов, обеспечив себе тем самым силовую поддержку. Ещё не военный переворот, но уже его подготовка, если вдуматься.

– Теперь Совет Ста Четырёх разгонит на хрен и будет править сам! – прогнозирует Серёга.

– Не разгонит, – поправляет его Юлька, – Иначе это было бы известно. Правда ведь, Макс?

– Вроде, разогнать не должен, – припоминаю я то, что читал когда-то, – Часть полномочий только перетянет на суффета, то бишь себя, а часть – на Народное собрание. Ну и, вроде, ограничит срок пребывания в Совете Ста Четырёх до одного года. Сейчас они пожизненно туда попадают, а будут на год, а на следующий уже нельзя, только через год. Как в Риме, только в Риме исполнительная власть таким манером ограничена, а сенат нет, а тут Ганнибал собрался и законодателей в такие рамки загнать.

– А чё, коррупции тогда в натуре может меньше стать! – предположил Володя, – За год хрен успеют нужными связями обрасти!

– Ага, в теории! – хмыкаю я.

– А на практике чего?

– А ты прикинь сам. Я даже не буду говорить о способности кухарок управлять государством…

– Ну, так уж прямо и кухарок?

– Я утрирую для наглядности. Вот представь себе, ты – ну, не кухарка, а целый гончар-горшечник, гы-гы! Умелый, квалифицированный, сын и внук горшечников. Честный, работящий, уважаемый коллегами по ремеслу и соседями по дому и кварталу. В общем – авторитетный работяга. И вот избирают тебя в означенный Совет Ста Четырёх…

– Горшечника?

– А почему нет? Ганнибалу реальная власть нужна. А для этого ему как раз такой Совет и нужен, в котором подавляющее большинство ни хрена в государственных делах не понимает и поэтому тупо поддерживает своего компетентного лидера. "Какой рабочий от машина имеет умный голова?" – ради прикола я ввернул цитату из Демьяна Бедного, – Если он решит вопрос с оплатой этих выборных "народных представителей" – скорее всего, именно таких и наберёт. Но это – так, к слову. Итак, допустим, ты избрался, получаешь хорошее жалованье, руками больше не работаешь, в глине их не мажешь, а работаешь головой – ну, в глазах своих соседей-избирателей – обсуждаешь какие-то жутко важные вопросы, голосуешь за что-то там непонятное, что Ганнибал подскажет или кто из его людей, в общем – вершишь государственную политику. Поди хреново?

– Загребись! Предел мечтаний для простого работяги! Теперь он за Ганнибала кому хошь глотку порвёт!

– Ага, первые полгода. А потом призадумается о будущем. Год-то ведь кончится, а с ним – и срок полномочий. На второй срок избираться нельзя – никому нельзя, ни проклятым олигархам, ни ему, честному и правильному работяге. Год пройдёт, и куда ему – опять к своим горшкам?

– Ага, после того, как год политику вершил, гы-гы! Хотя – годик на своих горшках перекантоваться, потерпеть, а на следующий снова избраться…

– Если выберут. А выберут ли? Ведь наказов-то ему при выдвижении надавали вагон и маленькую тележку. А какие наказы у "маленьких простых человечков", ты представляешь? Реально все их удовлетворить?

– Да, всё хрен исполнишь… Популярность уже не та, могут и не выбрать…

– Вот именно. И тогда – обратно месить глину всю оставшуюся жизнь и терпеть насмешки каждого второго из соседей и ежедневное пиление жены. Весёлая перспектива?

– Жопа! Полная жопа!

– Вот и будет он вторые полгода думать об этой самой жопе. А теперь представь себе, что как раз в момент этих невесёлых размышлений к нему подкатывается толстосум и намекает, что можно ведь и солидную работёнку по истечении срока полномочий получить, только эту награду заслужить надо. Где-то что-то поддержать, где-то что-то отвергнуть, где-то на что-то глаза закрыть. В общем – помочь сейчас тем, кто поможет ему потом. Один из трёх может и окажется принципиальным и пошлёт подкатывающихся на хрен, а вот два других, скорее всего, согласятся. Так что в смысле коррупции – может и уменьшится, но вот намного ли?

