Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 249)

Ветры огненные дули, Города в крови тонули, И по всей стране творился кавардак, Воры правили делами, Святотатцы пели в храме, А судьею был известный нам Аздак.

На судейском кресле сидит Аздак и чистит яблоко. Полицейский Шалва подметает пол. Слева от судьи — инвалид в кресле-каталке, врач-обвиняемый и хромой оборванец. Справа — молодой человек, обвиняемый в вымогательстве. На часах стоит латник с полковым знаменем.

Аздак. Ввиду большого количества дел суд разбирает сегодня каждые два дела одновременно. Перед тем как начать, я должен сделать краткое сообщение: я беру. (Протягивает руку.)

Один лишь вымогатель достает деньги и дает их ему.

Аздак. Оставляю за собой право наложить на одну из сторон (смотрит на инвалида) взыскание за неуважение к суду. (Врачу.) Ты врач, а ты (инвалиду) его обвиняешь. Виновен ли врач в теперешнем твоем состоянии?

Инвалид. Конечно. Из-за него меня хватил удар.

Аздак. Значит, небрежность при исполнении профессиональных обязанностей.

Инвалид. Больше чем небрежность. Я дал ему в долг денег на учение. Он их до сих пор не вернул, а когда я узнал, что он лечит своих пациентов бесплатно, меня разбил паралич.

Аздак. Еще бы. (Хромому.) А тебе что здесь нужно?

Хромой. Я и есть пациент, ваша милость.

Аздак. Он, верно, лечил тебе ногу?

Хромой. Лечил, да не ту. У меня ревматизм в левой ноге, а он оперировал правую. Вот я и хромаю теперь.

Аздак. Оперировал-то он безвозмездно?

Инвалид. Операцию, которая стоит пятьсот пиастров, он сделал безвозмездно! За спасибо! И я еще платил за его учение! (Врачу.) Разве тебя учили в школе делать операции даром?

Врач. Ваша милость, действительно, гонорар принято взимать перед операцией, потому что перед ней пациент платит гораздо охотнее, чем после нее. По-человечески это можно понять. В данном случае, приступая к операции, я полагал, что гонорар передан уже моему слуге. В этом я ошибся.

Инвалид. Он ошибся! Хороший врач не ошибается! Он все выяснит, прежде чем резать.

Аздак. Это верно. (Шалве.) Какое у нас второе дело, господин общественный обвинитель?

Полицейский Шалва (усердно подметая пол). Вымогательство.

Вымогатель. Высокий суд, я невиновен. Я только хотел узнать у этого помещика, действительно ли он изнасиловал свою племянницу. Он дружески разъяснил мне, что нет, и дал мне денег только для того, чтобы я смог нанять для своего дядюшки учителя музыки.

Аздак. Ага! (Врачу.) Ну а ты, врач, ты ведь не можешь сослаться на какие-либо смягчающие твою вину обстоятельства?

Врач. Разве только, что человеку свойственно ошибаться.

Аздак. Разве ты не знаешь, что хорошему врачу присуще чувство ответственности в денежных делах? Мне рассказывали об одном враче, который выжал из вывихнутого пальца своего пациента тысячу пиастров, установив, что причиной заболевания является нарушение кровообращения. А плохой врач скорее всего проглядел бы такой случай. В другой раз этот искусный врач столь тщательно продумал курс лечения, что заурядное разлитие желчи превратилось в сплошной золотой дождь. Нет, ты не заслуживаешь прощения. Один зерноторговец послал своего сына в медицинскую школу, чтобы тот изучил торговое дело. Настолько хорошо поставлено там обучение. (Вымогателю.) Как фамилия помещика?

Полицейский Шалва. Он просил не называть его фамилии.

Аздак. В таком случае я выношу приговоры. Факт вымогательства суд считает доказанным, а ты (инвалиду) приговорен к штрафу в тысячу пиастров. Если у тебя будет второй удар, врач обязан бесплатно тебя лечить, а понадобится, то и ампутировать. (Хромому.) Тебе в возмещение убытков суд присуждает бутылку французской водки. (Вымогателю.) Ты должен передать половину своего гонорара общественному обвинителю, чтобы суд не огласил имени помещика. Кроме того, суд советует тебе приняться за изучение медицины, так как ты обнаружил способности к этой науке. Что касается тебя, врач, то за непростительную профессиональную ошибку ты по суду оправдан. Следующие!

