Бетти Алая – Кавказский варвар. Под прикрытием (страница 2)

Наши с ним отношения — это запутанный клубок из профессионального доверия, невысказанных обид и какого-то необъяснимого напряжения, которое висит в воздухе, стоит нам оказаться в одной комнате.

Справа от босса, уткнувшись в три ноутбука одновременно, сидит Глеб Селиверстов. Наш технократ-призрак. Типичный гик в очках с толстой оправой и в мешковатом худи, но, когда он встаёт, чтобы дотянуться до роутера, видно, что под тканью подтянутое жилистое тело человека, который не забывает про спортзал. Его пальцы порхают по клавишам, строя цифровые мосты и ломая чужие стены. Он обеспечивает нашу невидимость.

У окна, спиной к двери замер, как изваяние, Магомед Газиев. «Мага». Наш новый снайпер. Широкие плечи, густая чёрная борода, скрывающая жёсткую линию подбородка.

Мастер дальних дистанций и абсолютной тишины.

Я ловлю себя на мысли: до него был Марат. Близкий друг Саида. Но случайная пуля и склочная падчерица, внезапно свалившаяся на него, вывели его из игры. Теперь у него своя компания и тихая война с девчонкой, мечтающей о мире во всем мире.

Напротив меня развалился на стуле с видом полного хозяина положения Святослав Кожин. «Свят». Силовик. Широкий в плечах, с короткой соломенной щетиной и глазами такого светлого, ледяного голубого цвета, что от них становится не по себе.

Высоченный, огромный, падкий на женщин. Наш таран и универсальный солдат. Он ловит мой взгляд и едва заметно подмигивает.

Рядом со Святом, в безупречном деловом костюме мягкого серого оттенка сидит Лейла Тамаева. Наш переводчик. Её красота — холодная, отточенная, идеальное оружие для маскировки. Она изучает какие-то свои заметки, но я знаю: эта девушка слышит и видит всё.

— Начинаем, — говорит Саид, не поднимая головы. Его голос низкий, ровный.

Он открывает папку и раскладывает фотографии. Роскошь, граничащая с вульгарностью. Золото, мрамор, томные полуулыбки мужчин в дорогих костюмах.

— Клуб «Амариллис». Система, где покупатель и товар — люди. Товар — молодые женщины, чаще всего сироты, без связей, потеряшки. Покупатели — закрытый круг из очень богатых и больных на всю голову людей. Чиновники, отставные силовики, олигархи с извращённым вкусом. Их бизнес — частные аукционы. Человеческие лоты.

В желудке медленно сжимается холодный ком. Лейла замирает. Свят перестает крутить ручку.

— Наша задача — внедриться, разобрать систему по кирпичику и подготовить точечный удар по ключевым узлам. Главная цель — выйти на организатора. Человека по кличке Гордон. Он призрак. Никаких данных.

Саид наконец поднимает взгляд на меня.

— Анжелика. Это твоя роль. Психолог-«подготовитель». Твой профиль — работа с посттравматическим синдромом, контролируемое формирование зависимого поведения — идеально легендирован. Я внедрил твоё «резюме» в их кадры. Завтра собеседование. Твоя задача — получить доступ к девочкам, оценить уровень их «обработки», выявить слабые места в охране и процедурах, стать нашим внутренним глазом.

Обсуждение оживляется. Глеб сразу начинает строить схему возможных каналов утечки информации внутри клуба. Магомед, не оборачиваясь, глухо замечает, что лучшая снайперская позиция — это, вероятно, крыша соседнего бизнес-центра.

Свят предлагает сразу «взять за язык» кого-то из низового охранного персонала. Лейла задаёт вопросы о внутренней иерархии и возможных культурных кодах, которые могут выдать меня.

Втягиваюсь в обсуждение, мозг уже прокручивает возможные сценарии, методики, риски. Нужно будет не просто врать. Нужно будет проживать эту роль циничного, беспринципного технолога душ. Стать своей среди пауков.

И тут дверь открывается.

Входит девушка. Яркая блондинка в обтягивающем алом мини-платье, на высоченных шпильках. Ноги до ушей. Она сияет молодостью, уверенностью и дорогим парфюмом, который тут же заполняет помещение.

Все замирают. Я её не знаю.

Саид смотрит на нее.

— Ребята, знакомьтесь. Ирина Аксенова. Наш новый штатный психолог. Специализация — криминальная психология и поведенческий анализ. Будет курировать общее психологическое состояние группы и помогать в построении стратегических психологических портретов целей.

Ирина одаривает всех ослепительной, до бесячки милой улыбкой.

— Всем привет! Ох, простите, что врываюсь так… была важная встреча. Саид, дорогой, ты уж извини.

«Дорогой». Липкое и неуместное слово повисает в воздухе. Качая бедрами, блонда подходит к столу, её взгляд быстро, профессионально скользит по фотографиям и схемам.

