Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 16)

– Арунтий первый раз женился ради связей – надо было в городе "прописываться", гражданство получать, а для этого местную родню из числа граждан надо иметь, и не из самых простых, если хочешь серьёзные дела вести, – делится Серёга тем, что нам всем и так давно уже известно, – А на второй, нынешней – чтоб в Совет Трёхсот попасть. Хоть он и бутафорский и ничего на самом деле не решает, но только через него можно о месте в Совете Ста Четырёх помышлять. Ради такого на ком только не женишься!

– Да, связи – это всё, – задумчиво соглашается Володя, – Обзавёлся ими – и всего достигнешь играючи, по блату…

– Сталина на них нет! Ничего, вот Ганнибал порядок-то наведёт!

– Да хрен наведёт! Скорее, его самого "наведут". Связи – они рулят…

– Дались вам эти связи! – хмыкаю я, – В делах помогают, не спорю. Но ради этого превращать в кошмар обстановку в доме – ну её на хрен, такую помощь такой ценой. Чтоб на такой, как эта Мириам, жениться – это ж свихнуться надо!

– Уж чья б корова мычала! – тут же взвилась на дыбы Юлька, – Ты, Макс, сам без пяти минут зять Арунтия! Ты и через постель своей испанской малолетки в олигархи выберешься, вот и перебираешь – можешь себе позволить попривередничать! Ты и сейчас уже как олигарх – больше всех получаешь, вон какие хоромы себе снял! С индивидуальной купальней!

– Ага, с ней самой, гы-гы! – если Юлька завелась, да ещё и под "травкой" – урезонивать её без толку, да и никчему. Могла бы и сама в таких же "хоромах" жить, если бы на низкопробное тряпьё с бижутерией большую часть серёгиного жалованья не спускала. И кто ей доктор после этого?

Собственно, живём мы все в многоквартирных инсулах в достаточно приличном районе между Мегарой и Бирсой.

Удобства, конечно, не современные, но уж водопровод-то имеется. От акведука вода поступает прежде всего, конечно, в Мегару, а уже оттуда – и в Старый город. Там она разливается по сети подземных цистерн, дополнительно наполняемых и дождевой водой в зимний период. Пока не было акведука – только от этих зимних дождей и наполнялись. Впрочем, тогда и сам город поменьше был, и дождевой воды хватало.

На верхние этажи приходится подавать воду цепным насосом-черпаком, изобретённым то ли александрийскими, то ли сицилийскими греками. Есть лишние деньги – заплатишь, и обслуживающие дом рабы домовладельца накачают, нет или жаба давит – качай сам. На первом этаже хватает напора и от цистерн, поэтому первый этаж – самый элитный и дорогой. Пить эту воду из цистерн без предварительного кипячения не рекомендуется никому – это Африка, а кишечной палочке глубоко наплевать, солидный ли ты жилец с первого этажа или шантрапа с самого верхнего, но помыться ей можно вполне. Или ещё какие дела справить, для которых в менее благоустроенных жилищах "удобства на улице". Водопровод и канализация – великое дело.

Квартал, состоящий из нескольких пристроенных друг к дружке инсул, имеет свой внутренний дворик с небольшим садом, фонтанчиком и общественной купальней, и только на первых этажах есть купальни в самих домах – для обитателей этажа. Вот в таких квартирах, аренда которых обходится в шекель в день, и обитают наши, и Юлька страшно недовольна тем, что купальня бывает иногда занята соседями, и ей приходится ждать своей очереди. Первая же инсула в каждом квартале – особая, в ней квартиры первого этажа с собственными ванными комнатушками, и вот такую как раз, стоящую полтора шекеля в день, занимаю я – ага, хоромы с купальней. До настоящих мегарских купален ей как раком до Луны, ванна – только с Софонибой усесться, облокотившись на края, да побалдеть маленько перед помывкой, и за это удовольствие я переплачиваю лишние полшекеля в день. А иначе – или общественная купальня, когда свободна, или бронзовая ванна, которую наполнять и опорожнять приходится врукопашную.

Если это и есть буржуазное… тьфу, рабовладельческое моральное разложение, которым меня попрекает Юлька, то что же тогда в особняках мегарских олигархов?

– Проклятые эксплуататоры! – шипит та.

– Ага, особенно тебя заэксплуатировали по самые гланды, гы-гы!

– Сволочь ты, Макс! Сволочь и эгоист! И вообще – эксплуататор-рабовладелец!

Тут уж даже Наташка заржала, тыкая пальцем на соседний столик, за которым, обслужив нас, насыщались теперь наши рабы. Судя по их приглушённому, но в целом довольному гомону, никто из них пока не собирался падать ни от утомления, ни от голода. Впрочем, это ж Юлька! Раз она в своём репертуаре, значит, всё нормально и жизнь продолжается.

6. Интриганка

– Погуляй пока, Велтур, – отослала Криула сына, – А ты, Велия, останься.

Выпроводив пацана, она обратилась ко мне:

– Мириам опять пыталась заигрывать с тобой?