– А хрен её знает…

С политики, как водится, переключились на светские сплетни. Тут, конечно, уже в основном бабы судачили – выпив, покурив… Мы-то ивовые листья курили, к которым привыкли уже как к обыкновенному ритуалу, и я с Васкесом лишь периодически обменивался тоскливыми взглядами, вспоминая о транзите настоящего американского табака, а вот для баб что этот настоящий табак – чёрный, сигарного типа, не наш вываренный – что ивовые листья, один хрен слишком крепко. В смысле – горлодёристо. И покуривают они поэтому то же, что и аборигены, то бишь коноплю. Спасибо хоть – не опиум…

Серёга с Юлькой ничего поделать не может и отрывается на "травке" сам, раз уж на вино приналечь не дают. Володя пробует урезонить Наташку, но Юлька тут же вмешивается в это дело, отстаивая женское право "поотжигать". И сразу же переходит к примерам из "высшего света", о котором обе наслышаны уже от соседок. А уж элита карфагенская "отжигает" так, как нам и не снилось. И, как и в нашем современном мире, образ жизни элиты служит излюбленным предметом для обсуждений среди "народных масс". Неважно, что нет газет, журналов, ящика и интернета. Где-то кто-то что-то мельком увидел или услыхал, где-то о чём-то домашний раб проболтался, где-то кто-то из самих участников "отжига" прихвастнул – и слухи ползут, обрастая от рассказчика к рассказчику всё новыми и новыми подробностями. И услыхавшая на рынке новость уже из десятых рук соседка с верхнего этажа, конечно же, знает всё "совершенно точно". И немалая доля правды в этих светских сплетнях таки имеется. И опиум "золотая молодёжь" покуривает, не одну только коноплю, и оргии на вечеринках в элитных домах устраиваются – и не только с рабынями и нанятыми шлюхами-профессионалками, а и со вполне "добропорядочными" девицами и женщинами. А чему удивляться, если в летний праздник Астарты толпы означенных "добропорядочных" под предлогом "священного обычая", на самом деле давно уже не обязательного, стекаются "оторваться" в её храм?

Откровенно говоря, нам и рыночных слухов про такие дела на хрен не нужно. Обезьяньи инстинкты и у элиты зашкаливают, и многие олигархические семейства в Мегаре живут напоказ, а архитектура в ней преобладает греческого типа, с открытыми портиками, лишь матерчатыми ширмочками занавешенными. Это бабы наши туда не вхожи, а мы-то ведь всё это "олигархическое моральное разложение" охраняем, и когда заступаешь вечером в караул и идёшь тащить свою смену – кое-что видно и собственными глазами. Иногда и достаточно многое, если "мероприятие" происходит в том доме, который тебе довелось "бдительно охранять и стойко оборонять"…

– А Мириам-то чего отчебучила! – делится свежей сплетней Юлька, – На днях, когда Арунтий с вами в отъезде был, прямо в доме тусовку собрала! Ну и зажигали же они там! Сама она "травы" накурилась, хи-хи, танцульки затеяла, а платье-то – мало того, что полупрозрачное, всё просвечивает, так ещё и открытое. Она плечами-то двинула, фибулы соскользнули, да всё её "хозяйство" и вывалилось наружу, хи-хи! А Мириам – хоть бы что! Прикололась и вообще устроила стриптиз! А потом…

– Юля, давай с именами потише – слуги слышат, – оборвал я её. Что было "потом", мы и так уже знали от наших иберийских камрадов, нёсших в тот день охрану особняка, и никчему об этом судачить рабам. Хоть и по-русски говорим, кое-какие слова нашим слугам уже понятны, не говоря уж об именах. Но куда там! Единственное, чего я добился – это говорить стали потише, чтоб рабам слышно не было. И видно по Юльке, что не столько осуждает она эту оторву Мириам, сколько завидует её "красивой" жизни.

– Она же, представляете, ни одного праздника Астарты не пропускает! Даже когда замужем была – всё равно в храм ходила! А уж как овдовела – с половиной Мегары перепихнулась! Пять раз залетала и аборт делала! Представляете, как зажигает!

Судя по "пяти разам", информация Юльки прошла через трёх посредников, точнее – посредниц, каждая из которых добавляла по дополнительному разу от себя. Я слыхал только о двух разах – от Велии, которую в симпатиях к Мириам не заподозришь, поскольку взаимоотношения у них – ну, скажем, далеки от дружеских.

Мириам, о которой сплетничают наши бабы – дочь Арунтия от первого брака с покойницей-финикиянкой. Но если Фабриций, который от того же брака, воспитан отцом в ежовых рукавицах – на этрусский манер – и вырос, кажется, нормальным мужиком, то сестра его – финикиянка финикиянкой, причём – в худшем смысле. Избалованная капризная обезьяна, вытворяющая всё, что только левой ноге захочется. И до замужества-то равнялась во всём на финикийскую родню своей мамаши, замуж вышла в такую же семейку, да и теперь, овдовев и вернувшись в отцовский дом, компанию водит с такими же, как и сама. При этом, будучи законной дочерью, высокомерна и сразу же попыталась "поставить на место" прибывшую раньше нас Криулу с детьми, которых считала чуть ли не рабами. Карфаген – это не Кордуба и даже не Гадес. Но и эта Мириам – что-то с чем-то. Даже новая жена нашего нанимателя, тоже финикиянка и хозяйка дома как-никак, далеко не так надменна, как эта стерва. Не позавидуешь семейной жизни карфагенских олигархов…