Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 121)

– И что, прямо так и попёрли на пулемёты? – оторопело спросил Миликон, – Как и те махдистские фанатики в Судане?

– Даже хуже, ребята и девчата. Те хотя бы уж на лошадях и верблюдах галопом неслись в надежде успеть проскакать простреливаемой пространство побыстрее, а там уже и навязать противнику рукопашный бой копьями, щитами и мечами, которые для этого уж всяко поудобнее ножика на винтовке. А эти – с этими примкнутыми ножиками, да шагом, да густыми цепями, да с урря-патриотической песней – ага, в лучших военных традициях отцов и дедов, которые этим мобилизованным новобранцам и вдалбливали перед тем, как на войну их отправить. Ну и, как их отцы-командиры научили, так они и пошли. Ну так и сюрприз их ожидал крайне неприятный – внезапно оказалось, что в позиционной войне не очень-то помогают все эти славные традиции. И старая добрая шрапнель героев косит, и пулемёты эти новомодные косят ещё хлеще, и даже ружейный огонь из отрытой в полный профиль траншеи ведётся гораздо прицельнее, поскольку стрелок гораздо меньше боится словить пулю сам и целится старательнее, чем стоя или с колена в каре. В общем, с этим традиционным героизмом – одно расстройство. Первыми это открытие совершили немцы ещё в середине ноября. Но как вы думаете, ребята и девчата, англичане с французами для себя из этого урок извлекли? Абсолютно нет. Чужой опыт, да ещё и вражий – не указ, тут надо свои собственные открытия совершать, а потом ещё и статистику нарабатывать – это же наука, тут малой выборкой не отделаешься, изволь выдать статистически достоверный результат, – курс рассмеялся, – В общем, обе стороны принялись нарабатывать статистику. В процессе-то, конечно, поумнели – допёрли, например, что и оборону противника перед атакой подавить бы ещё неплохо. Начали артподготовкой её давить, но вы представляете, каково это, попасть навесом в узенькую траншею? Тут – только по закону больших чисел, выраженных в выпущенных снарядах. Ну, ещё додумались и из пулемётов навесом бить, чтобы поверх голов собственной атакующей пехоты. Но ведь и это же законы больших чисел – на сей раз выраженных в винтовочных патронах. Ну а в результате этих научных изысканий – новое эпохальное открытие. Расходники-то кончаются, сволочь эдакая, вот ведь незадача, – юнкера снова рассмеялись, – Кто же знал заранее-то, что столько стрелять в белый свет как в медный грош придётся? Кстати, и само оружие тоже оказалось ни разу не вечным, хоть оно и стальное, так что к концу четырнадцатого года наметился не только кризис боеприпасов, но и собственно оружейный.

– Это на западе, а на востоке? – поинтересовался Мартиал.

– В общем и целом на русском фронте творилось примерно то же самое, что и на французском, хотя и в меньшей степени. Фронт был не таким сплошным, в нём были и разрывы, и атаковать старались всё-таки в них, а не в лоб на траншеи с пулемётами. Если командование с ума не сходило, но тут уж – как кому повезёт. За счёт этой прерывистости восточного фронта и за счёт меньшей плотности войск на нём меньше и стреляли, чем на западе, поэтому в четырнадцатом году русскую армию кризис боеприпасов и оружия ещё всерьёз не затронул. Но, хоть и в меньшей степени, а всё равно ведь такая же позиционная война, как и на западе. Точно так же все надеялись в несколько месяцев одолеть вражину, у кого-то голова в кустах, но ведь у остальных-то грудь в крестах, да и вернуться себе по домам, позвякивая означенными крестами. А вместо этого – застряли в окопах, да ещё и не на тёплое лето, а на холодную зиму, абсолютно не зная, сколько всё это ещё терпеть.

– Как римляне в испанских армиях, – провела аналогию Каллироя.

– В чём-то лучше, но в чём-то и похуже. По срокам на тот момент не прошло же ещё и полугода, а того, что эта война затянется на годы и перетечёт в ещё худший раздрай ещё на долгие годы, никто и вообразить себе не мог. Все ожидали, что если не в этот год, так на следующий война должна закончиться. Но зима – это ведь, ребята и девчата, вовсе не наша с вами испанская зима. Она и на севере Франции уже не испанская, а уж русская – куда там до ней той французской! Разве только почта работает регулярно – можно домой семье письмо написать и от неё письмо получить, но всё равно, сами понимаете, в окопах зимовать приятного мало. Начинает накапливаться тоска, а с неизбежными для военного времени трудностями – и раздражение от них, копится усталость от войны, и этим кое-где есть кому воспользоваться. Но всё это сработает позже, а на тот момент все сцепили зубы и ещё готовы героически преодолевать все эти неожиданно возникшие проблемы.

– И на следующий год снова начнётся эта мясорубка с атаками на пулемёты? – спросил Кайсар.

