Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 50)
Я молча взвёл тетиву "козьей ногой" и расстегнул колчан с болтами, после чего в знак полной боеготовности опёр взведённый арбалет на сгиб левого локтя. Начальник одобрительно кивнул и удалился почивать – ему ещё не раз придётся вставать этой ночью. Не теряли зря времени и многие из наших товарищей по оружию, заворачиваясь в плащи и укладываясь поудобнее на подстилке из ветвей кустарника. Настоящий солдат никогда не упустит случая хорошенько поспать, а спать он умеет практически в любом положении своего организма и практически при любых обстоятельствах. Мне уже доводилось видеть, как дремлют на посту часовые-копейщики – стоя и опираясь на копьё. Пока не подойдёшь вплотную – хрен заметишь, что этот прохвост дрыхнет! И, если не цепляться к мелочной формалистике, в первые ночные смены это простительно – нападают-то обычно ближе к утру, когда сон особенно крепок. Вот в это предутреннее время, если обстановка реально опасна, опытный служака спать на посту и сам не станет, и другим хрен позволит…
Сейчас начало ночи, так что обстановка безопасная, и караулящий со мной в паре копейщик-турдетан с нетерпением ждёт, когда улягутся все. Мы уже не первый раз заступаем с ним вместе, и сегодня моя очередь бдеть, а его – забивать хрен на службу. Опытные командиры – те, что сами выслужились из солдат – прекрасно всё это знают и понимают. И если не увидел и не заложил никто посторонний – сами "ничего не видят". Для того и назначают, если есть возможность, парами, да ещё и устоявшимися, чтоб люди договорились меж собой, и хоть кто-то из караульных на посту действительно бдел, а не имитировал бдительность. Да и на случай дневного боя лучше иметь под рукой бойцов выспавшихся и отдохнувших, а не хлопающих глазами от хронического недосыпа. Хвала богам, не современная армия, в которой уставы – священная догма…
Свои – это свои, и из них хрен кто заложит, и начальник рудника тоже свой, как и его люди, а вот препровождаемые на продажу рабы из походной добычи и "почтенное" семейство – это посторонние. Ну, рабы – те и сами рады храпака задать, да и связаны они надёжно, это-то первым делом проверено, а вот охраняемые "гражданские"… Криула-то, естественно, занята какими-то своими важными делами – вроде перебирания своих тряпок и побрякушек назавтра – в поставленной для неё небольшой палатке, а вот неугомонный Велтур всё ещё шныряет по биваку. То у одного затухающего костерка посидит, болтая с вояками, то у другого, но в конце концов все улеглись спать, пацану стало скучно, и он улёгся сам возле палатки матери. Мой товарищ по смене уже было обрадовался, но рано.
– Покарауль меня, Максим, чтобы меня опять не украли злоумышленники, хи-хи! – Велия тихонько проскользнула в кустики, а сделав там свои дела, как-то не особо-то поспешила в палатку к матери, а задержалась возле меня.
– Холодно! – пожаловалась она, зябко кутаясь в плащ – слишком уж показушно и подчёркнуто, да и не ёжилась она буквально только что, – А ты разве не мёрзнешь?
– Я ведь из холодной страны, – ответил я ей, – Это разве зима? Вот у нас зима – так это зима!
– И как же вы выдерживаете её?
– Мы теплее одеваемся. Живём в деревянных домах, и у нас в них печи вместо открытых очагов, – тут я соврал, откровенно говоря, поскольку традиционная "каменка" – предшественница настоящей "русской" печи – только во времена Киевской Руси, как мне сильно кажется, постепенно вытеснила очаги, но кто ж поедет туда проверять меня?
– Боги! Это ж какие у вас должны быть холода, чтобы жить таким образом! Я как представила себе – мне ещё холоднее стало! – и бочком ко мне прижалась. Точнее, бочок-то её до меня не достал, талия у девахи ярко выраженная, но плечиком и бедром упёрлась вплотную.
– Ты тёплый, но всё равно холодно! – и ныряет ко мне под плащ, да ещё и свой откидывает с плеча за спину, и между нами остаются лишь туники – моя и её. И сквозь эти два слоя ткани я прекрасно ощущаю её округлости – тугие и упругие. Ох, млять!
– Велия! – раздался из палатки голос Криулы, – Велтур, найди её!
– Мне пора, Максим! Придётся соврать маме, что ходила не "по-маленькому", а "по-большому", хи-хи! Спокойной ночи!
– Издеваешься?
– Прости, я и забыла, что ты на посту, хи-хи! Не засни тут тогда! – и убежала, чертовка – ага, докладывать матери об успешном завершении своего пищеварительного процесса…
– Ну, теперь-то хоть мне можно поспать? – ехидно поинтересовался напарник.
– Спи, кто тебе не даёт?
– Сам-то не уснёшь?
– Ещё один! Уснёшь тут!
– Гы-гы-гы-гы-гы! Это тебе наказание от богов!
– За что?
– За те муки, которые я терпел, когда ты тискал эту кралю!
– Спи уж!
– Ну, спасибо, ты настоящий друг! – и этот скот, расставив пошире ноги, всем своим весом с наслаждением опёрся на копьё.
