Бетти Смит – Милочка Мэгги (страница 87)
— Табак у вас есть.
— Так зачем ты сюда явилась?
— Просто зашла.
— Ты пришла, чтобы донести на меня моей дочери.
— Ничего подобного! Я знаю, что я вам не нравлюсь. И вы мне тоже не нравитесь. Я прихожу вас навестить, только чтобы сделать приятное Деннису. Ну, я вас навестила. До свидания.
«А у девчонки есть гонор, — подумал Пэт. — Мой сын в хороших руках». Тем временем комната остыла. Пэт позабыл, что выключил отопление. Он схватил дубинку и принялся стучать по трубе батареи.
— Отопление, О’Кроули! — рявкнул он. — Отопление, черт бы его побрал!
Миссис О’Кроули поднялась к нему в комнату.
— Где мое отопление? — вопил Пэт.
Миссис О’Кроули опустилась на колени и повернула вентиль.
— Ты же его закрыл, — с упреком сказала она.
Пэт взглянул на стройную, постаревшую женщину, которая стояла на коленях, положив маленькую, натруженную руку на радиаторный вентиль. В изгибе ее стройной спины было что-то нежное и уязвимое.
Когда-то давным-давно в графстве Килкенни юная девушка опустилась на колени посреди поля, чтобы сорвать маргаритку для его петлицы, и ее юная спина выглядела такой же нежной и уязвимой. Память Пэта мимоходом скользнула по Мэгги Роуз, задержавшись подольше на Мэри Мориарити.
— Мою первую жену звали Мэри. И ту, на которой я женюсь во второй раз, тоже зовут Мэри.
Вдова встала и заломила руки от восторга.
— Ах, милый ты мой!
— Только никакой пышной свадьбы, — предупредил Пэт.
Дело было сделано, и Пэт окончательно перебрался к вдове. Когда Милочка Мэгги осознала, что отец переехал навсегда, она неожиданно для себя расстроилась.
В тот год Клод вернулся домой поздно, на второй неделе декабря. Милочка Мэгги была потрясена его видом. Он крайне исхудал, одежда висела на нем лохмотьями, и его бил раздражающий кашель.
«В этом году он ездил слишком далеко, — в смятении подумала она. — В какие-то слишком холодные места. И явно с трудом оттуда выбрался».
В присутствии Милочки Мэгги Клод отцепил золотую монету и вынул ее из кармана.
— В этот раз она мне почти понадобилась. Но удалось перебиться без нее, — он вложил монету ей в руку. — Тебе больше не придется прикалывать ее мне к пиджаку. Я больше никогда не уеду.
Клод вытащил из кармана сверток.
— Мой последний подарок в честь возвращения домой. Открой.
Это была красивая вещь — чайка из алебастра. Она застыла в полете на подставке из черного дерева. Вся статуэтка была высотой всего шесть дюймов.
— Она такая красивая, что на нее больно смотреть.
— Из всех земных созданий чайки — прекраснее всех. И свободнее всех. Синее небо и синее море, и чайка, парящая на ветру… одинокая… свободная… только небо, море, ветер и птица…
— Ах, если есть жизнь после смерти, если можно вернуться на землю в другом обличье, я бы предпочел стать чайкой!
Милочка Мэгги вздрогнула.
— Ты всегда будешь уезжать, — грустно сказала она. — И я всегда буду тосковать по тебе.
Клод взял ее за руки и притянул к себе.
— Маргарет, посмотри на меня! Я больше никогда не уеду. У меня больше нет
Милочка Мэгги робко отважилась на вопрос. Она задала его шепотом:
— Значит, ты нашел то, что искал?
Впервые за их совместную жизнь Клод дал ей прямой ответ. Он сказал: «Да».
Больше он ничего не сказал, а она ничего не спросила.
Потом они легли в постель. С годами их манера заниматься любовью неощутимо изменилась. Когда-то они пылали дикой страстью, словно стремясь пресытиться друг другом. Теперь же это была чудесная передышка от долгого воздержания — в те месяцы, пока Клод был в отъезде.