– Ещё худшая. Атаковать будут умнее – уже не шагом с песней, а бегом и уже не густыми цепями, а разомкнутыми волнами. Но при этом усовершенствуются и линии обороны, оплетутся заграждениями из колючей проволоки – уже не ворвёшься так лихо во вражью траншею со штыком наперевес, если даже и добежал, не словив пулю по пути. На проволоке словить ещё успеешь. Но это, ребята и девчата, будет уже следующая кампания следующего, пятнадцатого года. Сегодня у нас с вами уже нет времени на её разбор, а её надо разобрать как следует, как и дальнейшие. В эту войну проявили себя не одни только пулемёты. Появилось и опробовалось множество других новшеств, да и события каждой из этих кампаний достаточно важны, так что о каждой из них мы с вами будем говорить на отдельных занятиях. А пока за оставшееся у нас время мы проведём небольшой анализ отличий того моего мира от нашего с вами здешнего и того, как эти отличия влияют на ход нашего с вами технического развития.

– У нас уже намечается большой технический отрыв от греко-римской Лужи, – прикинул Волний, – Масштабы малы, но качественно разница получается не как в Европе, а как в этих колониальных войнах с дикарями. Ну, если бы не количественные масштабы, которые не делают погоды, то разница была бы как раз такого типа.

– Примерно как у англичан с суданскими махдистами, – уточнил царёныш, – Вот даже если и раздобудут они каким-то чудом образец, то разобраться, как он работает, они смогут, а вот производить его сами – не справятся. Как картечницы Гатлинга в Судане – захватили и страшно гордились этим, а сделать такие же сами не могли, и где им патроны к ним брать, если сами они умеют делать только порох для своих дульнозарядных ружей и пушек? Получается, что они есть, что их нет – разницы никакой.

– Абсолютно верно, ребята и девчата. И в порядке обобщения этих частностей я бы сформулировал так – у нас с вами нет военно-технического соперничества с античным греко-римским миром и вообще ни с каким другим. Ни с кем мы с вами не бежим "ноздря в ноздрю" наперегонки, страшась отстать от соперников хотя бы на шаг, а ведь в Европе моего мира на протяжении веков дело обстояло именно так. Несовершенна казнозарядная артиллерия – мы с вами, никуда не торопясь, можем позволить себе подождать развития промышленного оборудования и не сходить с ума, заменяя её дульнозарядной. А Европа так сделать не может – кто не произвёл этой замены вовремя, тот отстал и проиграл. Мы с вами можем позволить себе не спешить с перевооружением армии ручным огнестрелом и делаем его тоже сразу казнозарядным, а значит, нам ничто не мешает делать его и сразу нарезным. А Европа из-за этой гонки сперва торопится насытить свои армии аркебузами, потом мушкетами, а вслед за ними фузеями. Уже изобретён нарезной ствол, но внедрить его массово Европа не может – из-за дульного заряжания пулю надо проколачивать через весь ствол по этим нарезам, и это сразу же катастрофически снижает скорострельность. И хотя внедряются небольшие подразделения егерей с нарезными штуцерами, вся основная масса пехоты так и продолжает воевать гладкоствольными фузеями. Мы же имеем наши винтовки и пистолеты, и их прицельная дальность и скорострельность позволяют нам с вами сохранить и прикрытие для стрелков в виде копейщиков с большими щитами. Нам не страшен поэтому и рукопашный бой, а представьте себе тот же Омдурман – что было бы с англичанами, если бы махдистам удалось довести дело до рукопашной резни? Даже с дикарями зулусами англичанам в рукопашной приходилось кисло, а полудикари суданцы были вооружены уж всяко получше зулусов. Конечно, англичане махдистов всё равно в конце сделали бы, но представляете, какой ценой? Вернувшихся с суданской кампании домой пулемётчиков в Англии носили на руках – все понимали, сколько своих они спасли.

– Вырезать армию Китченера в принципе могли, – заценил Кайсар.

– Ну, полностью-то – вряд ли. Там ведь поддерживали огнём ещё и канонерки на Ниле с их пушками и пулемётами. Но оттянуть неизбежный конец – да, шансы были. И даже воспроизведение дикарями сложной для них техники в малой серии тоже в принципе возможно. Не любыми, конечно, зулусам тут ловить было нечего, и махдистам тоже едва ли, но вот непальским горцам на северо-восточной границе Британской Индии это всё-же удалось. Англичане вооружали их однозарядными винтовками Мартини-Генри, но тут им захотелось ещё и картечницы, а англичане упёрлись рогом. И тогда непальцы сами, взяв за основу американскую двуствольную картечницу Гарднера, не просто скопировали её, а еще и внесли своё новшество – дисковый магазин для патронов, до того никем и нигде не применявшийся, но впоследствии прижившийся на некоторых ручных пулемётах. Делали их кустарно, на первый опытный образец для испытаний ушло около года, всего сделали двадцать пять штук, и ни о какой взаимозаменяемости деталей не могло быть и речи – всё подгонялось в сборе по месту. Но ведь сделали же!