Бейби Лав – Мой драган. Любовь как книга (страница 12)

— Успокойся, дыши глубже, — слышу я в трубку голос своей дорогой Пчёлкиной. — Я уже поняла, что этот мужчина со всеми признаками альфа-самца полностью очаровал тебя. Но помни, дорогая: он петушок, а ты курочка. Он должен догонять, а ты — убегать.

— Какой, на фиг, петушок? — не сразу понимаю я, что хочет донести до меня моя подруга.

— Я хочу тебе сказать, что не пиши ему первая. Подожди. Выдержи паузу. Что будет, если курочка начнёт гоняться за петухом и запрыгивать на него? Правильно, она его отпугнёт. Ну так вот, будь курочкой, — сыпет зоологическими премудростями Ира. — Теперь твоя задача — заманить нашего самца в свои крепкие лапки. И сожрать его. Как паучиха. Или самка богомола, — подытоживает она.

— Но я не хочу жрать его, — оправдываюсь я.

— Да-да, именно, но мы не так далеко ушли от насекомых, поверь, — убеждает меня Пчёлкина. — Поэтому сначала надо его привлечь и заманить, а потом уже решим, что с ним делать, — отдаёт она последние распоряжения.

— Но как? — чуть ли не плачу я в трубку. — Как мне пробиться сквозь плотную толпу желающих его женщин?

Которых у него наверняка миллион? Ровно половина женского населения Питера.

— Я что-нибудь придумаю, — обнадёживает меня Ира, перед тем как отключиться, и я понимаю, что не смогу заснуть.

Потому что как только я закрываю глаза, я вижу перед собой это невозможное божество с розовой собачкой, и чувствую себя героиней самого пошлого, самого приторного и самого похабного романа Алекс Стар

Так, надо как-то отвлечься, я листаю на своём планшете книги и открываю так нашумевший совсем недавно роман Саши Шу, тот самый, который порвал все чарты на Amazon:

– Вот, пожалуйста, – вернулся Джон с высоким стаканом в руке: даже вода в нем была голубовато-искристая, словно он только что набрал ее в альпийском горном ручье из рекламной картинки.

Я взяла тонкий, как колба, стакан и начала пить из него ледяную воду, и капли тоненькой струйкой потекли по подбородку и шее, ниже к ложбинке между грудей, оставляя мокрую прозрачную дорожку на ткани футболки.

Джон сел в кресло в углу проверять распечатанный макет, а я, чтобы сгладить молчание комнаты, подошла к балкону и выглянула в окно, где на детской площадке одиноко скрипели качели, на которых сидела девочка в платье и белых носочках. «Прямо как у меня», – подумала я перед тем, как комната немного покачнулась, стены сдвинулись в сторону, а заунывный скрип ржавых качелей стал последним звуком в мертвой тишине квартиры, который я услышала

Мне показалось, что я очнулась в другой жизни. Сначала я решила, что уже утро, и я в своей комнате дома, но присмотревшись, поняла, что это чужие белоснежные стены с бесконечным потолком, а я лежу на какой-то огромной кровати с туго натянутыми, словно в операционной, простынями. В голове, словно забитой ватными шариками, медленными ударами стучал пульс.

Во рту было сухо и жестко, словно я прополоскала его песком. По всему телу разлилась такая слабость, что я едва могла пошевелить пальцами рук. Где-то в глубине квартиры играла тихая музыка, и, прислушавшись, я узнала Вагнера: я как любая отличница из интеллигентной семьи регулярно ходила в филармонию.

– Все будет хорошо, малышка, – вдруг я услышала рядом тихий голос, и начала припоминать, где я нахожусь

И я чувствую, как мои глаза начинают потихоньку слипаться от тягуче-приторного текста романа, где бедная Красная Шапочка попадает в лапы к злому Серому Волку

Достаю телефон, захожу в почту и жму кнопку «Отправить». И гори весь тираж синим пламенем. Оставляем гениальные перлы Алекс нетронутыми, и пусть читатели наслаждаются, а я откидываюсь на кожаное сидение и смотрю из окна на вечно текущую реку Невского проспекта: цветную и яркую в любое время года и в любой час суток. Прямо как у Гоголя.

Мой любимый вечно хмурый и угрюмый город плачет осенним дождём, переходящим в противный первый снег, который в этом году выпал невыносимо рано. Скоро Новый год, а до него мне надо организовать кучу встреч и презентаций.

Чудесно. Просто чудесно.

С другой стороны, чем мне ещё заниматься? Дома меня никто не ждёт, и я могу всё своё время посвящать работе.

Поднимаюсь на четвёртый этаж, достаю ключи и подпрыгиваю от страха, когда из угла на меня начинает кто-то рычать! Отбегаю в дальний угол лестничной клетки, и, вглядевшись, понимаю, что у меня на коврике сидит крошечная кукольная собачка. По крайней мере, выглядит она как игрушка в каком-то неимоверном розовом платьице с кружевами. И стразами!

И хотя она пытается грозно скалить свои зубки, я вижу, как дрожит от страха и холода её маленькое тщедушное тельце. И хотя я просто терпеть не могу собак, мне становится жалко эту крошку, которая продолжает звонко тявкать на меня своим механическим заводным голоском.

