Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 66)

– Да брось, звиздёж это! Против македонской фаланги и индийские-то слоны не катят, а тут вообще эти североафриканские недомерки!

– Это когда она в боевом порядке движется. А там она как раз гребень холмов переваливала и перестроилась в несколько походных колонн – идеальный шанс для атаки. Пехота римская не успевала – ни легионеры, ни велиты, а слоны бегают получше людей и успели. Ну и дали фалангистам проср… тьфу – ну, в общем, гы-гы, не дали построиться. А тут и велиты следом, а за ними уж и линейные манипулы…

– Угу. А в стареньком школьном учебнике написано: "Ощетинившаяся копьями македонская фаланга была неприступна. Она отразила все атаки римлян и сама перешла в наступление. При этом строй фаланги нарушился и подвижные римские отряды ворвались в её ряды. Длинные копья македонян стали бесполезными, и македонская фаланга была разбита", – припомнил Володя, – И на этом примере доказывают превосходство римской манипулярной тактики перед фалангой.

– Ты думаешь, только в старом школьном? В новых тоже, и институтском – то же самое! – сообщила Юлька.

– И в военной энциклопедии – тоже, что самое омерзительное! – добавил я, – Ладно нам, штафиркам, голову морочат, но воякам-то нахрена? Их ведь, между прочим, на таких примерах тактическому мышлению учат!

– Наверное, от этого мы так и воюем, – констатировал Серёга, имея в виду, конечно, не именно нас четверых "здесь и сейчас".

– А, кстати, ребята, чего там со слонами? – заинтересовалась Юлька, – Вы говорите, африканские мельче индийских?

– В натуре! – подтвердил ей Серёга, – Я помню индийских в зоопарке – те заметно крупнее были!

– Странно как-то. Африканский же, вроде, больше индийского должен быть.

– Степной больше, который южнее Сахары водится, – пояснил я, – А это лесной подвид, который помельче. Они ещё водится в лесах Атласских гор – только в имперские времена их там истребят окончательно.

– А он точно подвид обычного африканского? Я, вроде, читала где-то, что был и ещё какой-то вымерший средиземноморский – на Сицилии греки его черепа ещё за черепа циклопов принимали.

– Читал про него и я – карликовый сицилийский. Но наверное, тот ещё раньше вымер, а этот с виду – вполне африканский. Ухи, седловина на спине – всё, как положено. Вот, присмотрись повнимательнее, – я показал ей "серебряного слона" чеканки Баркидов, которыми нам в этот раз заплатили жалованье из-за нехватки гадесских "тунцов".

– Ага, мне тоже такими дали! – оживился и Серёга, – И одну даже вот такую! – на показанной им монете слон был с погонщиком на спине.

– Да, слоны – явные "африканцы", – признала и Юлька.

Мы ещё поболтали немного о слонах и других боевых животных.

– Ну, все пожрали? Теперь-то про селитру говорить можно? – спросил Володя, когда мы доели и уже смаковали выставленное нам по случаю производственных успехов Нирула хорошее вино.

– Если только про говно, а не про мочу – так и быть, валяй! – сменили гнев на милость и любезно разрешили бабы.

– Ну, я чего смекаю? В Европу ж в том же шестнадцатом веке завоза селитры ешё не было, а порох хреначили – только в путь. Получается, что вся Европа "говённой" селитрой воевала – и ничего, хватало.

– Ну, во-первых, ты точную технологию получения селитры из говна знаешь?

– Дык, этот же… как его… Экскремент! Извини за каламбур, гы-гы! Неужто не осилим?

– А во-вторых – ты в курсе, как это делалось организационно? Чтобы обеспечить порохом небольшую наёмную армию, всех крестьян облагали натуральной "селитряной" повинностью. Ферштейн? Работа ведь не только говённая – в самом буквальном смысле – так ещё и геморройная. Добровольно хрен кто соглашался. То есть скупать – пожалуйста, а вот заготавливать самому – ищите дураков. Точнее – говнюков. А кому охота говнюком быть по собственной воле? Ну а "бедному крестьянину", сам понимаешь, податься некуда – куда он на хрен денется с подводной лодки? Так у тебя нигде не завалялось именьица с крепостными – душ эдак под триста?

– А если за деньги?

– Володя, ну ты же служил и дневальным бывал. Вот засрали твои дражайшие сослуживцы очко в сортире. Ты его отдраил – с мылом, с хлорочкой…

– Ну, допустим, с мылом-то только полы, само-то очко без мыла, – уточнил он.

– Я утрирую для наглядности. Теперь прикинь – ты его отдраил, а эти уроды его опять засрали, а тут ещё и дежурного по части нелёгкая принесла: "Дневальный! Ко мне! Паччиму очко засрано?! Чтоб через пять минут блестело, как у кота яйца!" Ты снова его драишь, а его эти уроды опять засерают, а тебе же ещё наряд сдавать. Ферштейн? Так это, Володя, была только преамбула. А теперь – развесь ухи и слухай сюды саму "амбулу". Отслуживаешь ты свой первый год, переводишься в "деды" – всё, звиздец, ни очко драить, ни полы с мылом вздрачивать – уже не положено. Дедуешь ты второй год, и к концу его забуреваешь окончательно. А дембель всё ближе, и все твои мысли – ну, о бабах, конечно, о водке, это первым делом, конечно, но после них ведь хоть изредка и о будущей работе на гражданке подумается. Хорошей такой, солидной, денежной, непыльной – скажем, в офисном планктоне…

– Ну, ты загнул! Ведь слесарю же на автосервисе! Ну, в смысле – слесарил…

– Ну, я утрирую. Мечталось-то тебе ведь наверняка о лучшей работёнке?