— «Амариллис»? — произносит, и в её голосе слышны нотки живого интереса. — Сложный кейс. Работа с таким уровнем институционализированного насилия требует тонкой стратегии. Я уже просматривала материалы. Мне кажется, ключ лежит в анализе финансовых потоков между покупателями. Это даст нам схему связей и возможные точки шантажа.

Она говорит быстро, умно, но её тело развёрнуто к Саиду, а её предложение аккуратно подменяет суть моего внедрения абстрактным анализом. Она плавно встраивается в круг, её плечо почти касается плеча Саида.

Она флиртует. Открыто, нагло, используя ситуацию как сцену. Бесит!

— Стратегия важна, — холодно замечаю. — Но прежде, чем анализировать потоки, нужно понять, что течёт по трубам. Не цифры, а страх, боль и сломленная воля. Финансовые схемы не скажут мне, какую дозу транквилизатора дали лоту номер три, чтобы она не плакала на показе. И не объяснят, как убедить их главного, что я готова сломать девушке психику, потому что вижу в этом эстетику.

Ирина оборачивается ко мне. Её улыбка не гаснет, а лишь становится более острой.

— Анжелика, правильно? Рада, наконец, познакомиться. Конечно, эмпирические данные с поля бесценны. Я лишь предлагаю дополнительный стратегический угол. Чтобы твоя работа внутри была максимально эффективной и… безопасной для тебя самой. Погружение в такую среду чревато потерей оперативной идентичности.

Она говорит со мной, как с младшей сестрой, которой нужно мягко объяснить очевидное. Внутри что-то закипает.

— Потеря идентичности — это когда начинаешь верить, что делаешь всё это ради общего блага или красивой стратегии, — говорю, вставая. — Моя задача не сохранить свою идентичность, Ирина. Моя задача — на время её убить. Стать одной из них. Думать, как они. Твой анализ связей полезен Глебу и Саиду. А мне нужно знать, в каком кармане у охранника Васи лежит ключ от «лазарета», где держат сломленный «брак», потому что он тайком таскает туда сигареты. Мне нужно знать, какая музыка играет в аукционном зале, чтобы по ритму понимать, когда начнётся торг. Это не стратегия. Это грязь. И я в неё полезу. Чтобы вы, с вашими портретами и схемами, знали, куда потом бить.

В комнате повисает гробовая тишина. Даже Глеб оторвался от экрана. Свят смотрит на меня с неподдельным интересом в своих голубых глазах. Лейла едва заметно кивает.

Ирина покраснела. Её уверенность дала первую трещину.

— Я не спорю с важностью полевых данных. Я предлагаю синтез!

— Синтез начнётся, когда ты изучишь не отчёты, а глаза этих девочек на фотографиях, которые Глеб достал из их базы, — отрезаю. — Пока же, как новый штатный психолог, ты получишь от меня первую задачу: разработать для Свята и Магомеда протокол эмоциональной разгрузки. Им предстоит неделями наблюдать за этим адом со стороны, не имея возможности вмешаться. Риск выгорания и нарушения приказа у них будет выше, чем у меня внутри. Вот их психологические профили и границы стрессоустойчивости.

Я протягиваю ей папку, которую готовила как раз на этот случай. Это не выпад. Это расстановка приоритетов. Чистая логика.

Ирина, борясь с яростью и смущением, молча берёт файл.

Саид, наблюдающий за всей сценой, наконец, произносит:

— Обсуждение окончено. Все свободны. Лика, задержись…

ГЛАВА 2. На расстоянии вдоха

Дверь за Глебом закрывается. Щелчок замка будто отрезает последнюю нить, связывающую нас с нормальностью, протоколом и командой. Остаемся только мы с Саидом. И тягучая тишина, которая обволакивает все вокруг, давит на барабанные перепонки.

Воздух в комнате меняется моментально. Он наполняется напряжением. Резким, электризующим, как перед грозой.

Не смотрю на Саида, но чувствую его тяжелый взгляд. Ощущаю его физически, будто ладонь, которая скользит по моей коже сквозь ткань футболки. От щиколоток в военных ботинках выше по голым ногам к камуфляжным шортам, выше, задерживаясь на бедрах, на талии, на груди…

Мне хочется скрестить руки, спрятаться. Но я не двигаюсь. Безупречность — моя броня. Даже сейчас. Особенно сейчас.

Исламов откидывается на спинку стула. Плечи расслабляются, и с него спадает маска босса, оставляя лицо уставшего, раздраженного мужчины. Красивого. Очень красивого.

— Ну что, героиня? — его голос низкий, хриплый, без единой ноты той ровности, с которой он вел совещание. — Устроила экзорцизм для новенькой. Довольна?

Я поворачиваюсь к Саиду.

— Лишь расставила приоритеты. Кто-то должен был это сделать.

— Приоритеты, — передразнивает он меня, и его серые, почти белые глаза сужаются. Он указывает подбородком на мою одежду. — В этом? Это что, часть твоей легенды? Психолог-соблазнительница? Или просто решила провести стресс-тест для мужской половины команды?

Жар поднимается от шеи к щекам. Не от стыда. От ярости.