Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 68)
Ох, млять! Я-то по наивности полагал, что отвечу сейчас, что трудно, мол, но я стараюсь. Ага, хрен там! "Досточтимый" изверг вздумал меня проверить – спасибо хоть, что не в письменном виде! Я и сам прекрасно понимал, что изрекаемое мной лишь весьма отдалённо напоминает нормальную финикийскую речь – русских слов "для связки" в ней присутствовало до четверти. Ремд то морщил лоб, силясь понять, то от души хохотал. В конце концов, начав уже икать и утомившись от умстенных усилий не меньше моего, он прекратил эту пытку и признал, что финикийский язык нелёгок. Ну, в том смысле, что для начала это не так уж и плохо, надо полагать. Утешил меня начальник рудника, когда мы от него вышли:
– Ну подумай сам, Максим, зачем тебе нужен финикийский язык в турдетанской Кордубе? Ты видел здесь хоть одного финикийца, не говорящего и по-турдетански? И я тоже не встречал здесь таких ни единого! Кто стал бы утруждать себя этим, если бы это не требовалось для чего-то? Досточтимый Ремд зря ничего не делает!
Что ж, намёк был вполне понятен, и это радовало. Ещё больше нас порадовала обстановка на рынке. Самоцветы – не тот товар, который продаётся мешками. Результаты нашей прежней "аквамариновой интервенции" не успели ещё полностью рассосаться, а нам было чем добавить ещё, и цены на аквамарины мы подсбили дополнительно, снова пополнив свои "заначки" изумрудами. Само по себе это нам прибыли не принесло, даже немножко в минусе оказались, поскольку изумруды тоже всё ещё "помнили" несколько возросший спрос. Но зато аквамаринов закупили снова несколько больше прежнего – естественно, за счёт тех первосортных, которые реально ни в какую плавку не пойдут. И снова веселились, обнаружив среди них "знакомцев".
Не подвёл и отец Нирула. И пружины на восемь "пистолей", включая запасные, и восемь десятков болтов к ним, то бишь по десятку на "ствол", были готовы. Маловато, конечно, но большего было не успеть. Ещё столько же обязательно будет готово к нашему следующему приезду, а пока – чем богаты, как говорится. В первый же день, пока мы с начальником рудника обтяпывали наши делишки, Нирул сам осуществил в отцовской кузнице окончательную термообработку навитых пружин – предварительно я зачитал по этому поводу "Грузинский басня про варон", дабы обеспечить помощь Авося. Их ещё нужно было заневолить – на растяжение им один хрен не работать, зато на сжатие будут работать лучше, и в принципе успели бы, но я ещё не успел придумать "заклинание", без которого, ясен пень, хрен чего выйдет, гы-гы! Не стоит дарить аборигенам те технологии, которые пригодятся ещё и мне самому. Успеем заневолить пружины и на руднике…
Так и вышло сразу же после нашего возвращения. На наших арбалетах давно уже были новые бронзовые дуги, на широких кожаных перевязях висели новые бронзовые мечи, и лишь немногие знали, что эта бронза при всём её обычном жёлтом цвете не просто не хуже, а значительно лучше нынешней стали. К ножнам мечей по иберийскому обычаю пристёгивались и ножны кинжалов, клинки которых были из такого же материала. Ещё далеко было, конечно, до готовности "пистолей", к которым имелись только некоторые отдельные детали. Ведь пружины и боеприпасы, от которых и следовало "плясать", мы привезли только теперь.
В этот раз мы и прибарахлились. Собственно, зимнюю тунику, зимние штаны и пару лёгких летних туник я заказал кордубскому портному ещё в прошлый раз, а в этот – расплатился и получил свои обновы. Тому ведь пришлось повозиться и над выполнением моих "причуд". И на штанинах штанов, и на туниках я заказал карманы, закрывающиеся сверху застёгиваемыми на пуговицу клапанами – портной был в шоке.
– Так никто не делает, уважаемый! – пытался он меня урезонить.
– Боги запрещают?
– Нет, уважаемый, но так никто не делает…
– Законы запрещают?
– Нет, уважаемый, но есть же традиции…
– Сколько стоит отступление от традиций?
Подавив сопротивление в зародыше, я ту же, развивая успех, заказал такие же наплечные карманы на рукавах, отчего мои туники должны были приобрести заметное сходство с отечественным армейским ХБ нового образца – "варшавкой". Я бы ему ещё и внутренние карманы заказал, да только ведь – вот засада – не распашные эти античные туники, а целиковые, через голову надеваются. Поэтому внутренние карманы я заказал другому портному – на новом плаще. Поскольку снаружи их видно не было, тот особо и не протестовал…
Этого же я ошарашил по полной программе, заказав и все края ткани подогнуть и прошить, чтоб не растрёпывались, что он воспринял как вообще верх цинизма.
– Что, так тоже никто не делает? – спросил я его.
– Делают, но… гм… не из такой же ткани!
