Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 119)

– А Франция ещё и мечтает оттяпать у Германии обратно Эльзас с Лотарингией, – припомнил Миликон-младший.

– Это, собственно, основная европейская проблема, ребята и девчата, и главные противники – Франция с Германией, а всё остальное накладывается на это и приплетается дополнительно, так что военно-политические союзы складываются вполне естественные. В общем, и сама Европа – пороховая бочка ещё та, и поводом для начала той грандиозной заварухи могло стать что угодно. Особенно, когда есть кому предоставить настоящий – не нужно даже организовывать нападение ряженых "под врага" диверсантов на явных своих, что всегда выглядит подозрительно и велик риск вообще спалиться из-за непредвиденных случайных накладок. И как тогда правоту свою доказывать, чтобы с пеной у рта кричать "это всё они, а наше дело – правое"? На явно неправое дело свои трудящиеся массы разве сподвигнешь? – курс рассмеялся, – Поэтому к большой войне готовились все, но начинать не спешили – и подготовиться хотели получше, и повод чтобы противник дал бесспорный. Или друзья противника, без разницы, лишь бы "наши" были правы.

– Балканы, кажется, наиболее вероятны? – предположил Мартиал.

– Да, именно там и набедокурили, да так, что даже и при желании спустить дело на тормозах было бы нельзя. В Боснии и Герцеговине, присоединённых незадолго до того к Австро-Венгрии, есть такой город Сараево, и как раз в нём в конце июня тыща девятьсот четырнадцатого года местный сербский террорист укокошил всего-то навсего наследника имперского престола эрцгерцога Фердинанда и его жену. Ни для кого не было секретом и то, что местные сербские экстремисты имеют связи с Сербией и получают оттуда помощь, так что версия о сербском следе была тут вполне логичной, а убитая чета – не абы кто, и следствие велось всерьёз и с проработкой всех версий. Тем более, что на сербскую версию работало одно важное обстоятельство – сам Фердинанд слыл в империи славянофилом и женат был на чешке, а планы у него были преобразовать империю из австро-венгерской в австро-венгро-славянскую, то бишь предоставить славянским частям империи такую же автономию, как и у Венгрии. Казалось бы, идеальнейший для имперских славян будущий император – беречь его надо, молиться на него и пылинки с него сдувать. Большинству же нормальных людей без разницы, как называется их государство, если оно своё, а своё для них – то, которое относится к ним как к своим, а не держит за людей второго сорта, и как раз к этому должна была прийти Австро-Венгрия при императоре Фердинанде. От этого только выигрывали все лояльные к империи славяне, включая и боснийских сербов, но от этого проигрывали те националисты, которые мечтали о Великой Сербии. И это убийство явно в их интересах, а большинство их единомышленников – в Сербии, где и пропаганда антиавстрийская ведётся регулярно, и вполне может статься, что как раз оттуда и заказ на этот теракт поступил. В общем, по всем видам выходило, что требуется расследование и на территории Сербии. Понятно было сходу, что власти Сербии включат оскорблённую невинность и откажут в доступе, а на помощь, как всегда, призовут Россию, и уже в самом начале июля Германия объявила о поддержке Австро-Венгрии на случай её конфликта с Сербией, а ближе к концу месяца Австро-Венгрия предъявила Сербии свой ультиматум с требованием допуска австрийской полиции для расследования как обстоятельств самого убийства, так и вообще любой антиавстрийской деятельности, дав на размышления двое суток. Самое интересное, ребята и девчата, что Сербия приняла все эти требования кроме самого важного – расследования фактов, связанных с убийством.

– В чём угодно другом можно было и поторговаться, только не в этом, – заметил Волний, – Тут и австрийцы уступить не могли, и для сербов упрямство наименее уместно. Ладно бы сам факт вмешательства в их дела отвергли, а то ведь в менее важном деле они его принимают, а в том, где австрийцы наиболее правы – упираются рогом.

– Именно, и этим укрепляют все подозрения против себя, чего они не понимать не могли. Естественно, объявляется война, обе стороны начинают мобилизацию, а вокруг них забегали дипломаты всех остальных, пока ещё к войне непричастных. В последних числах июля начались военные действия на Балканах, а все непричастные объявили у себя мобилизацию, – юнкера рассмеялись, – И тут особенно интересна та последовательность, в которой будущий участники объявляли войну друг другу. Австро-Венгрия с Сербией – это понятно, их дрязги и их война. Но вот дальше начинаются парадоксы. Россия-то объявила мобилизацию в защиту Сербии, то бишь против Австро-Венгрии, но требование об отмене мобилизации получила от Германии. Естественно, Россия отказала, и Германия объявила ей за это войну. Войны между Россией и самой Австро-Венгрией на тот момент ещё нет. К началу военных действий не готовы ещё ни Россия, ни Германия, но война – объявлена. В тот же день немцы вторгаются в Люксембург, герцогство такое мелкое между Германией, Бельгией и Францией. Нейтральной Бельгии на следующий день предъявлен ультиматум о пропуске немецких войск к французской границе – война Франции на тот момент ещё не объявлена. Бельгия на следующий день отказывает и подвергается вторжению, это третье августа, а четвёртого Германия объявляет наконец войну и Франции – какие уж там были нападения и воздушные бомбардировки Германии и какое такое нарушение нейтралитета Бельгии французами, наша история умалчивает, но обвинения прозвучали, и война была объявлена. В тот же день Англия потребовала от Германии вывести войска из Бельгии, а на следующий объявила Германии войну. Это было пятое число, и только шестого уже и Австро-Венгрия, вокруг дрязг которой с Сербией и разгорелся весь этот сыр-бор, наконец спохватилась и объявила войну России, – курс рассмеялся.

