Бетти Смит – Дерево растёт в Бруклине (страница 32)

О, этот волшебный день, когда ребенок осознает, что умеет читать печатные слова!

В течение какого-то времени Фрэнси узнавала буквы, произносила их по одной, а потом пыталась соединить в слово. И вдруг она взглянула на страницу, и в тот же миг слово «мышь» обрело смысл. Она смотрела на буквы, а в уме у нее резво скакала серая мышка. Фрэнси перевела взгляд на следующее слово и увидела «лошадь», она цокала копытами, и солнце переливалось на блестящем боку. Слово «бег» поразило ее, она задышала так тяжело, как будто задохнулась от бега. Препятствие, которое отделяло звучание отдельных букв от смысла целого слова, исчезло, и печатные слова превращались в разные вещи с первого взгляда. Фрэнси быстро прочитала несколько страниц и чуть не заболела от перевозбуждения. Ей хотелось кричать во всю глотку. Она умеет читать! Умеет читать!

С этого момента благодаря чтению перед Фрэнси открылся целый мир, он принадлежал ей. Она навсегда избавилась от одиночества, от желания иметь близких друзей. Книги стали ее друзьями, и для каждого настроения находилась своя книга. Когда хочется тихо поговорить по душам – есть поэзия. Когда заскучаешь в тишине – приключения. Когда Фрэнси подросла, наступил черед любовных романов, а если хотелось поглубже заглянуть в чужую жизнь – она читала биографии. В тот момент, когда Фрэнси обнаружила, что умеет читать, она поклялась всю жизнь прочитывать по книге в день.

Фрэнси нравились числа, нравилось складывать и вычитать. Она придумала игру: цифры – это семья, мама, папа и их дети. Решая пример, Фрэнси сочиняла про них историю. Нолик – младенец, который не умеет ходить. Он не доставляет больших осложнений. Если встречаешь, нужно взять на руки и покачать. Единица – хорошенькая девочка, которая только что выучилась ходить, добрая и послушная, двойка – мальчик, который неплохо ходит и умеет немного говорить. С ним в семье (то есть в примере) никаких особых трудностей. А вот тройка – мальчик постарше, уже ходит в детский сад, за ним нужно внимательней присматривать. Четверка – девочка, ровесница Фрэнси, и с ней справиться почти так же просто, как с двойкой. Мама – это пятерка, заботливая и добрая. В трудную минуту она приходит и наводит порядок в семье, как положено маме. Папа – это шестерка, он строгий, но справедливый. А вот семерка не сулит ничего хорошего. Это старый ворчливый дедушка, и не всегда понятно, как ему угодить. У бабушки – восьмерки – тоже непростой характер, но с ней разобраться проще, чем с семеркой. Хуже всего – девятка. Это мамина подруга, и обычно намучаешься, пока найдешь ей место в семейном кругу.

Решив пример, Фрэнси сочиняла небольшую историю. Если ответ 924, это значит, что мальчик с девочкой остались под присмотром маминой подруги, а вся остальная семья ушла. Если в ответе получалось число 1024, это значит, что дети вместе играют во дворе. Число 62 означало, что папа пошел с сыном на прогулку. Число 50 – мама положила младенца в коляску и повезла подышать свежим воздухом. Число 78 – дедушка с бабушкой сидят возле очага зимним вечером. Каждое сочетание цифр означало новое положение дел в семье, истории никогда не повторялись.

Когда перешли к изучению алгебры, Фрэнси продолжила свою игру. X стал подружкой старшего сына, которая вторглась в жизнь семьи и осложнила ее. Y – друг старшей дочери, который тоже чинил препятствия. Так математика стала для Фрэнси живым, очеловеченным предметом и скрасила ей много одиноких часов.

Школьная жизнь шла своим чередом. Бывали дни, отмеченные злобой, жесткостью и оскорблениями, случались и другие, прекрасные, ярко освещенные благодаря мисс Бернстайн и мистеру Мортону. Но каждый день заключал в себе магию узнавания нового.

Однажды в октябре Фрэнси гуляла в субботу и забрела в незнакомый район. Тут не встречалось ни многоквартирных домов, ни покосившихся строений. Дома стояли здесь с тех времен, когда Вашингтон привел свои войска на Лонг-Айленд. Дома были старые и небогатые, но их окружали заборы из штакетника, и Фрэнси захотелось покататься на калитке. Перед домами росли разноцветные осенние цветы, а по краям – клены с бордовыми и желтыми листьями. Район под субботним солнцем дышал тишиной и покоем. Казалось, он погрузился в раздумья, в глубокий, вечный, старинный сон. Фрэнси обрадовалась – она, словно Алиса, очутилась в Зазеркалье. В зачарованной стране.

Фрэнси прошла еще немного и увидела небольшой старый дом, это была школа. Кирпичи в предвечернем солнце отливали гранатом. Вокруг школы никакого забора, и двор покрыт травой, а не цементом. Сразу за школой начиналась, можно сказать, сельская местность – поле, на котором росли золотарники, дикие астры и клевер.