Это я знал уже как-то и без него. Только самые крутые одеяния местной знати – из соответствующих материалов – обшивались таким образом, а я заказывал из "дерюги", если по Юльке – не самой грубой, конечно, но погрубее нашей самой грубой джинсы, зато прочной и практически не снашиваемой.
– Пурпуром кайму вышивать будем? – похоже, он бы уже не удивился, если бы я вдруг заказал и это. Но я уже знал, что местные щёголи носят фальшивый пурпур, а на настоящий моих сбережений – ну, может и хватило бы на совсем узенькую каёмочку. Это я, конечно, утрирую, на самом-то деле хрен его знает, насколько хватило бы, но у меня-то ведь на свои кровно заработанные были совсем другие планы. Уподобляться же дешёвым пижонам, как говорят фрицы – "пфуй, даст ист цу филь". Мне ведь функциональность от моего шмотья нужна, а не пижонство. Да и провозился бы он с этой вышивкой месяц, не меньше. И так-то не без труда успел…
Глядя на мою "военную форму стран Варшавского договора", загорелись этой идеей и остальные наши, но успели, конечно, только нашить карманы на уже имеющиеся тряпки, да и то – лишь каким-то чудом. Надо ли говорить, каким скандалом встретили нас в рудничном посёлке наши бабы?
– Мы в сраной рогоже ходим, а они тут разоделись в пух и прах! Фон-бароны долбаные, арбалетчики, млять, великокняжеские, мушкетёры, млять, недоделанные! Ну за что нам такое наказание?! Ыыыыыы!
То, что их – ага, теперь это уже "рогожа", оказывается – куда тоньше нашего "пуха и праха", а ярко надраенной медной и серебряной бижутерии на них – как на тех цыганках, разумеется, не имело ни малейшего значения. Значение имело только ихнее "и вообще". К счастью, увесистых скалок у них отродясь не водилось, иначе пришлось бы Володе с Серёгой туго. Это ж надо было так лопухнуться! Не просто наступить, а прямо таки строевым шагом побатальонно промаршировать по бабьей больной мозоли, гы-гы!
Но всё-таки – рогожа, уже даже не мешковина! Им что, современный сатин или уж не знаю, что там ещё, подавай? Какой, спрашивается, может быть ткань, которую ткут врукопашную из пряжи, спряженной тоже врукопашную?
Не умеют местные пряхи и ткачихи работать? Ну так научите же их, умницы вы наши! Да только ведь хрен дождёшься, и что-то посказывает, что и механическая "прялка Дженни" хрен сподвигла бы их показать местным "неумехам" личный пример. Никто не скажет мне, почему я этим не удивлён?
То ли дело Астурда? Когда мы с нашим испанским ментом, отпросившись у Тордула, направились в деревню, нам вслед неслись вопли:
– Отправляйтесь к вашим вшивым и немытым дикарским шлюхам! Только их вы и достойны!
– Возможно, они не так уж и неправы? – ухмыльнулся Хренио, и мы хохотали добрых полпути.
Правота наших стерв оказалась неоспоримой. Не знаю, как было у Васкеса с его подружкой, я ведь там со свечой за занавесочкой не стоял, да и нет в иберийских сельских домишках занавесочек, но у меня с Астурдой вышло не в пример благопристойнее. Она только порадовалась моему "надлежащему виду", а уж привезённые для неё из Кордубы маленькие серебряные серьги привели её в восторг. В какой мелкоскоп Юлька с Наташкой разглядывали "немытость" – это у них надо спрашивать, если ушей не жалко. В отличие от них, местные бабы и в холодной воде искупаться не сдрейфят, и уж требовать, чтоб им её натаскали, да ещё и нагрели, им и в голову не придёт. Не научили их ещё феминистки, гы-гы! Насчёт вшей не поручусь – вши это или блохи или там клопы, я хрен их знаю, но что есть – то есть. Спасибо хоть – не мандовошки! Но где нет этой кровососущей хрени?
На себя бы посмотрели! Везде она есть, и у греков с римлянами, при всех ихних хвалёных банях. Хоть ты простерилизуйся весь – один хрен, с кого-нибудь, да перескочит. Будь ты хоть трижды чистюлей – не будешь же ты мыться по пять раз в день. Спасение от этой кусючей нечисти в античном мире лишь одно – шёлк. Шёлковые туники и шёлковое постельное бельё. Не зарабатываешь ты пока на них – терпи, казак, атаманом будешь. Что, собственно, почти все в этом мирее и делают. И если не капризничать и не заморачиваться мечтами о несбыточном, то и насрать на этих блох с клопами. Тем более, когда ты ночью с красивой бабой, которой тоже по барабану несущественные мелочи. Какие проблемы?
У нас их и не было – вплоть до утра. Утром – ну, не то, чтоб появились, но… В общем, оказалось, что Велия – как в воду глядела. Когда я дал Астурде вместо обычных медяков полшекеля – по кордубской таксе, могу ведь теперь, да и не хуже она ничуть тех, городских – она вдруг спросила: