Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 110)

– И тяжёлая конница потеряла своё значение? – предположил Волний.

– Да, дело шло к этому. Рыцарь как феодал начал сходить со сцены уже и после Столетней войны. Разве хватит доходов с малого поместья на полноценные пластинчатые латы и хорошего дестриэ, тоже бронированного латами? Вооружать их приходилось уже их сюзерену, и зачем ему нужен такой рыцарь-вассал, когда дешевле выходит нанять для войны рыцаря-наёмника? Он и удобнее – не считает, прошли или нет положенные сорок дней в году, а служит столько, за сколько ему заплачено. Но теперь рыцарь исчерпал себя уже и как боевая единица – его расстреливают аркебузиры и арбалетчики, и он ничего не в состоянии поделать с пикинёрами. Возможно, тяжёлая конница вовсе ушла бы в прошлое, если бы не был изобретён искровый замок – ещё не тот ударно-кремнёвый, который вам известен, а колесцовый. Он сложнее и дороже ударно-кремнёвого, и аркебуза с ним не для простого стрелка, но пара пистолетов с таким замком многократно дешевле рыцарского дестриэ и полного комплекта рыцарских лат. Появляются рейтары на небронированных конях и в упрощённых доспехах – шлем, кираса, да набедренник, зато с парой колесцовых пистолетов, а нередко и с колесцовой аркебузой. И теперь уже рейтарская конница стала страшна пехоте. У пикинёров ведь тоже их каски и кирасы пулю не держат, а у стрелков нет и их. Выход у тяжёлой линейной пехоты один – увеличить свою стрелковую мощь. И тогда получает широкое распространение не популярный прежде мушкет – громоздкий и тяжёлый, зато дальнобойный. Технически это та же аркебуза, только длинноствольная и крупнокалиберная. До четырёхсот метров его убойная сила, а за счёт стрельбы с сошки и длинной прицельной линии из него и попасть можно дальше, чем из лёгкой аркебузы, не говоря уже о пистолете. Мушкет окончательно вытеснил с вооружения армий арбалет, а аркебузу выдавил из тяжёлой линейной пехоты во вспомогательную лёгкую. Мушкетёры и пикинёры составили в европейских армиях пехотные терции, и самой лучшей в Европе на целое столетие стала испанская пехота. Это были отлично вооружённые безземельные и малоземельные дворяне с сословным гонором и сословной привычкой к военному делу.

– Простолюдины не хотели служить или им было запрещено? – спросил Мато.

– Запрета не было, но мелких дворянчиков было столько, что и их-то всех взять на службу не могли, так что простолюдину ловить между ними было нечего. Случай в армии Кортеса, который поставил в пехотный строй сразу сотню моряков с уничтоженных по его приказу каравелл, своими исключительными обстоятельствами лишь подтверждает правило. И пока у испанских Габсбургов хватало этого отборного человеческого ресурса, они и колонии в Америке держали самые гигантские, и в Европе со своими союзниками гегемонили уверенно. Вот когда растратили его сдуру, не позаботившись о восполнении, тогда им и поплохело. А не позаботились оттого, что этих превосходных солдат хватило на столетие, и коронованному дурачью казалось, что хватит навечно. Ну а технически эта пехотная терция испанского типа – что в самой Испании, что во всей остальной Европе – состояла главным образом из тяжеловооружённых пикинёров. Они были главной ударной силой, а мушкетёры своей стрельбой не подпускали к ним на уверенный выстрел рейтар противника. В шестнадцатом веке были ещё родельеры в упрощённом доспехе со щитом и мечом, которые вставали в первом ряду перед пикинёрами, но потом от них отказались. Взаимодействия мушкетёров и пикинёров вполне хватало. И всё бы так и продолжалось, если бы не усовершенствовалась и лёгкая полевая артиллерия.

– А что с ней раньше было не так? – спросил Кайсар, – Ты рассказывал нам про Кортеса и его штурм Теночтитлана – ведь целыми толпами этих дикарей выносила.

