Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 112)

– То есть, целенаправленно жертвовали людьми? – поразилась Митурда.

– Да, избавлялись от лишнего населения сомнительного качества. Мы у себя стремимся не допускать появления и размножения таких "тоже типа людей". Это тоже иногда требует жестоких мер, но Европа восемнадцатого века – как раз наглядный пример того, что бывает, если это дело запустить. Кто-то из их предков захотел быть весь в белом, таким добреньким и человеколюбивым, а потомкам пришлось расхлёбывать последствия этого показушного человеколюбия. Нам доводить до этого не хочется, поэтому мы – все в сером, но зато и наши потомки смогут быть тоже все в сером, а не в чёрном.

– Малая жестокость сейчас, чтобы избежать многократно большей жестокости потом, – резюмировала Каллироя.

– Да, вроде того. Но ещё, ребята и девчата, из этой жёсткой муштры регулярных армий восемнадцатого века получался и вполне рациональный чисто военный эффект. Не рассуждая, а чисто механически выполняя стандартные команды заученными до полного автоматизма стандартными приёмами, этот дрессированный болванчик перезаряжал свою табельную фузею, даже невзирая на штык, с такой быстротой, которая и в кошмарном сне не снилась его предшественнику с мушкетом. И чем вымуштрованнее армия, тем больше шансов успеть перезарядиться после залпа раньше, чем противник сблизится и ударит в штыки А он ведь уже рядом, и промахнуться невозможно даже из этого изуродованного железным шомполом ствола, и каждая пуля делает одним врагом меньше. Атакует ведь в штыки тот, у кого больше людей, а удачный второй залп почти в упор менял соотношение сил. Не всегда это помогало, но к этому стремились. Вот в этом, собственно, и смысл всех попыток отказа от пикинёров с заменой их фузилёрами – какая тебе разница, пикинёр тебя атакует или фузилёр, если твоя пуля уложит одинаково что того, что другого? Чем больше пуль в этом втором залпе, тем больше они уложат. Но – длина есть длина и удобство есть удобство. Кое-где число пикинёров сокращали, но не отказывались от них полностью, а где-то и возвращали в строй упразднённых ранее – даже во второй половине столетия.

– А как с этим будет у нас, досточтимый? – спросил Миликон-младший.

– В истории моего мира штык за восемнадцатый век стал настолько привычен, что пережил века. И даже на автоматическом оружии второй половины двадцатого века с его точностью, дальнобойностью и скорострельностью, которых вы даже представить-то себе не в состоянии, он сохранился как священная традиция, в которой давно уже нет того прежнего рационального смысла. В качестве древка копья это новое оружие ещё короче и неудобнее, чем те фузеи, а штык к нему в качестве наконечника – смешон и несуразен по сравнению с тем фузейным. Применение и он себе находит, но в основном совсем не то, для которого изобретались первые багинеты и фузейные штыки. И если честно, ребята и девчата, для наших с вами условий я смысла в штыке даже к нашим винтовкам не вижу ни малейшего. Если его увидят наши потомки – за них я решать не могу и пытаться не стану, им будет виднее, но по раскладу такого смысла не просматривается и на перспективу. Как перезаряжается дульнозарядное оружие, почтенный Володя вам сегодня показал. Вот для такого как раз и изобретался и багинет, и втульчатый штык. На таком он и прослужил сто с лишним лет, за которые и стал священной армейской традицией. Но нам-то с вами она зачем нужна? Наша кремнёвая винтовка в разы точнее, дальнобойнее и скорострельнее той фузеи. А копья наших копейщиков вдвое короче и легче, чем пики тех пикинёров того моего мира. Я считаю, что в наших условиях разумнее будет облегчить копейщику древко его копья, заменив кизил или ясень бамбуком, затем тоже за счёт материала облегчить ему и его фирею, а вместо этого сэкономленного веса дать ему ещё пистолет с боезапасом.

– А что? Вполне пойдёт! – заценил Мартиал, – А почему в твоём мире этого не сделали, досточтимый?