Через два дня после возвращения Клод сильно заболел. Поначалу его болезнь казалась обычной простудой. Разве что она не поддавалась обычным домашним средствам. Когда температура у Клода поднялась настолько, что он начал бредить, Милочка Мэгги послала за доктором.
— Похоже на грипп. Да, испанская лихорадка. Странно, однако. У нас ее не было со времен мировой войны. Странно…
— У детей есть какие-нибудь симптомы?
— У детей?
— Она очень заразна, и боюсь, миссис Бассетт, детям придется уехать.
— Нет!
— Они слишком малы, чтобы выжить, если… Вы же не хотите, чтобы с кем-нибудь из них что-нибудь случилось, верно?
— Нет, конечно же, нет!
— Мне придется уведомить приют. — Этот врач был приютским педиатром.
Через два часа медсестра с помощницей приехали за детьми на машине. Они не позволили Милочке Мэгги самой одеть малышей. Одежду и одеяла они привезли с собой из приюта. Заходя в комнату к детям, они надели марлевые повязки. Медсестра была очень сурова с Милочкой Мэгги, резко заявив, что та должна была уведомить приют намного раньше. Конечно же, Милочке Мэгги даже не позволили попрощаться с детьми.
«Вот так, вдруг, и конец, — думала Милочка Мэгги. — Я не должна думать о детях. У меня есть Клод. Пожалуйста, Господи, — молилась она, — не позволь, чтобы с ним что-нибудь случилось. Дева Мария, матерь Божья, умоляю тебя…»
С гриппом Клод справился. Но он очень ослабел. И сколько бы Милочка Мэгги за ним ни ухаживала, сколько бы ни кормила его яичным кремом и ни поила куриным бульоном, лучше ему не становилось. Она ставила кресло-качалку рядом с угольной печью и клала в нее подушки. Клод садился в кресло, и она подставляла ему под ноги скамеечку и накрывала колени пледом.
Клод был вполне доволен, сидя в кресле-качалке с привезенной им когда-то сиамской кошкой на коленях и наблюдая за тем, как Милочка Мэгги хлопочет по хозяйству. Он смотрел, как бежит время, улыбаясь, когда в часах куковала кукушка, а канарейка восторженно заливалась ответными трелями.
— Мы с тобой одни, любовь моя. В первый раз. Твой отец переехал, и Денни тоже… — Клод не упоминал о детях, потому что знал, что Милочка Мэгги расплачется.
— Клод, я рада, что у меня есть ты. Так рада! Ты мой отец, мой брат, мои дети — ты заменяешь их всех. Если у меня есть ты, больше мне никто не нужен.
— Любовь моя, ты испугалась, когда я заболел?
— Нет. Но я беспокоилась.
— А я испугался. Нет, не смерти. Я же не дурак. Я знаю, что когда-нибудь мы все умрем, раз уж мы родились. Я испугался того, что меня положат в закрытый ящик и закопают в землю.
— Клод, не говори так, — простонала Милочка Мэгги.
— Дай мне сказать. Я всегда был свободен. Я ненавижу темноту и тесноту, маленькие закрытые комнаты с закрытыми дверьми. Я никогда не хотел, чтобы меня где-нибудь закопали.
— Что-то холодно стало. Я подкину угля.
— Нет. Маргарет, послушай. Где та маленькая чайка, что я тебе привез?
— Сейчас принесу.
Клод взял чайку в руки и провел пальцем по широко раскинутым алебастровым крыльям.
Кошка у него на коленях поднялась, выгнула спину, злобно покосилась на канарейку в клетке и спрыгнула на пол. Милочка Мэгги подняла ее и прижала к себе.
Клод сбивчиво продолжал:
— Мне не было бы так страшно — я был бы даже спокоен, — если бы я был уверен, что мой прах развеют по ветру над морем, где летают чайки.
Милочка Мэгги задрожала так, что кошка начала извиваться, стараясь вырваться из ее рук. Она удерживала ее силой.