Сердце у Фрэнси подпрыгнуло в груди. Вот она! Вот она, школа мечты! Но как в нее попасть? В законе написано, что дети посещают школу строго по месту жительства. Родители должны переехать в этот район, чтобы Фрэнси могла пойти в эту школу. Фрэнси знала – мама не переедет только потому, что дочери взбрело в голову поменять школу. Медленным шагом шла она домой и думала про удивительную школу.

Дома вечером она сидела и ждала, когда папа вернется с работы. Джонни вернулся, он насвистывал «Молли Мэлоун», пока поднимался по лестнице, и все поужинали его добычей: лобстером, икрой и ливерной колбасой. После ужина мама с Нили легли спать. Фрэнси сидела с папой, пока он курил свою последнюю сигарету. Она шепотом рассказала ему на ухо про свою мечту. Он выслушал, кивнул и сказал:

– Завтра посмотрим.

– Мы переедем в тот район, правда?

– Нет, но должен же быть другой способ. Завтра сходим с тобой туда, и я посмотрю, что можно сделать.

Фрэнси так разволновалась, что всю ночь не сомкнула глаз. В семь часов утра она уже была на ногах, но Джонни крепко спал. Она ждала, сгорая от нетерпения. Каждый раз, когда он вздыхал во сне, она вбегала проверить, не проснулся ли он.

Джонни встал около полудня, и Ноланы сели завтракать. Фрэнси кусок не лез в горло. Она бросала на отца многозначительные взгляды, но он не отвечал ей. Неужели забыл? Нет, не забыл, потому что, когда Кэти разливала кофе, он сказал:

– Пожалуй, мы с Примадонной сегодня сходим прогуляемся.

Сердце чуть не выскочило у Фрэнси из груди. Он помнит. Он все помнит. Фрэнси затаила дыхание. Мама ничего не говорила. Она может возразить. Может спросить. Может сказать, что пойдет с ними. Но мама, помолчав, просто сказала:

– Хорошо.

Фрэнси помыла посуду. После этого сходила в кондитерскую и купила воскресную газету, потом сходила за сигарами и купила папе на никель «Корону». Джонни требовалось почитать газету. Ему требовалось прочитать каждую колонку, даже раздел светской хроники, который не особо его интересовал. Хуже всего, что по каждому вопросу ему требовалось сообщить свое мнение маме. Каждый раз, когда он откладывал газету, поворачивался к маме и говорил: «Забавные вещи сегодня пишут. Ты только подумай», – Фрэнси готова была расплакаться.

Наступило четыре часа. Сигара была докурена, газета валялась смятая на полу, Кэти надоело слушать последние новости, она собрала Нили и пошла навестить Марию Ромли.

Фрэнси с папой вышли тоже, держась за руки. Джонни надел свой единственный наряд – фрак и котелок и выглядел потрясающе. Стоял чудесный октябрьский день. Теплое солнце и свежий ветерок вместе постарались, чтобы в каждом закоулке ощущался острый запах океана. Прошли несколько кварталов, завернули за угол и оказались в том самом районе. Только в таком гигантском спруте, как Бруклин, могли рядом существовать такие контрасты. В этом районе обитали американцы в пятом или шестом поколении. А в районе у Ноланов, если ты сам родился в Америке, то уже мог гордиться так, словно приплыл на «Мэйфлауэре».

По правде, в классе только у Фрэнси отец с матерью родились уже в Америке. В начале учебного года учительница вызывала учеников по списку и спрашивала, откуда они родом. Все отвечали примерно одно и то же.

– Я американка из Польши. Мой отец родился в Варшаве.

– Я американец родом из Ирландии. Отец с матерью родились в графстве Корк.

Когда учительница назвала фамилию Ноланов, Фрэнси гордо ответила:

– Я американка.

– Знаю, что американка, – с некоторым раздражением сказала учительница. – Но кто ты по национальности?

– Американка! – еще более гордо повторила Фрэнси.

– Или ты скажешь, где родился твой отец, или я пошлю тебя к директору.

– Мои родители американцы. Они родились в Бруклине.

Все дети обернулись, чтобы посмотреть на девочку, чьи родители не приехали из другой страны. И тогда учительница сказала:

– В Бруклине? Хм. Да, тогда ты, пожалуй, американка.

А довольная Фрэнси преисполнилась гордости. Какое удивительное место этот Бруклин, думала она, если, просто родившись здесь, ты становишься американцем!

Папа рассказал ей об этом незнакомом районе: предки его жителей приехали в Америку больше ста лет назад, в основном из Шотландии, Англии и Уэльса. Мужчины – мебельщики, первоклассные столяры. Есть среди них и мастера по металлу, которые работают с серебром, золотом и медью.

Папа пообещал как-нибудь сводить Фрэнси в испанскую часть Бруклина. Мужчины там занимаются изготовлением сигар, они не скупятся потратить несколько пенни в день, чтобы нанять человека, который читает им во время работы. Читает прекрасные книги.