Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 77)
И тут к "грекам" хлынула подмога. Немногочисленная, всего десятка полтора, но матёрые мужики, бородатые, многие кучерявые, похожие на финикийцев, а главное – уж очень ловко и грамотно двигающиеся…
– Вояки! – опередил меня один из наших "братков", докладывая Фуфлунсу.
– Наконец-то! Аркобаллистарии – займитесь ими! И не бойтесь попасть в нашу шантрапу, я потом всё улажу!
Ну, раз такие дела – поработаем. Распределив цели, мы стреляем парами – на всякий случай. Вошло это уже в привычку, когда служили настоящими вояками. Мы с Хренио завалили по одному финикийцу, а Володя уложил третьего. Под топорщащимися туниками головорезов угадывались пододетые под них кожаные панцири, так что не зря наш "бригадир" велел нам сбегать за арбалетами. С новыми бронзовыми дугами это были теперь зверь-машины, которые без "козьей ноги" загребёшься взводить. Да и их болты – наконечники науглерожены и закалены, грани наточены – вошли по самое оперение. Как всегда, облажался только Серёга, прошивший навылет "своего", но когда тот осел наземь, оказалось, что получил своё и "серёгин" финикиец. Болт вошёл в него до половины – не в убойное место, но в гуще рукопашной схватки это уже не столь важно – подранка тут же доделал один из этрусков.
Мы с Васкесом, дав ребятам взвестись, снова выбрали цели и спровадили их к подземным богам. На сей раз и я чиркнул по уху кого-то из "своих" – нехрен было башкой размахивать, умные люди ей думают, гы-гы! Впрочем, тот больше озадачился, отчего это вдруг отшвырнуло назад "его" финикийца, так что в целом вышло удачно. Не подкачал и испанец, сваливший свою цель по чистому. Мы взводились, а Володя с Серёгой выбирали цели, когда возле нас вдруг начали шмякаться свинцовые "жёлуди".
– Пращники! – запоздало уведомил нас босс, – Займитесь ими!
Вообще-то праща вполне обычна и для городской гопоты – просто, дёшево и сердито. Длинная балеарская требует хорошего навыка, ну так балеарцы и тренируются с ней с малолетства. Пацан не получит своей порции хлеба, пока не собьёт его из пращи с высокого шеста. На материке не так сурово, но тоже занимаются практически все. Велия – и та как-то раз проговорилась, что тоже в общем-то умеет – если цель не слишком мелкая и недалеко, то из короткой "городской" пращи она где-то через раз даже попадает в неё. Велтур – тот почти всегда попадает. "Жёлудем", конечно, не бесформенной каменюкой. Но если для богатенького семейства свинец – дешёвка, то для нищебродов-гопников – натуральное транжирство. Ну какие там на городской улице дистанции, чтоб камнем не попасть? Это ж не мы, с пращой обращаться ни хрена не умеющие, это ж аборигены! Не гопота сейчас свинцом по нам разбрасывается, явно не гопота!
– Врассыпную! – рявкнул я, входя в "состояние пустоты". Наши давно в курсе, что не рекомендуется рядом со мной в таких переделках оказываться, и медлить не стали, а вот одному из промешкавших местных бандюганов очередной "жёлудь" с чавканьем впечатался в лобешню – ага, уноси готовенького…
Пращники разместились грамотно – примерно как мы. Но, в отличие от нас, их оружие требовало раскрутки над головой, и это свело на нет всю их маскировку. Нам же, взведясь, требовалось только спокойненько целиться, а чтобы нам это было не в напряг, наш "бригадир" задействовал нам в помощь и своих пращников.
Стрелкам противника стало сразу не смешно, да и мы тоже не были склонны шутить. Пятеро их было сперва, и трое осталось после нашего дружного залпа. Пока мы перезаряжались, третьего упокоили наши пращники, а мы вторым залпом завалили уже четвёртого и добротно подранили последнего. Тот, наконец-то образумившись, пополз туда, куда им всем следовало бы прогуляться с самого начала, то бишь на хрен, говоря по-русски. Пожалуй, и уполз бы из зоны обстрела, нам он уже не был интересен, но это не устроило ихнего главного, до сей поры не высовывавшегося. Теперь, вынырнув из своего укрытия, он мгновенно и молча полоснул раненого по шее фалькатой. Бросилось в глаза то, что клинок он держал в левой руке и как-то не очень ловко – видно, не был левшой…
– Дагон! – выкрикнули мы с Васькиным одновременно, взводя арбалеты и явно не успевая, – Володя, Серёга – шмаляйте вон того!
Шмальнуть-то ребята, конечно, шмальнули. Серёга, не въехав, свалил одного из дерущейся гопоты и гордо взглянул на нас, страшно довольный тем, что не задел никого из "своих". Володя разобрался и чиркнул неуловимого финикийца по бочине, но когда вскинули свои агрегаты мы с Хренио, тот уже скрывался за углом ветхой лачуги. Мы-то, конечно, один хрен выстрелили наугад – болты пронизали чисто символическую стенку, но о результатах мы могли только догадываться.