– Дык, ясный хрен! Но куда хотел, туда хрен брали, а взяли вот только с этими железяками ковыряться.

– Вот, вот. Но это всё-таки с железяками, не с говном. А теперь представь себе такую невезуху – отслужил ты и уходишь наконец, весь из себя такой размечтавшийся, на заслуженный дембель, ищешь достойную твоей крутизны работу, а тебе там вдруг даже железяки шкрябать не предлагают, а предлагают только засунуть свою крутизну себе в жопу и ежедневно драить очки в сортирах, которые тебе драить уж год, как не положено. Ну и за какие деньги ты согласишься быть "вечным дневальным"?

– Да ты чё, млять, охренел?! Сам-то хоть понял, чего сказал?! – представивший себе эту картину маслом в цвете и в лицах Володя отреагировал весьма эмоционально, – Да хрен за какие! Лучше, млять, грузчиком тогда на хрен пойду!

Потом, опомнившись, добавил:

– Ладно, с говном понял, замяли. А как насчёт Индии? Там же, вроде, целые месторождения есть. Вдруг привозят?

– А хрен их знает. Но если и привозят, то разве только в Египет. А теперь сам прикинь хрен к носу – где мы и где тот "Гребипет".

– Твоя малолетка – и та ближе! – не удержалась от шпильки Юлька.

– Прогуляйся туда же, – послал я её в куртуазной форме.

– Я бы с удовольствием, да только вы никак не вырветесь из этой дыры!

Обломавшийся с порохом Володя пригорюнился, оставленный всеми в покое Серёга продолжал "дегустировать" вино, Васкес насвистывал себе под нос что-то эдакое героически-тореадорское, а я курил трубку.

– Слушай, идея! – возбудился вдруг снова Володя, – Подводное ружжо!

– Так у тебя ж есть.

– Дык, пневматическое же! Полетят в нём на хрен прокладки – и звиздец ему! А раньше у меня было пружинное – герметизация на хрен не нужна, а конструкция простая, как три копейки! Вот, смотри! – он принялся рисовать на песке, – Мы сделаем пистоль вот по этой схеме, и не одну, а на всех нас. Меткости нам особой тоже на хрен не надо, это же будет грубятина для ближнего боя – вместо однозарядной кремнёвой пистоли…

– Вот это – другое дело! – я достал и сунул ему в руки свой мультитул, – Делай деревянный макет, – потом порылся и отдал ему остатки своей медной проволочки, – Не пружинная, но немножко пружинить будет – для макета достаточно.

– Значит, осилим?

– Осилим, но не тут. Думаю, в Гадесе осилим…

– А чё так?

– Витая проволочная пружина.

– Так твой же Нирул сделал пружинную бронзу!

– Проволока, Володя! Тут есть только простая кузница – кто нам в ней вытянет проволоку? Пушкина Дантес грохнул, Лермонтова царь к чёрным на Кавказ сослал. Кто у нас кроме них ещё всем дыркам затычка?

– А в Гадесе, думаешь, вытянут?

– Почти уверен. Ты обратил внимание на доспехи римских триариев и части принципов?

– Ну, вроде, на кольчугу похожи…

– Кольчуга и есть – "лорика хамата". По сравнению со средневековой качество у неё ещё то, но нам на её качество насрать. Главное – что италийские оружейники умеют тянуть и навивать проволоку. А гадесские – что, пальцем деланые?

19. Последние дни на руднике

За прошедший с тех пор месяц мы с начальником рудника и Нирулом дважды ещё мотались в Кордубу. Ему требовалось сдать продукцию и отчитаться, а камешки "для дела" тоже приобретали вместе. Моё присутствие требовалось в качестве нынешнего ИО мастера, Нирула – в качестве будущего. Моя "халтура" при этом на руднике продолжала делаться, поскольку там я оставлял своего нового слугу – Укруфа. Этот двадцатилетний примерно бастулон тоже был из числа захваченных нами в "спасательном" походе рабов, так что присмотреться к нему заранее у меня было достаточно времени. Там, в "городе" уконтрапупленного нами "великого царя" Реботона, он тоже был рабом, а попал в рабство ещё пацаном – во время сципионовского ещё отвоевания юга страны у карфагенян. При этом погибли или попали в рабство и все его родные и близкие, так что бежать Укруфу было банально некуда. Чужака ведь без роду-племени нигде не ждут с распростёртыми объятиями, и обратить такого в раба – самое милое дело в этих краях. Ну и какой смысл ему менять одно рабство на другое? Собственно, как раз это обстоятельство и стало для меня решающим при выборе нового слуги – мы ж, чёрные – все хитрожопые, гы-гы! А то, что парень – карма у меня, наверное, такая – тоже, как выяснилось, был сыном кузнеца-оружейника, оказалось приятным бонусом. Хоть и недёшево он мне из-за этого обошёлся – пятьдесят шекелей за него отдал, и это ещё по божески, это мне ещё скидку сделали как своему – покупка себя вполне оправдывала. Кузнечно-слесарные работы ему можно было доверить спокойно, да и Нирул, когда мы тоже были там, тоже учил его по моему заданию и своим металлургическим премудростям.