– Мы с вами, ребята и девчата, говорим о нашей колониальной армии. Бамбук в Европе не растёт. В пятнадцатом веке начали делать полые древки рыцарских турнирных копий, а в дальнейшем таким стал и боевой ланс – у "крылатых гусар" Речи Посполитой, например. Но это было дорогое удовольствие. Элитный тяжеловооружённый кавалерист из собственного кошелька его оплачивал, но он мог это себе позволить, а пика новобранцу и в те дорегулярные времена выдавалась бесплатно за счёт командования. Поэтому она была простой и самой дешёвой конструкции, и облегчать её было уже некуда. А всё, что сверху, дорегулярный наёмник приобретал себе сам. Мог приобрести и пистолет, если по карману, но колесцовый замок, как я вам уже сказал, стоил недёшево. Для ветеранов на их двойном жалованье покупной, а чаще трофейный пистолет был не так уж и редок, и это, само собой, тоже сказывалось в бою. А регулярные армии восемнадцатого века – это ведь не только обеспечение солдата всем необходимым от казны, но и мелочная регламентация армейскими уставами каждого его чиха и каждой пуговицы на его обмундировании. Да, ударно-кремнёвый пистолет значительно подешевел по сравнению с колесцовым, так что в принципе стал по карману и солдату. И в принципе никто не возбранял ему купить его или подобрать трофейный. Но носить пистолет наготове к применению солдат не мог – не положен он ему по уставу. Чем положено, тем и воюй, а все свои "сувениры на память" в обоз каптернармусу изволь сдать, и аттставить тут разговорчики в строю. Тем более, что вся эта муштра сопровождалась ведь и такими издевательствами, которые вашим Керберу со Слепнем и в голову бы не пришли. Дай солдату пистолет – он же пристрелит мучителя капрала прямо на плацу. Пусть не каждый, но ведь кто-нибудь, да психанёт. Плевать на лишние потери, плевать на низкую эффективность, плевать на сизифов труд постоянной чистки от грязи и пыли яркого и легко марающегося обмундирования, главное в армии – порядок и дисциплина. Идиотизм во всех правилах армейской жизни тоже служил единой общей цели – приучить солдата бездумно выполнять любую команду начальства. Поэтому он и культивировался целенаправленно в любых мелочах.

– Досточтимый, а все эти уставные "так точно", "никак нет" и "не могу знать" разве не такой же идиотизм? – спросила Каллироя, – Нам-то это зачем?

– Так точно, ребята и девчата, с непривычки звучит по-идиотски, особенно вот это "не могу знать". Типа, дебил я врождённый и потомственный, и не задавайте мне этих ваших слишком сложных для меня вопросов, – курс рассмеялся, – В ситуации "вне строя" у нас это и не практикуется, поскольку никому не нужно. Но "в строю" отрабатывается и насаждается то, что должно применяться на поле боя. Уставной ответ должен состоять из двух слов как минимум, не встречающихся больше ни в каком другом уставном ответе. В шуме боя, особенно огнестрельного, не каждое слово расслышишь, но достаточно любого одного, чтобы понять весь ответ, не переспрашивая, поскольку все они известны и бойцу, и его командиру. Вот в этом и смысл идиотского "не могу знать", как и тавтологии вроде "так точно" и "никак нет", и почему один фельдмаршал и граф моего мира так ополчился именно на "немогузнайку", считая нормальными множество других идиотизмов – не могу знать, ребята и девчата, – юнкера рассмеялись, – Он, конечно, был великим авторитетом, и не просто так, а по реальным заслугам. Именно он, кстати говоря, уже на излёте столетия в последний раз вернул в пехотный строй пикинёров. Не во всей армии, конечно, а в тех войсках, которыми командовал. Потери в рукопашной от турецких пик оказались такими, что он велел собрать эти пики и заменить ими фузеи у каждого второго пехотинца первых рядов строя. Вот за подобные решения, плюющие на устав, но нужные по делу, он и есть величина и авторитет, а не за чудаческие закидоны типа борьбы с "немогузнайкой". Для нас с вами, ребята и девчата, самым главным и непререкаемым авторитетом должен быть всегда и во всём нормальный житейский здравый смысл. Если наш нарезной пистолет по прицельной дальности не уступает луку, зачем мы будем упразднять копейщика и лишать стрелков защиты в виде составленной из копейщиков "черепахи"? И тогда зачем штык?

– А зачем пикинёрам твоего мира были пики такой длины? – спросил царёныш, – Разве их нельзя было сделать покороче?

– Дело в том, ребята и девчата, что пикинёры моего мира появились для борьбы с рыцарской конницей, а рыцарский ланс к пятнадцатому веку дошёл до четырёхметровой длины. А напор бронированного рыцаря на бронированном тяжеловозе представляете? Не сдержать его пикой, зажатой подмышкой. Значит, пику следует упереть тупым концом в землю, и уже хотя бы из-за этого она должна быть длиннее рыцарского ланса. Рыцари-то со своими лансами ушли в прошлое, но пикинёры появились уже во всех армиях и успели стать основной ударной силой пехоты. И если свои пики укоротить – не сделавший этого противник получит немалое преимущество в бою. Поэтому пики никто и не укорачивал, а с их весом и громоздкостью мирились как с неизбежным злом. Сравните с македонскими сариссофорами – всей Греции пришлось реформировать свои старые гоплитские фаланги по македонскому образцу, чтобы быть способными выдерживать фронтальный удар такой же фаланги противника. И нам в нашей испанской метрополии тоже пришлось бы вводить своих сариссофоров, если бы хоть у кого-нибудь из возможных противников были пешие или конные сариссофоры. Хвала богам, их нет ни у кого из наших тамошних соседей, так что нам нет необходимости обзаводиться своими.