– Мыылять! – догадались мы стройным и слаженным хором.
– Что вы там возитесь?! Уложите же наконец к воронам проклятого Хриза! – приказал Фуфлунс.
Верзила, от которого мы как-то отвлеклись, успел натворить дел своей секирой, и раздражение босса было понятно. Что ж, нам нетрудно. Я предпочёл бы другую цель, но та была умная и смылась вовремя, оставив нам на расправу этого дурака. Сделали мы его картинно, залпом, сразу всеми четырьмя болтами. Хоть и босяцкий, но всё-таки "пахан", как-никак, и по "понятиям" уважения заслуживает, гы-гы! Лишившись предводителя и внушительнейшей боевой единицы в одном лице, "греки" потеряли кураж и попятились. Их положение ещё кое-как спасали трое уцелевших вояк-финикийцев, но их мы, уже не дожидаясь команды, расстреляли первыми. Этого хватило, и противник побежал.
– За ними! Уладим проблему раз и навсегда! – рявкнул босс.
Этрусская гопота и так уже преследовала бегущих, и наши присоединились к погоне. И не зря – те отступали к греческому кварталу – не к тому респектабельному, где жили мы, а к босяцкому, расположенного на задворках и плавно переходящему в нищий рыбацкий посёлок. А в нём уже мобилизовалось для решающей схватки подкрепление. Дреколье, пращи, ножи, топоры, рыбацкие остроги, кое-кто даже с копьями и щитами. Мы с нашими пращниками занялись их расстрелом, и вскоре уже ничто не мешало больше поддерживаемым нами этрускам приступить к "окончательному решению еврейского… тьфу, греческого вопроса".
Последняя греческая гопота попыталась забаррикадироваться в своём притоне – довольно низкопробной забегаловке, не идущей ни в какое сравнение с нашей "Пещерой Диониса". Наши вломились следом и устроили там бойню. Греки, конечно, надо отдать им должное, сопротивлялись отчаянно, и при сопоставимых силах шансы отбиться у них были бы, пожалуй, неплохие, но где они, те сопоставимые силы? Вслед за той сравнимой с ними самими этрусской гопотой в их последний оплот вошла наша "братва".
С арбалетами в помещении было не развернуться, не говоря уже о пращах, и на это обороняющиеся, надо думать, крепко рассчитывали – откуда ж им было знать, что у нас найдётся для них и весьма неприятный сюрприз? Оценив обстановку, мы закинули наши агрегаты на ремнях за спины, а затем достали из внутренних карманов плащей свои пружинные "пистоли" и почти в упор расстреляли из них последних "героев греческого сопротивления".
Поглядев на учинённое побоище и глубокомысленно покачав головой, "пахан" этрусков велел тутошним рабам-прислужникам убрать падаль и вообще прибраться тут, а от хозяина потребовал подать самого лучшего вина. Тот не сразу въехал в расклад, и ему объяснили предельно популярно, то бишь через мордобитие, суть буквально только что установившегося прямо у него на глазах "нового порядка". Тутошние шлюхи оказались не в пример понятливее, и идею "субботника" схватили на лету. Далеко не шикарными они здесь были даже по сравнению с их товарками из нашей "Пещеры Диониса", но никто и не ожидал от этого притона лучшего. Каково само заведение, таковы в нём и шлюхи. По сравнению с портовыми и уличными – здешние работницы звизды ещё более-менее на уровне. Ну, манеры-то недалеко от тех ушли, да и внешность тоже уж всяко не на трезвого и не на придирчивого посетителя рассчитана, но хотя бы уж приодеты чуток поприличнее и сами немного поухоженнее. С эдакими притязаниями на не самый низкопробный для Гадеса уровень, скажем так.
Из-за одной рыжей, относительно редкой для этих мест и пожалуй, что даже и лучшей из всех тутошних лахудр, победители едва не повздорили, но "пахан" пресёк это безобразие в зародыше, сперва предложив её нам – мы как-то побрезговали и вежливо отказались – потом отымев её сам, а затем приказав разыграть очередь на неё в кости. Той, считавшейся здесь до сих пор самой элитной, такой сценарий "продолжения банкета" по душе не пришёлся, что она и попыталась было довести до сведения новых хозяев района, но кому из них было интересно её мнение? Как говорится – горе побеждённым.
Пока торжествующие победители наглядно, доходчиво и весьма убедительно разъясняли "элитной" для этой дыры шалаве её новое место, разложив её для этой цели прямо на одном из столов, "пахан" таки вытряс из поумневшего хозяина хорошее вино и расположился за другим столом, куда пригласил и Фуфлунса с нами, дабы отпраздновать славную викторию. Попраздновали от души. Вино, как ни странно для такого вертепа, оказалось и в самом деле вполне приличным, а наш "бригадир" толкнул проникновенную речь о том, как скверен беспредел, и о преимуществах хорошего прочного мира – ага, во всём мире, гы-гы! В общем – хорошо погудели.