Певец и музыканты.

Ах, что гнило, то не мило. Что прекрасно, то опасно. А закон гласит и этак и так. Потому решили люди: Двое спорят, третий судит. Ну а судит очень ловко наш Аздак.

Из постоялого двора, расположенного у самой дороги, выходит Аздак. За ним следует хозяин постоялого двора, старик с длинной бородой. Работник и полицейский Шалва тащат судейское кресло. Латник с полковым знаменем становится на свой пост.

Аздак. Поставьте его вот сюда. По крайней мере здесь можно дышать, чувствуется ветерок из лимоновой рощи. Юстиции полезен свежий воздух. Ветер задирает ей юбки, и сразу видно, что под ними. Не надо было нам столько есть, Шалва. Эти инспекционные поездки очень утомительны. (Хозяину.) Дело идет о твоей невестке?

Хозяин. Ваша милость, дело идет о чести семьи. Вместо сына, который уехал по делам в горы, с жалобой обращаюсь я. Вот он, провинившийся работник, а вот и моя достойная сожаления невестка.

Входит невестка, особа с пышными формами. Лицо ее скрыто покрывалом.

Аздак (садится). Я беру.

Хозяин со вздохом дает ему деньги.

Так. Теперь все формальности выполнены. Речь идет об изнасиловании?

Хозяин. Ваша милость, я застал этого парня в конюшне как раз в ту минуту, когда он повалил нашу Тамару на солому.

Аздак. Совершенно верно. Конюшня. Чудесные лошадки. Особенно та маленькая, буланая.

Хозяин. Конечно, я тут же вместо сына стал стыдить Тамару.

Аздак (серьезно). Я говорю, что буланая мне нравится.

Хозяин (холодно). В самом деле? Тамара призналась мне, что работник сошелся с ней вопреки ее желанию.

Аздак. Скинь покрывало, Тамара.

Она открывает лицо.

Тамара, ты нравишься суду. Расскажи, как было дело.

Тамара (заученно). Я вошла в конюшню, чтобы поглядеть на нового жеребеночка. Работник заговорил со мной первый. Он сказал: «Ну и жара сегодня» — и положил мне руку на левую грудь. Я сказала ему: «Не делай этого», но он продолжал непристойно меня ощупывать, что вызвало у меня гнев. Прежде чем я разгадала его греховные намерения, он сделал свое черное дело. Затем вошел свекор и стал по ошибке пинать меня ногами.

Хозяин (объясняя). Вместо сына.

Аздак (работнику). Признаешь ли ты, что ты заговорил с ней первый?

Работник. Признаю.

Аздак. Тамара, ты любишь сладкое?

Тамара. Да. Семечки.

Аздак. Ты подолгу сидишь в лохани, когда моешься?

Тамара. Полчаса или около того.

Аздак. Господин общественный обвинитель, положи свой нож на землю, вон туда.

Полицейский Шалва кладет нож.

Тамара, пойди подними нож общественного обвинителя.

Тамара, покачивая бедрами, идет и поднимает нож.

(Показывает на нее.) Вы видите? Как все это качается? Преступная часть обнаружена. Факт насилия доказан. Из-за неумеренного потребления пищи, особенно сластей, из-за того, что ты подолгу сидишь в теплой воде, из-за лени и слишком мягкой кожи ты изнасиловала этого несчастного человека. Ты думаешь, что, расхаживая с таким задом, можно увернуться от правосудия? Это же предумышленное нападение с опасным оружием. Согласно приговору ты передашь суду буланую лошадку, на которой ездит твой свекор вместо сына. А теперь ты пройдешь со мной в конюшню, Тамара, чтобы суд ознакомился с местом преступления.

По Военно-Грузинской дороге идут латники. Из одного места в другое носят они судейское кресло, на котором сидит Аздак. За ними — полицейский Шалва и работник. Шалва тащит виселицу. Работник ведет на поводу буланую лошадку.