– А зачем Германия вторглась в Бельгию? – спросил царёныш.

– Южнее, на франко-германской границе у французов стояли основные силы и была мощная система укреплений. Французы собирались отвоёвывать потерянные ранее Эльзас и Лотарингию, которые немцы не для того захватывали, чтобы отдать, поэтому там и ожидались основные боевые действия. Тем более, что именно оттуда немцы вторглись в прошлую франко-прусскую войну, и теперь от них ждали попытки повторить тот успех. А план удара через Бельгию предполагал сделать практически то же самое, только в обход этих французских войск и укреплений. Смысл плана был в том, чтобы побыстрее выбить из войны Францию и высвободить войска против России, от которой не ожидали быстрой мобилизации. Расчёт был и на то, что Бельгия смирится и не окажет сопротивления.

– С Англией за спиной? – хмыкнул Мартиал.

– Немцы понадеялись на то, что бельгийцы пожлобятся и захотят свести ущерб от войны к минимуму. Но – да, в этом они крепко просчитались, и уже это стало одной из причин крушения их плана. Бельгийская армия оказала сопротивление, а крепости сели в осаду. Этим Бельгия отвлекла на себя часть немецких войск, и удар по Франции оказался на деле гораздо слабее, чем намечался. Англия успела перебросить часть своих войск на материк, и уже у франко-бельгийской границы немцы увязли в столкновении не только с французскими, но и с английскими войсками. Подавить сопротивление Бельгии немцам удалось только ближе к концу августа. Благодаря этому французы уже после собственного неудачного наступления на Эльзас и Лотарингию успели перебросить свои крупные силы к Парижу. Вторым важным просчётом германского командования стала недооценка срока начала военных действий на востоке. Предполагалось, что Россия не начнёт их, покуда не отмобилизует и не развернёт армию, но именно это она и сделала. В самом начале августа русские атаковали Восточную Пруссию силами прикрытия с большим числом кавалерии, включая гвардию. Забегая немного вперёд, скажу вам сразу, ребята и девчата, что обкатка гвардии на войне была решением разумным. И сами гвардейцы боевой опыт набирали, и армия видела, что гвардейцы не отсиживаются в тылу, а воюют наравне со всеми. Но всё хорошо в меру. Буквально через два с небольшим года, в начале семнадцатого, как раз эти гвардейские части, прошедшие через войну и не понимающие юмора с тыловым бардаком в военное время, очень пригодились бы в столице, и тогда вся дальнейшая история России могла бы пойти совсем иначе. Об этом мы с вами поговорим подробнее на последующих занятиях, а пока просто отметьте, что последний русский император, вступив в войну не готовым и с самого начала задействовав в ней весь основной состав своей гвардии, спас этим западных союзников, но сгубил и себя, и свою империю. Но на тот момент немцам пришлось срочно перебрасывать часть своих войск с запада на восток для спасения своей Восточной Пруссии, и это ослабило их на западе. В результате броска к Парижу у них не получилось, да и темп был утерян.

– Это сильно отразилось на дальнейших событиях? – спросил мой наследник.

– Кардинально. Уже само вторжение немцев в Бельгию делало неизбежным и вступление в войну Англии со всем её грандиозным флотом, разбросанным чуть ли не по всему миру. В том числе серьёзные силы имелись и в Луже, и это не считая французского флота. В результате Италия кинула союзников и объявила о своём нейтралитете. Этим она ещё и крупно подставила немецкую Средиземноморскую эскадру из линейного крейсера "Гебен" и лёгкого крейсера "Бреслау". Предполагалось, что при поддержке итальянского флота они сорвут или хотя бы сильно затруднят переброску французских войск из Туниса и Алжира в метрополию, а тут не только поддержки нет, но и снабжения, и даже в портах не принимают. Поэтому "Гебен" и "Бреслау" получили приказ следовать в Стамбул, и их появление там резко изменило баланс сил на Чёрном море. Турки боялись русского флота, и это внезапное подкрепление склонило Османскую империю к решению о вступлении в войну. Отметьте у себя, что девять десятых всего русского внешнего товарооборота, в том числе и военные поставки от союзников, шли как раз через черноморские порты, и теперь они оказались перекрытыми. "Бреслау" серьёзной силы не представлял, но и один только "Гебен" был способен противостоять всему тогдашнему русскому черноморскому флоту. Вот что может сделать один сильный корабль, если окажется в нужный момент в нужном месте. Наконец, на Тихом океане Япония решила под шумок оттяпать тамошние немецкие колонии и тоже объявила войну бессильной выручить их Германии.