Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 250)

Певец и музыканты.

У господ кипела ссора, Но от этого раздора Жил немножечко вольготнее бедняк. По дорогам пестрым края, Правду кривдой побивая, К бедным людям ездил суд вершить Аздак. Присуждал он все голодным, Беднякам, себе подобным, И скреплял печатью каждый свой шаг, Под шумок разбойным сбродом Вознесенный над народом И неправедный и праведный Аздак.

Процессия удаляется.

Не ходите к вашим ближним С христианским вздором книжным: Не дождетесь вы от проповеди благ. А ходите с топорами И поверите вы сами В чудеса, в какие верил наш Аздак.

Судейское кресло Аздака стоит в кабачке. Перед Аздаком, которому полицейский Шалва подает вино, стоят трое кулаков. В углу — старая крестьянка. В открытых дверях и снаружи — деревенские жители. Латник с полковым знаменем стоит на часах.

Аздак. Слово имеет господин общественный обвинитель.

Полицейский Шалва. Дело идет о корове. Обвиняемая уже пять недель укрывает у себя в хлеву корову, принадлежащую зажиточному крестьянину Дволадзе. У нее обнаружили также украденный окорок. Когда зажиточный крестьянин Рухадзе потребовал у обвиняемой арендной платы за принадлежащую ему землю, все его коровы были тотчас же кем-то прирезаны.

Кулаки. Дело идет о моем окороке, ваша милость.

— Дело идет о моей корове, ваша милость.

— Дело идет о моей земле, вата милость.

Аздак. А ты что на это скажешь, мамаша?

Старуха. Ваша милость, пять недель назад, под утро, ко мне постучались. Выхожу — стоит человек с бородой и держит за веревку корову. Он мне и говорит: «Любезная хозяйка, я чудотворец, святой Бандитус. Твой сын погиб на войне, и на память о нем я дарю тебе эту корову. Ходи за ней хорошенько».

Кулаки. Это разбойник Ираклий, ваша милость.

— Ее свояк, ваша милость!

— Конокрад и поджигатель!

— Голову бы ему отрубить!

Снаружи доносится женский крик. Толпа в беспокойстве отступает. Входит бандит Ираклий с огромным топором.

Ираклий! (Крестятся.)

Бандит. Добрый вечер, честная компания! Стакан вина!

Аздак. Господин общественный обвинитель, стакан вина гостю. Кто ты такой?

Бандит. Я странствующий отшельник, ваша милость. Благодарю вас за угощение. (Залпом осушает стакан, поданный Шалвой.) Еще один.

Аздак. Я Аздак. (Встает и отвешивает поклон.)

Бандит также кланяется.

Суд приветствует отшельника. Продолжай, мамаша.

Старуха. Ваша милость, в ту ночь я еще не знала, что святой Бандитус способен творить чудеса. Он привел корову, и только. А дня через два, тоже ночью, приходят ко мне работники этого кулака и хотят увести мою корову. И вдруг они поворачивают назад, и на головах у них выскакивают огромные шишки. Тут я и поняла, что святой Бандитус смирил их сердца и наставил их на путь любви к ближнему.

Бандит громко смеется.

Первый кулак. Я знаю, чем он их наставил.

Аздак. Хорошо, что знаешь. Потом ты нам расскажешь. А пока продолжай ты!

Старуха. Затем, ваша милость, на путь добра стал кулак Рухадзе. Раньше это был сущий дьявол, любой подтвердит. Но благодаря святому Бандитусу он перестал брать с меня аренду за землю.

Второй кулак. Потому что на выгоне перерезали всех моих коров.

Бандит смеется.

Старуха (Аздак знаком велит ей продолжать). А однажды утром ко мне в окно влетел окорок. Он попал мне прямо в поясницу, так что я до сих пор хромаю. Вот поглядите, ваша милость. (Делает несколько шагов.)

Бандит смеется.

Конечно, это чудо. Хотела бы я знать, ваша милость, где это видано, чтобы старому бедному человеку приносили окорок!

Бандит всхлипывает.

Аздак (вставая). Твой вопрос, мамаша, поразил суд в самое сердце. Будь добра, сядь сюда.

Старуха, помедлив, садится в судейское кресло.

(Со стаканом в руке садится на пол.)

Мамаша, я чуть не назвал тебя матушкой Грузией. Тебя обобрали, а твои сыновья — на войне. Ты избита, исхлестана, но ты не теряешьь надежды. Ты плачешь, когда корову приводят к тебе. Ты удивляешься, если тебя не бьют. О, сжалься над нами, мамаша, не суди нас жестоко!

(Кричит на кулаков.) Сознайтесь, безбожники, что вы не верите в чудеса! Каждый из вас приговорен к штрафу в пятьсот пиастров за безбожие! Вон!

Кулаки смиренно уходят.

А ты, мамаша, и ты, благочестивая душа (бандиту), выпейте по стакану вина с общественным обвинителем и Аздаком.

Певец и музыканты.

Хоть законы и исконны,