– Пыталась, почтенная, – раз уж Велия решила рассказать матери, темнить с ней смысла не было. Криула – умная баба, а её интересы теперь, вроде, моим не противоречат, и от её осведомлённости, пожалуй, вреда не будет.

С Мириам же этой стервозной вот какая хрень наметилась. Прошлый раз, когда я сменился с караула, заглянул за Велией, погулял с ней в саду во дворе, затащил в беседку, пообщался там с ней поплотнее – на грани приличия, скажем так, и совсем уж собрался к себе, меня вдруг уже в воротах тормознула рабыня-ливийка, служанка Мириам, и попросила проследовать за ней к её госпоже. Следовать за ливийкой к её госпоже мне совершенно не хотелось, а хотелось поскорее добраться до дому, до хаты, перекусить, перекурить, занырнуть с Софонибой в ванну, поплескаться – ну, в том числе и поплескаться, а затем переместиться с ней в горизонтальное положение и применить её по прямому назначению. Но обезьяны вроде Мириам страшно не любят, когда кто-то нижестоящий смеет им отказывать, и бывают порой в таких случаях весьма злопамятны, и наживать в лице законной дочери нанимателя врага, пожалуй, не стоило. По крайней мере – по пустякам. Поэтому, выражаясь сквозь зубы по-русски и не особо скрывая, в чей адрес, я всё-же последовал за ливийкой.

Мириам оказалась не одна – у неё была и Ларит, жена Фабриция. Обе бабы сидели на одной кушетке, попивали вино и о чём-то болтали, периодически пересмеиваясь. При моём появлении Ларит пересела, а непутёвая дочка Арунтия картинно развалилась, забравшись на кушетку с ногами – ага, типа просто позу сменить, гы-гы! Знаем мы эти бабьи штучки!

– Ты не очень доволен моим приглашением, аркобаллистарий Максим? – поинтересовалась эта стерва, улыбаясь.

– Я устал, досточтимая. Только что сменился с караула, хотел отдохнуть.

– Усталость не помешала тебе, однако, пообщаться с твоей испанкой, хи-хи! Но ты прав, и я не стану утомлять тебя – приляг и отдохни, – она указала на третью кушетку, – И угощайся, ты ведь наверняка проголодался.

Плох тот солдат, который упустит случай где-нибудь прибомбиться и пожевать чего-нибудь аппетитного. Но есть лёжа, как заведено у этой античной элиты, на мой взгляд – самое натуральное буржуазное… тьфу, рабовладельческое извращение. В чём тут удобство по сравнению с нормальной едой сидя – это у них, цивилизованных, надо спрашивать, им виднее, мне же с моим варварским умишком сия великая античная тайна недоступна. Поэтому я не прилёг, а уселся – заодно обеими руками можно за жратвой тянуться.

– Настоящий испанский варвар, хи-хи! Правда, Ларит? Варвары не умеют наслаждаться пищей и вином! Им неведома наша утончённость! Они даже едят сидя, чтобы наесться побыстрее и чтобы больше вошло, хи-хи! Правда, Максим?

Из дипломатических соображений я не стал делиться своим особым мнением, а ответил уклончиво:

– Я солдат, досточтимая. А солдат никогда не знает наверняка, сколько времени у него на отдых. Поэтому он всегда спешит насытиться за короткое время, и это входит в привычку.

– Я же говорила тебе, Ларит, что у варваров вся жизнь – война! Представляешь, что ждёт там бедного Фабриция? Он, конечно, отважен, но воевать всё время – это же так утомительно! И никакого комфорта!

Пока они разглагольствовали о тяжкой жизни в варварских странах, я заморил червячка и машинально достал трубку. Увидев ивовые листья, хозяйка выпучила глаза:

– Какое удовольствие курить ЭТО? У нас есть отличная конопля! Разве она не лучше?

– Не при моём ремесле, досточтимая. Конопля одурманивает, а мне нужен ясный ум. На войне кто его не имеет – долго обычно не живёт.

– Слыхала, Ларит? Вот так у варваров и во всём, хи-хи! Вечная готовность к бою, ни расслабиться, ни побалдеть! Вот такая жизнь и уготована в Испании твоему мужу!

– Ужас! – отозвалась та, – Неужели там так всегда?

– Не всегда, но бывает, – ответил я ей, – Когда мы нанимались на службу к досточтимому Волнию, турдетанский мятеж был в разгаре, но затем он утих. Дальнейшее зависит от того, кого пришлют римляне.

– Но мы-то ведь сейчас не в Испании, Максим! – снова вмешалась Мириам, – Не хочешь конопли – кури свою бурду, но расслабиться ты здесь можешь вполне! Или у твоего племени даже курить не принято лёжа?

– Лёжа, досточтимая, мы или спим, или… гм…

– Или занимаетесь любовью с женщинами, хи-хи! – закончила она за меня, – Видишь, Ларит, при виде таких женщин, как мы с тобой, и у варваров такие же мысли, как и у цивилизованных людей, хи-хи!

– Ну ты скажешь тоже, Мириам, хи-хи! – рассмеялась её подруга и тоже развалилась на кушетке не самым скромным образом, – Мы и варвары…