Бейби Лав – Мой драган. Любовь как книга (страница 10)
— Прошу, — протягивает мне белоснежную кружку из костяного фарфора Егор, и я с упоением вдыхаю аромат лучшей арабики средней обжарки и лучшего коньяка с нотками дубовой древесины, напитанной виноградным спиртом, южным солнцем и роскошью.
— Егор, сколько ты ещё будешь держать меня в заложниках у этой дуры? — не выдержав, выливаю я на него своё недовольство.
— Тише, тише, моя девочка, зачем ты так о нашей курочке, несущей золотые яйца? — снова садится напротив меня мой царственный начальник. — Ведь всё, что нас окружает, — обводит небрежно он мягкой ладошкой свой кабинет, набитый сокровищами, — это в том числе и заслуга таких прекрасных и талантливых авторов, как Олеся, — внимательно смотрит он на меня. — Сколько, как ты думаешь, мы заработали в прошлом году на переиздании Стейнбека? — продолжает Бельский. — Или, допустим, твоего любимого Достоевского, — пристально смотрит он на меня, — ты ведь любишь перечитывать Достоевского, правда? — и я вижу искры смеха, притаившиеся в его глазах.
— А как же, вот только на днях перечитывала. «Униженных и оскорблённых», — бурчу я в ответ, уткнувшись в свой кофе, правда, не уточняя, что просто переставляла собрание сочинений Фёдора Михайловича на другую полку. Куда подальше.
— Ну так вот, отдел переиздания классики за весь прошлый год заработал двести миллионов. Долларов, — смотрит на меня Егор. — И твой горячо любимый Достоевский как раз на третьем месте. Был бы рядом со Стивеном Кингом. Если бы тот всё ещё остался с нами.
— Это правда? — с изумлением смотрю я на Бельского.
— Ну конечно, Инга, зачем мне тебе врать? — откидывается в кресле Егор, прикрывая глаза.
— И что бы это значило? — бормочу я в ответ.
— Это значит, мой миленький маленький снобик, что место в этом мире найдётся для всех. И для Кинга. И для Алекс. И для Фёдора Михайловича, — задумчиво смотрит на набережную Фонтанки в окне мой босс.
Ещё чуть-чуть, и её тёмные антрацитовые воды сожрут только недавно родившийся слабый ноябрьский денёк.
И мой Питер снова накроет колпаком его вечная предзимняя дремота.
Как ни странно, кофе с коньяком делают своё дело: я тоже расслабляюсь и умиротворённо слушаю рассуждения мудрого начальника, уже не требуя от него немедленных перестановок и повышений.
— У меня есть для тебя новый прекрасный автор, — наконец-то произносит Егор, и я с надеждой внемлю ему. — Ты же в курсе, что некоторые наши любимые авторы прекратили своё сотрудничество с российским книжным рынком, — поясняет он мне то, что и так все знают. — Но вот, свято место пусто не бывает. Я продолжаю открывать для нас всё новые имена, — делает он глоток и внимательно смотрит на меня.
И я замечаю жёлтые крапинки на радужке его глаз. Как-будто кто-то брызнул волшебной пыльцой на них, когда он был ещё маленьким мальчиком.
— Прекрасный новый американский автор. Между прочим, простоял в топе продаж Amazon несколько месяцев подряд, — улыбается он мне.
— О боже, неужели всё-таки ты меня услышал?! — не верю я своим ушам. Я же на самом деле даже и не рассчитывала ни на что в этот раз. Так, поныть как обычно! — Ну так кто же это?! — чуть ли не выпрыгиваю я из своего уютного гнёздышка.
И чувствую, как ещё одна пуговица отлетает от моего пиджачка…
— Талантливая писательница. Саша Шу, — торжествующе заключает Егор, словно от только что заполучил к нам в издательство лауреата Пулицеровской премии и Букера одновременно.
— Так. Подожди, — ставлю я на стол свою чашку с таким звонким стуком, что наверняка она треснула. — Это та самая Саша Шу, которая написала «Двести дней у мафии»?! — вспоминаю я нашумевший хит сезона.
Банальную. Глупую. Претенциозную дешёвку.
Впрочем, как и все книги про принуждение, бандитов и неземную любовь жертвы к своему абьюзеру.
— Так ты наслышана? Отлично, я рад, — улыбается во все свои тридцать два отбеленных зуба Егор. — Согласись, это будет просто прекрасно: две звёздочки на нашем небосклоне? Алекс Стар и Саша Шу в нашем издательском портфолио! Устроишь им обеим презентацию в регионах. Как раз до нового года управитесь, — не даёт мне и слова вставить мой начальник, уже твёрдым голосом отдавая мне приказы. Распоряжения. И теперь его взгляд становится жёстким и холодным.
И я даже не успеваю перевести дух.
— То есть ты хочешь сказать, что теперь вместо одной одиозной Алекс-Ивановой с её боссами я ещё буду вести и Сашу Шу с её главарями мафии?! — переспрашиваю я у Егора.
— Именно, — допивает свой коньяк с кофе мой неповторимый начальник. — И если ты справишься на отлично, то так и быть, после Нового года переведу тебя в отдел научпопа или триллеров. Выбирай, — щедро предлагает он.
— Ясно, — устало встаю я, подбирая свою сумку. И мне уже плевать, что пиджак теперь держится на одной последней пуговице, стыдливо прикрывая треснувшую на мне юбку.
— И ещё, Инга, — напоследок бросает мне босс.
Я оборачиваюсь, надеясь услышать хоть что-то обнадёживающее, но нет, мой начальник сегодня в ударе:
— Инга, не пора ли тебе… Скажем, выйти замуж? Или хотя бы начать встречаться с кем-нибудь для начала?
— Егор, ты серьёзно? — в раздражении переспрашиваю я. — Вот ты был сколько раз женат? Два? Три? И как? Помогло тебе?
— А как же! Три, — гордо подмигивает мне босс. — И не откажусь сделать это снова.
3
В такси по дороге домой наконец-то могу расслабиться и окончательно расстегнуть ненавистный пиджак, который так давит мне в области талии.
Достаю телефон, захожу в почту и жму кнопку «Отправить». И гори весь тираж синим пламенем. Оставляем гениальные перлы Алекс нетронутыми, и пусть читатели наслаждаются, а я откидываюсь на кожаное сидение и смотрю из окна на вечно текущую реку Невского проспекта: цветную и яркую в любое время года и в любой час суток. Прямо как у Гоголя.
Мой любимый вечно хмурый и угрюмый город плачет осенним дождём, переходящим в противный первый снег, который в этом году выпал невыносимо рано. Скоро Новый год, а до него мне надо организовать кучу встреч и презентаций.
Чудесно. Просто чудесно.
С другой стороны, чем мне ещё заниматься? Дома меня никто не ждёт, и я могу всё своё время посвящать работе.
Поднимаюсь на четвёртый этаж, достаю ключи и подпрыгиваю от страха, когда из угла на меня начинает кто-то рычать! Отбегаю в дальний угол лестничной клетки, и, вглядевшись, понимаю, что у меня на коврике сидит крошечная кукольная собачка. По крайней мере, выглядит она как игрушка в каком-то неимоверном розовом платьице с кружевами. И стразами!
И хотя она пытается грозно скалить свои зубки, я вижу, как дрожит от страха и холода её маленькое тщедушное тельце. И хотя я просто терпеть не могу собак, мне становится жалко эту крошку, которая продолжает звонко тявкать на меня своим механическим заводным голоском.
Что же мне делать? Оставить её прямо здесь, на лестничной клетке? Пусть посидит на моём коврике, пока я не придумаю, что делать дальше? Именно так я и решаю поступить, переступаю через эту Каштанку и вставляя ключ в замочную скважину.
Как вдруг собачонка начинает плакать. В буквальном смысле этого слова. Садится на свою крошечную пятую точку и, задрав носик-пуговку к потолку, заливается настоящими человеческими рыданиями. Как потерянный малыш. Мать его! Я не могу этого вынести.
И хотя я ненавижу собак, моё сердце не выдерживает этой безудержной тоски, этой мольбы о помощи потерянного ребёнка и я, присев на корточки, бормочу:
— Ну хорошо, тише, не плачь. Мы отыщем твою хозяйку. Как же ты вообще умудрилась сбежать от неё? — я осторожно, всё ещё опасаясь, что зверёк тяпнет меня за руку, нащупываю на шее песика ошейник, больше напоминающий ожерелье с брелоком-именем. Барби. Ну конечно же! Чего я ещё ожидала?! — Заходи, — открываю я дверь, и Барби величественно переступает порог, как будто это она соизволила почтить меня своим визитом.
Гордо идёт по коридору, заходит в гостиную и, запрыгнув на диван, ложится прямо поверх моей любимой бархатной подушечки.
— Ира, привет, — звоню я своей лучшей и, пожалуй, единственной подруге Ире Пчёлкиной. Которая по странному совпадению работает собачьим психологом.
И рассказываю ей о своей находке.
— Ну так посмотри внимательнее на ошейнике, — смеётся она в трубку. — Не сомневаюсь, что там должен быть телефон хозяина. Точнее, хозяйки, — авторитетно поправляет она сама себя. И посмотрев на фото моей собачки, которая я ей тут же пересылаю, ещё раз поддакивает в трубку: — Йоркширский терьер, очень популярная сейчас порода среди женщин.
Моя гениальная подруга как всегда оказывается права: тут же, на другом усыпанном стразами и бриллиантами брелоке указан номер телефона. И я набираю сообщение в мессенджере:
И я даже не успеваю отправить следующее, как мне тут же пишут в ответ:
И я со спокойным сердцем пишу в ответ: