Бетти Смит – Дерево растёт в Бруклине (страница 30)

Проблему «выйти из класса» решила для Фрэнси тетя Сисси. Сисси не видела детей с тех пор, как Кэти и Джонни запретили ей приходить в гости. Сисси скучала. Она знала, что дети пошли в школу, и ей хотелось узнать, как у них дела.

Наступил ноябрь. Работы на фабрике было немного, и Сисси отпустили пораньше. Она прогуливалась возле школы как раз в то время, когда заканчивались занятия. Если даже дети и расскажут родителям, что встретили ее, это будет выглядеть как чистая случайность, решила она. Сначала она заметила в толпе школьников Нили. Какой-то мальчик постарше сорвал у него с головы кепку, наступил на нее и убежал. Нили повернулся к мальчику, который был меньше его, и проделал то же самое с его кепкой. Сисси схватила Нили за руку, но тот истошно закричал, вырвался и побежал прочь. С горечью Сисси осознала, что он вырос.

Фрэнси увидела Сисси, прямо посреди улицы обняла ее и поцеловала. Сисси отвела племянницу в маленькую кондитерскую и купила ей за пенни газировки с шоколадным вкусом. Потом усадила Фрэнси на крыльцо и расспросила про школу. Фрэнси показала ей букварь и прописи с квадратными буквами. На Сисси это произвело впечатление. Взглянув на худенькое лицо, Сисси заметила, что Фрэнси дрожит. Еще она заметила, что Фрэнси одета не по погоде – в промозглый ноябрьский день на ней потертое хлопчатобумажное платье, вытянутый свитерок и тонкие чулки. Сисси обняла ее, прижала покрепче и согрела своим теплом.

– Фрэнси, детка, ты дрожишь, как лист на ветру.

Фрэнси никогда не слышала этого выражения и задумалась. Она посмотрела на деревце, которое выросло среди бетона в конце двора. На нем до сих пор задержалось несколько сухих листочков. Один шуршал под ветром. Дрожишь, как древесный лист. Фрэнси сохранила выражение в своей памяти. Дрожишь…

– Что с тобой? – спросила Сисси. – Ты как ледышка.

Фрэнси не сразу ответила. Но Сисси настаивала, и Фрэнси уткнулась покрасневшим от стыда лицом в тетину шею и что-то прошептала ей на ухо.

– Господи! – воскликнула Сисси. – Ничего удивительного, что ты замерзла. Почему же ты не попросилась…

– Мы поднимаем руку, но учительница не обращает внимания.

– Ну ладно. Не переживай. С каждым может случиться. Даже с королевой Англии такое бывало в детстве.

Неужели королева Англии так же страдала от позора и унижения? Фрэнси плакала тихо и горько, слезами стыда и страха. Она боялась идти домой, боялась, что мама будет насмехаться и ругать.

– Мама не будет смеяться над тобой… Такое может приключиться с любой девочкой. Твоя мама тоже писалась в штанишки, когда была девочкой, и бабушка тоже. Только не говори маме, что я тебе это сказала. Нет ничего нового под луною, ты не первая и не последняя.

– Но ведь я уже большая. Только младенцы делают так. Мама будет стыдить меня прямо при Нили.

– Признайся ей сама до того, как она заметит. И пообещай, что это не повторится. Тогда она не будет тебя ругать.

– Я не могу пообещать, потому что это может повториться, потому что учительница не выпускает нас из класса.

– Теперь учительница будет выпускать тебя всегда, когда ты попросишь. Ты ведь веришь своей тете Сисси?

– Да-а. Но откуда ты знаешь?

– Я поставлю за это свечку в церкви.

Такое обещание успокоило Фрэнси. Дома мама немного поругала ее для порядка, но Фрэнси была защищена сокровенным знанием о круговороте мокрых штанишек, которым поделилась с ней Сисси.

На следующее утро за десять минут до звонка Сисси стояла в классе перед учительницей.

– У вас учится девочка по имени Фрэнси Нолан, – начала Сисси.

– Фрэнсис Нолан, – поправила мисс Бриггс.

– Она умная?

– Да-а.

– Прилежная?

– Допустим.

Сисси приблизила лицо вплотную к мисс Бриггс. Ее голос стал еще тише и ласковей, но почему-то мисс Бриггс вздрогнула.

– Я спрашиваю – она прилежная?

– Да, – поспешно ответила мисс Бриггс.

– Я ее мать, – соврала Сисси.

– Не может быть!

– Может!