Он-то дрыхнет с надёжной подпоркой, а я-то тут изображаю столб безо всякой опоры, да ещё и находящийся под неслабой поперечной нагрузкой – а как ещё прикажете охарактеризовать в терминах сопромата мой жесточайший сухостой? Выколотил трубку, снова набил, прикурил – вроде, немного полегчало. Ну, акселератка! Вот я тебе сейчас за это! Докурив, я погрузился в медитацию, накачал как следует эфирку и выпустил мощное эфирное щупальце – ради куртуазности манер умолчу, из какой именно части организма. Расширил эфирку с захватом входа палатки, после чего аккуратно нащупал эфирки обеих обитательниц – интересовала меня не та, эфирка которой пообъёмистее в верхней части, а другая, у которой она покомпактнее и посвежее. Ну, держись! ОтДЭИРю тебя сейчас во все дыры! Сперва, конечно хорошенько огладил её эфирку щупальцем, да не один раз, а несколько, да с нажимчиком, да по всем чувствительным зонам – я же не маньяк какой-нибудь в конце концов, правила обхождения знаю, гы-гы! Эфирка девахи завибрировала под моим напором, и лишь тогда я ей впендюрил – эфирное щупальце, конечно, но уж по самые эфирные гланды – после чего медленно и методично проработал её вдоль основных энергетических потоков. А напоследок сформировал ей плотный энергетический шарик – правильно, в точности посередине её роста и с полным соблюдением осевой симметрии. Программами этот шарик накачал, конечно, соответствующими и активизировал их при завершающем мощном толчке щупальца. Вот теперь – спокойной ночи, детка – ага, если сумеешь уснуть!
Физически, а точнее – физиологически этот эфирный процесс мне не очень-то помог, но моральное удовлетворение – тоже немало. Поскольку никто из аборигенов за мной не наблюдал, я рискнул достать свои часы "Ориент" – до смены нам оставалось уже немного. Выкурил ещё трубку, подзавёл часы, затем спрятал их от лишних глаз обратно и растолкал напарника. Нас сменили Хренио и ещё один турдетан-копейщик, я с помощью "козьей ноги" аккуратно снял тетиву арбалета со взвода, прогулялся до ветра в кустики и, с сознанием выполненного долга, поплёлся давить на массу. Спасибо Тордулу, людей он в караул всегда ставит достаточно, и больше одной смены за ночь никто у него никогда не бдит и столб не изображает. Прокачав эфирку, я провалился в сон…
– Мать вашу за ногу! – прорычал я, когда меня растолкали утром, – Уроды, млять, ущербные!
– Да ладно тебе, Макс, завтра свой сон досмотришь! – посочувствовал Володя.
– Этот – уже вряд ли!
Ни один из наших не понял, что я имею в виду, зато очень даже понимающе загоготал абориген-напарник. Я кинул ему за это в лоб сосновую шишку.
– Милят! – доложил мне этот "сипай" об удачном попадании и кинул её в меня.
– А хрен тебе! – уведомил я его о промахе и проснулся окончательно. Но всё равно уроды! В том грубо прерванном этими скотами сне я не столько наблюдал, сколько действовал, и действовал весьма приятно. В общем, приснилось мне вполне физическое воплощение в жизнь того, что я устроил поздним вечером этой шаловливой акселератке на эфирном плане. Близился завершающий аккорд действа… ага, близился, да так и не приблизился. Ну, уроды, млять! Ненавижу эту гнусную армейскую команду "Подъём"!
– Так чего снилось-то? – допытывается Володя.
– Иди ты на хрен!
– Кажется, я догадываюсь, – вкрадчиво проговорил испанец.
– Если догадываешься – так и подержи при себе, ладно?
– Гы-гы-гы! – эти двое тоже догадались.
– Мать вашу за ногу!
– Ну, извини! – хохотнул Володя, – Сам понимаешь, распорядок.
– На хрену я видал этого Распорядка!
– А мы думали, ты видал на хрену кое-кого другого! – схохмил Серёга.
– Пасть порву! Моргалы выколю! В угол поставлю! – раздражение уже прошло, но надо ж прекращать этот балаган.
– Доцент, ну зачем ты такой злой? Как собака!
– Женится – подобреет, – прикольнул спецназер, – Ты как, Макс, договорился уже о свадьбе? На калым заработков хватит?
– Тримандогребить тебя в звиздопровод через звиздопроушину!
– Чего, слишком большой калым за неё просят? – поинтересовался этот скот, когда оторжался вволю.
– Там видно будет, – буркнул я.
Калым, не калым, но какой-то выкуп за невесту здесь, конечно, тоже в обычае. Но камешки приныканные засвечивать категорически противопоказано, а официально, то бишь "на одну зарплату" я гол, как сокол.
– Ничего, скоро Кордуба! – подбодрил наш мент за завтраком.
– Кордуба! – восторженно взревели "сипаи" за соседними кострами.
А от костра возле палатки стрельнула глазами Велия – озадаченная, задумчивая такая, серьёзная, а глаза усталые – явно не выспалась. Поймав её взгляд, я весело кивнул и подмигнул ей, и она смущённо опустила глазки. То-то же!