Что же мне делать? Оставить её прямо здесь, на лестничной клетке? Пусть посидит на моём коврике, пока я не придумаю, что делать дальше? Именно так я и решаю поступить, переступаю через эту Каштанку и вставляя ключ в замочную скважину.

Как вдруг собачонка начинает плакать. В буквальном смысле этого слова. Садится на свою крошечную пятую точку и, задрав носик-пуговку к потолку, заливается настоящими человеческими рыданиями. Как потерянный малыш. Мать его! Я не могу этого вынести.

И хотя я ненавижу собак, моё сердце не выдерживает этой безудержной тоски, этой мольбы о помощи потерянного ребёнка и я, присев на корточки, бормочу:

— Ну хорошо, тише, не плачь. Мы отыщем твою хозяйку. Как же ты вообще умудрилась сбежать от неё? — я осторожно, всё ещё опасаясь, что зверёк тяпнет меня за руку, нащупываю на шее песика ошейник, больше напоминающий ожерелье с брелоком-именем. Барби. Ну конечно же! Чего я ещё ожидала?! — Заходи, — открываю я дверь, и Барби величественно переступает порог, как будто это она соизволила почтить меня своим визитом.

Гордо идёт по коридору, заходит в гостиную и, запрыгнув на диван, ложится прямо поверх моей любимой бархатной подушечки.

— Ира, привет, — звоню я своей лучшей и, пожалуй, единственной подруге Ире Пчёлкиной. Которая по странному совпадению работает собачьим психологом.

И рассказываю ей о своей находке.

— Ну так посмотри внимательнее на ошейнике, — смеётся она в трубку. — Не сомневаюсь, что там должен быть телефон хозяина. Точнее, хозяйки, — авторитетно поправляет она сама себя. И посмотрев на фото моей собачки, которая я ей тут же пересылаю, ещё раз поддакивает в трубку: — Йоркширский терьер, очень популярная сейчас порода среди женщин.

Моя гениальная подруга как всегда оказывается права: тут же, на другом усыпанном стразами и бриллиантами брелоке указан номер телефона. И я набираю сообщение в мессенджере: «Добрый день, нашла вашу собаку».

И я даже не успеваю отправить следующее, как мне тут же пишут в ответ: «Она у вас?! Никуда не уходите! Я бегу! Скажите только адрес!»

И я со спокойным сердцем пишу в ответ: «Канал Грибоедова 21, 42». Потому что уверена, что сейчас за своей собачкой примчится какая-нибудь блондинка в законе Эль Вудз в розовых пушистых уггах и бархатном золотом костюмчике от Prada. Ну а какая хозяйка может ещё быть у этого крошечного плюшевого монстра, который сейчас спокойно посапывает у меня на подушке? Бесцеремонно. Как будто сделал мне великое одолжение.

Ладно, пойду пока сниму свои безнадёжно усевшие юбку без пуговиц и пиджак. И теперь надо подумать, в чём же мне придётся ходить по всем этим бесконечными презентациям с Алекс Стар и её коллегой по перу Сашей Шу.

Я едва успеваю натянуть на себя свой уютный домашний наряд, как в дверь раздаётся звонок, и я иду открывать. Похоже, хозяйка прилетела сюда на вертолёте. Заметно, что она очень любит свою Барби. Поразительная скорость.

Натягиваю на лицо приветливую улыбку и распахиваю дверь. И у меня просто захватывает дух. К такому я определённо не была готова. К такому вообще никто не может быть готов. На пороге стоит вылитый Райан Гослинг. В молодости. Или Роберт Патиссон? Правда, в нём есть ещё что-то и от Джорджа Клуни. Просто идеальный мужчина, в котором каждая увидела бы отголоски всех своих влажных горячечных фантазий. Одновременно.

Мне приходится задирать голову, потому что мой взгляд упирается ему примерно в солнечное сплетение, хотя я совсем не коротышка. На такую грудь хочется упасть. Прижаться к ней. Укрыться, как за каменным щитом. Чёрт, да мне просто хочется её потрогать! Положить ладонь на этот скульптурный торс и почувствовать, как бьётся его сердце. Под этой тонкой чёрной футболкой в обтяжку, под расстёгнутой кожаной курткой.

Я могу поклясться, что у него настоящие васильковые глаза! Я думала, такое бывает только в дешёвых бульварных книжонках и в Голливуде! Или в рекламе линз. Но нет, этот красавец сейчас смотрит на меня этими бесподобными синими глазами и улыбается. Самой обаятельной и соблазнительной улыбкой.

Я бы даже сказала, порочной Потому что в его губы хочется впиться. Прямо здесь, не сходя с порога. Надкусить их, как спелый плод. Почувствовать вкус его крови у себя во рту. Обвить руками эту сильную шею, прижаться всем телом, грудью, животом, бёдрами к нему

И тут я с ужасом понимаю, что где-то как раз внизу живота у меня горячо и сладко Что Ноет?! Прямо как в романе Алекс Стар?! Какая пошлость! Но как же тогда ещё это описать? Трепет мотыльков в стеклянной банке?!