Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 82)
А уж глухарей-то сколько спугнули – страсть! Из арбалета по ним не очень-то постреляешь навскидку, но парочку наши туземные камрады ухитрились сбить при взлёте дротиками, а третьего, уж больно удачно мне подвернувшегося, я сшиб из пружинной пистоли. Отчего ж не полакомиться свежатиной, если добыча сама в руки идёт? Это не слишком обрадовало имевшего на моего глухаря свои собственные виды дикого лесного кота, но в этом бренном земном мире прав всегда тот, у кого больше прав, а у меня их оказалось уж всяко поболе, чем у него. А ещё говорят, будто страшнее кошки зверя нет! Кошак, кстати, оказался здорово похож на тартесских охотничьих, выдав мне со всеми потрохами их родословную.
Хотя, пока собирались и ехали, нас и так уже успели насчёт этих сверхценных тартесских кошаков просветить. Это, собственно, и есть гибридная кошачья порода, как раз скрещиванием домашних мурок с теми дикими лесными котами и выведенная. Всем бы хорош местный дикий кот, который в Бетике даже покрупнее своих более северных сородичей, да только вот беда – не приручается он совершенно. Поэтому, хоть и немало их в здешних лесах, одомашнить их так никому и не удалось. Будь иначе – разве возился бы народ с хорьками, от которых и воняет как от хорьков? Пришлось тартесским царям аж из Египта домашних кошек завозить, которых египтяне ещё и продавать им не хотели – священные они у них, оказывается. Контрабандой их вывозить пришлось, за немыслимые деньги каждую, но оказались они мелкими и слабыми, вот и пришлось их из-за этого с лесными котами сводить ради того, чтобы получить в их смешанном потомстве сочетание превосходных физических статей лесного кота с покладистым и уживчивым характером домашней египетской кошки. Но разве это так просто? Подавляющее большинство котят, даже в мелкую египетскую породу пошедших, всё равно рождались совершенно дикими и приручению не поддающимися. Только лишь единицы из десятков, да ещё и далеко не из каждого десятка, оказывались приручаемыми, но и их потомство не всегда сохраняло это с таким трудом отобранное качество. Не раз ещё приходилось тартесским царям доставать новых египетских кошек, прежде чем набралось достаточно для выведения более-менее полноценной породы, но и поныне ещё практически в каждом выводке есть необучаемые, а из остальных далеко не все здоровы. Если хотя бы один котёнок из выводка вырастет в настоящего хорошего тартесского кота или кошку – это для его хозяина немалая удача. А их дикие собратья – вот они, живут себе в лесу и не так уж редки. Кроликов тех же самых берут на счёт раз, один вон и на глухаря всерьёз нацеливался, и уж всяко не его вина в том, что у меня на того глухаря оказалось больше прав…
Но не со всеми местными хищниками даже нам стоило меряться детородными органами… тьфу, правами. Если встреченная нами рысь ещё как-то прочувствовала всю серьёзность момента и уступила нам дорогу без особых взбрыков, а мелькнувшее в кустах семейство волков даже и на глаза нам не сунулось, то вот медведь тутошний, например, оказался несколько туповат. Мелкий он в Испании, если с нашими сравнивать, особенно с сибирскими, но говорят, медвежье мясо часто бывает заражено паразитами. Проверять это нам как-то не захотелось, и вообще, мы ведь здесь не по его душу, верно?
А потом, пересекая большую поляну, мы поняли, что неправы сами. Точнее, первыми это поняли наши лошади, начавшие всхрапывать и как-то замедлившие свою бодрую рысцу. А потом вдруг осознали всю глубину своей неправоты уже и мы сами, когда из травы поднялся мирно обедавший и никого не трогавший лев.
– Лёва! Мы не за тобой, мы за кроликами! – сообщил я ему самым мирным тоном, – У тебя ведь нет кроликов? Ну, мы так и поняли! Приятного аппетита! – и наша кавалькада бочком, бочком двинулась в широкий объезд места львиной трапезы.
К счастью, он тоже "так и понял". Всё-таки даже Южная Европа – север для львов, и наш оказался истинным арийцем – ну, в том смысле, что характер нордический. Убедившись, что мы на его обед не претендуем, не говоря уже о шкуре – облезлая, вся в репейниках, ну её на хрен – он тоже утратил к нам интерес и вернулся к своему обеду. Разумеется, мы не возражали. Ну, обеденный перерыв у человека… тьфу, у хищника, мы ж разве против? Мы же тоже с понятием – война войной, а обед – по распорядку. Он же нам завтракать не мешал, верно?
– А как он тут оказался? – задумчиво поинтересовался Володя, когда мы уже отъехали на достаточное расстояние, – Из зоопарка сбёг, что ли?
– Нету тут пока зоопарков, – так же задумчиво ответил я ему, – Сдаётся мне, что тутошний он. Но только паспорт у него спрашивать – для проверки регистрации по месту жительства – мне как-то лениво.
– Ага, и мне тоже. Так ты чего, получается, не шутил тогда, в самом начале? Ну, насчёт европейского льва?
– Ну, полной уверенности у меня тогда не было – так, гипотеза, но с высокими шансами на достоверность. Уж очень во многих источниках он упоминался, да и добыча, подходящая для него, тут водится. Отчего ж ему в Европе и не быть, раз римляне ещё не повылавливали? В ледниковый же период он водился – и не только тут, но и посевернее.
– Так то ж не этот, то ж пещерный. Даже, вроде, совсем без гривы был.
– А какая на хрен разница? Тот подвымер, этот на его место пришёл…
– А раньше не приходил?
– Может и приходил, да тот не пущал.
– А чё так? Разные ж, вроде, виды.
– Ну, не факт. Может, он и гибрид того пещерного с африканским. А может, и разные – какая на хрен разница? Мне один биолог знакомый как-то разжевал – я до этого не задумывался даже над такими тонкостями – что у хищников межвидовые войны из-за добычи похлеще внутривидовых территориальных. Крупные прессуют мелких – вплоть до смертоубийства, а мелкие не упустят шанса помножить на ноль молодняк крупных – чтоб, значит, от будущего конкурента избавиться. В Африке вон львы те же самые в саванне даже гепардов прессуют, хоть и разная у них, вроде, добыча – ну, в основном.
– Дык, странно как-то…
– Вот, смотри – мы тут шляемся всего ничего, а уже лесного кошака видели. А ты у нас хоть раз его видел? Что водится он у нас или водился не так давно – отвечаю, в энциклопедии в детстве ещё читал.
– Ну, не видел. Зайца не раз видел, лису, кабана, лося – ну, про ежей всяких там с белками уже молчу, а чтоб кошака – настоящего дикого, а не просто бродячего – хрен там. И не слыхал даже ни разу.
– Вот и я тоже – хрен там. И никто из моих знакомых тоже как-то ни разу, даже охотники. А с хрена ли так? Прикинь, сколько он там жрёт по сравнению с той же рысью – ведь крохи же. Его ж в теории должно быть в разы больше.
– Ну да, получается так. И чего за хрень такая?
– Так рысь же его прессует – чтоб зайцев ейных не жрал.
– А тут не прессует?
– И тут прессует. Но тут и её саму, как видишь, есть кому попрессовать.
– Точно! Нарисовался – хрен сотрёшь!
Дискутируем мы с ним – так, в чисто познавательных целях. По делу же нам предстоит охота на кроликов. Проблема в том, что кролик кролику рознь. Те, на которых будет охотиться "досточтимый" Волний – точнее, Лжеволний – самые обычные, а вот те, на которых будем охотиться мы – эти, пожалуй, покруче будут. Эти сами на кого хочешь поохотятся, дай им волю. На того же "досточтимого", например, чему мы тоже должны всячески воспрепятствовать. Хоть и изображает его тщательно загримированный под нашего нанимателя раб, глава клана Тарквиниев даже рабами не любит жертвовать без нужды, особенно заслуженными и доверенными, да и легенда должна поддерживаться, так что если мы вдруг крепко облажаемся, и лжедосточтимого укокошат, то нехорошо получится, очень нехорошо. Особенно для меня, поскольку я твёрдо намерен отличиться в этом деле. И экипирован я соответствующим образом.
Февраль в Южной Испании таков, что нам бы такие феврали. Но спасибо хоть и на том, что не август – иначе под августовским солнцем я бы точно изжарился. Ведь под шерстяной туникой, поверх которой ещё и плащ, а на груди – бронзовый нагрудник для приличия, у меня пододет ещё и кожаный поддоспешник, а поверх него – кольчуга. И не абы какая! Вызванный нашим нанимателем из Кордубы наш прежний командир Тордул привёз мне "небольшой скромный подарочек" от моего бывшего раба Нирула и его отца. Обвязанный бечевой свёрток из грубой ткани оказался гибким и не по объёму увесистым, и когда я развернул его, то понял наконец, зачем оружейник снимал тогда с меня мерку. Бронзовая кольчуга, в отличие от железной, и у римлян считалась элитным доспехом, а тут я, приглядевшись, ещё и опознал пружинную "нечёрную" бронзу. Вот это порадовали кордубские друзья! Угодили – не то слово! Гровер-кольчуга современных исторических реконструкторов, то бишь сплетённая из стандартных пружинных гровер-шайб, если кто не в курсах, держит и макаровскую пулю. У моей металл, пожалуй, помягче, зато сами кольца повнушительнее, из толстенькой проволоки, да ещё и заклёпочками из обычной бронзы склёпаны, так что в целом уж всяко не хуже той хвалёной "гровер". При этом отец Нирула – умён мужик, и об этом подумал – оставил на кольцах цвета побежалости, да ещё и молотком их перед термообработкой поколотил маленько, дабы видок у его изделия был не слишком элитный, а так, малость повульгарнее. Это чтобы не позарилось слишком уж высокое начальство, которому хрен откажешь, гы-гы!