– Если вы хотите узнать, как учится ваша дочь, миссис Нолан…

– Вам известно, что у Фрэнси проблемы с почками? – опять соврала Сисси.

– Проблемы с чем?

– С почками. Доктор сказал – если ее не выпустят из класса, когда она захочет, то она может умереть от переполнения почек.

– Наверняка вы преувеличиваете.

– Значит, вам охота, чтобы она упала замертво прямо у вас на уроке?

– Разумеется, нет, но…

– Значит, вам охота, чтобы вас в фургоне отвезли в полицейский участок? Вас поставят перед здешним доктором и перед судьей, им и будете объяснять, почему вы не разрешили девочке выйти из класса.

Мисс Бриггс не могла понять, правду говорит Сисси или врет. С одной стороны, все это в голове не укладывается. С другой стороны, женщина несет этот вздор таким спокойным, мягким голосом, которого мисс Бриггс никогда не слышала. В эту минуту Сисси взглянула в окно и увидела дородного полицейского, который прохаживался по улице. Она махнула рукой в его сторону:

– Видите вон там полицейского?

Мисс Бриггс кивнула.

– Это мой муж.

– Отец Фрэнси?

– Чей же еще? – Сисси открыла окно и крикнула: – Эй, Джонни, привет!

Полицейский удивленно посмотрел вверх. Она послала ему воздушный поцелуй. На долю секунды он решил, что какая-нибудь старая дева из числа учительниц сошла с ума. Потом взыграло мужское самолюбие, и он возомнил, что какая-то молоденькая учительница давно влюблена в него и наконец-то отважилась признаться. Он повел себя, как и следовало в этом случае: неуклюже послал ответный поцелуй, галантно коснулся шляпы и продолжил обход, насвистывая «На балу у дьявола». Он думал: «Ну, я сущий дьявол по женской части. Да, я таков, хоть дома у меня шестеро по лавкам».

Глаза мисс Бриггс округлились от изумления. Полицейский был очень представительный и очень сильный. Тут вошла одна из звездных девочек и подала учительнице перевязанную ленточками коробку конфет. Мисс Бриггс икнула от удовольствия и поцеловала девочку в атласную розовую щечку. Сисси все секла, как остро отточенная бритва. Она вмиг поняла, откуда и куда здесь ветер дует, и ей стало ясно, что дует он против таких детей, как Фрэнси.

– Слушайте, – сказала она. – Не думаете же вы, что мы беднота какая-то.

– Я никогда ничего такого…

– Потому что мы не из тех людей, за которыми заржавеет. Рождество уже на носу, – намекнула Сисси.

– Может быть, я не всегда вижу, когда Фрэнсис поднимает руку, – пошла на попятный мисс Бриггс.

– Где же она сидит, что вы ее даже не видите?

Учительница показала на темное место в дальнем углу.

– Тогда нужно пересадить ее вперед, чтобы вы ее всегда хорошо видели.

– Все места впереди уже заняты.

– Скоро Рождество, – напомнила Сисси с притворной нежностью.

– Я прикину, что можно сделать.

– Вот-вот, прикиньте. Главное, чтобы вы всегда ее видели, – Сисси направилась к двери, потом обернулась: – Не только Рождество на носу. Мой муж, полицейский, он тоже рядом, и он всю душу выбьет из вас, если вы будете плохо обращаться с Фрэнси.

После этой встречи проблема решилась. Как бы робко ни поднимала Фрэнси руку, мисс Бриггс всегда замечала. Она даже пересадила ее, и некоторое время Фрэнси сидела в первом ряду. Но после Рождества, не получив обещанного подарка, мисс Бриггс вернула Фрэнси на прежнее место в темном углу.

Ни Фрэнси, ни Кэти так и не узнали о том, что Сисси побывала в школе. Но Фрэнси больше никогда не переживала того позора, который случился с ней, и пусть мисс Бриггс не прониклась к ней приязнью, но и мучить перестала. Конечно, мисс Бриггс понимала, что слова той женщины, скорее всего, чушь. Но стоит ли рисковать? Она не любила детей, но ведьмой не была. Ей не хотелось, чтобы у нее на глазах ребенок упал замертво.

Спустя несколько недель Сисси попросила девушку со своей фабрики написать открытку Кэти. Сисси умоляла сестру забыть прошлое и разрешить ей хотя бы изредка видеться с детьми. Кэти оставила открытку без ответа.

Мария Ромли пришла, чтобы замолвить слово за Сисси.

– Что за кошка пробежала между тобой и сестрой? – спросила она у Кэти.

– Не могу тебе сказать, – ответила Кэти.