– Да, дикарей – выносила. Лучниками мексиканские дикари были плохими, а на бросок дротика их не подпускали. На это дальнобойности артиллерии хватало за глаза, а её важнейшим достоинством была высокая скорострельность. Те орудия технически были такого же типа, как и наши, только гладкоствольными. Такие же зарядные каморы, часто комплект из нескольких сменных, такое же клиновое запирание, но качество исполнения – без слёз, как говорится, не взглянешь. У нас наши орудия льются из бронзы по восковым выплавляемым моделям, после чего канал ствола и его сопряжение с зарядными каморами обрабатывается на токарном станке. А у них в основном орудие ковалось из железа, и как вышло из-под молотка, так и будет. С обтюрацией – та же самая беда, что и в стрелковом оружии. Нормального токарного станка с суппортом нет, и проточить сопряжение ствола с зарядной каморой не на чем, а слесарная подгонка за приемлемую цену и в приемлемый срок – сами понимаете. Поэтому точность у такой артиллерии хромала, а дальнобойность – и подавно. Кортесу её хватило, а в Европе с ней мирились, пока дальностью и точностью огня не блистала и стрелковка. Ведь дульнозарядные орудия, хоть и били гораздо дальше, удручали своей скорострельностью. Но когда ещё и орудийные расчёты начали выбивать огнём из дальнобойных мушкетов, от казнозарядной полевой артиллерии отказались. Но, пока скорострельность дульнозарядных орудий была ниже плинтуса, погоды они на поле боя не делали. С первого выстрела ядром не попасть, а ждать, пока орудие пристреляется, терция не будет. Но тут изобрели бумажный патрон, который увеличил скорострельность мушкетов, а вслед за ним внедрили и аналогичное заряжание для лёгких полевых орудий. И тогда терциям резко поплохело. Пикинёры сильны только до тех пор, пока они держат строй, а как его удержишь под артиллерийским обстрелом? Он ведь у них полулегионной обычно численности, три тысячи человек плотной коробкой, и быстро его не передвинуть. Потери от артиллерийского огня, потери от мушкетного, а стоит только её мушкетёров повыбить, как налетят рейтары с аркебузами и пистолетами.

– Надо размыкать коробку на части поменьше и увеличивать в них количество мушкетёров, – заметил Мартиал, – И потери меньше, и свой огонь эффективнее.

– К этому и пришли, – подтвердил я, – Пехотные роты по двести солдат, из них сто двадцать мушкетёров и восемьдесят пикинёров. Мушкетёры выдвигались вперёд по десять в ряд, всего двенадцать рядов. Первый ряд даёт залп, уходит назад, выстраивается позади последнего ряда и заряжактся, второй ряд делает то же самое и уходит заряжаться позади него, и так ряд за рядом, и к тому моменту, как выстрелит последний ряд, первый уже заряжен и готов к новому залпу. Строй мушкетёров непрерывно бьёт залпами в десять стволов и пятится к своим пикинёрам под их защиту. Тактика называлась "караколе" или улитка. Размер строя уже небольшой, и его можно передвинуть легче и быстрее, если по нему начала пристреливаться артиллерия, а стрельбу можно вести непрерывно, пока есть заготовленные заранее бумажные патроны. Но возможным это стало, ребята и девчата, за счёт чего? Во-первых, за счёт этого бумажного патрона, который сократил число приёмов перезарядки и её общее время, а во-вторых, за счёт выучки солдат, позволяющей им уже не по командам перезаряжаться, а самостоятельно. Не обученные ещё этому новобранцы караколировать не могут. То есть, сразу в мушкетёрский строй новобранца не поставишь, его ещё обучить для этого надо.

– Но хорошо обученные, получается, часто могут обойтись вовсе без пикинёров, – прикинул мой наследник, – От них не пробовали вообще отказаться?

– Мечтали о такой реформе и обдумывали её многие. Во-первых, и сам пикинёр обычно не был в восторге от необходимости таскать эту громоздкую и увесистую жердь в пять метров длиной. В ещё меньшем восторге он был от необходимости держать место в строю под любым обстрелом – это же практически в каждом бою кого-то из них убивают или калечат. А к этому добавьте то, что и жалованье платили очень нерегулярно, и пайка тогдашнему солдату не полагалось, и как тут ему прожить без мародёрства? А много ли он намародёрит после ушлых подвижных мушкетёров, вооружённых легче и компактнее, чем он? – юнкера рассмеялись, – Поэтому в большинстве случаев молодой пикинёр после обзаведения шпагой копил деньги не на каску с кирасой, с которыми его перевели бы уже на двойное жалованье в первые ряды, а на недорогой подержанный мушкет, чтобы с ним при первой же возможности перевестись в мушкетёры. Это даже если он не имел денег на мушкет сразу, чтобы в пикинёры вообще не попасть. Поэтому ещё в шестнадцатом веке на этапе терций сокращение числа пикинёров в пользу мушкетёров шло и само, и поделать с этим военачальники ничего не могли. И уже одно это приводило к "во-вторых", вынуждая их реформировать свои армии, дабы обходиться тем небольшим количеством пикинёров, которое они могли реально набрать и сохранить. На переход от терций к ротам с меньшим числом пикинёров толкало и это. А в-третьих, в первой половине семнадцатого века начал внедряться облегчённый мушкет, из которого уже можно было стрелять с рук, без сошки, а во второй его половине – известный вам ударно-кремнёвый замок, который был намного проще и дешевле прежнего колесцового. Его уже можно было сделать массовым в оружии пехоты, а лёгкий мушкет с ударно-кремнёвым замком и перезаряжался уже побыстрее, и это увеличивало огневую мощь пехотных рот. Но отказаться от пикинёров полностью не вышло у полководцев и после этого.