Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 17)
Так пусть она рассказывает дальше
О своем сыне и своей судьбе.
(Она, говорит, расскажет без фальши!)
Значит, и о нас — обо мне и о тебе.
А потом, говорит, выворачивать стало
Ее, словно качало кровать,
И она, не зная, что от этого будет,
С трудом заставляла себя не кричать.
Но вы, прошу вас, не надо
негодованья,
Любая тварь достойна вспомоществованья.
Из последних сил, говорит, она
Из своей каморки, ледяной как погреб,
Едва дотащилась до гальюна
И там родила, когда — не упомнит.
Видно, шло к утру. Говорит — растерялась,
Какой-то страх ее охватил,
Говорит, озябла и едва держала
Ребенка, чтоб не упал в сортир.
А вы, прошу вас, не надо
негодованья,
Любая тварь достойна вспомоществованья.
Вышла она, говорит, из сортира,
До этого все было молчком,
Но он, говорит, закричал, и это ее рассердило,
И она стада бить его кулаком.
Говорит, била долго, упорно, слепо,
Пока он не замолк и стал неживой.
До рассвета с ним пролежала в постели,
А утром спрятала в бельевой.
Но вы, прошу вас, не надо
негодованья,
Любая тварь достойна вспомоществованья.
Мария Фарар, незамужняя мать,
Скончавшаяся в мейсенской каталажке,
Хочет всем тварям земным показать
Их подлинный облик без всякой поблажки.
Вы, рожающие в стерильных постелях,
Холящие благословенное лоно,
Не проклинайте заблудших и сирых,
Ибо грех их велик, но страданье огромно.
Потому, прошу вас, не надо
негодованья,
Любая тварь достойна вспомоществованья.
Литургия дуновения
Перевод В. Куприянова
{20}
Откуда-то тетка пришла говорят
У нее помутился от голода взгляд
Но весь хлеб поедал солдат
Она упала в канаву от истощенья
И забыла навеки как есть хотят.
А кроны дерев без движенья
И птичий не слышен хор
И на вершинах гор
Ни дуновенья.
И тут же лекарь пришел говорят
Он сказал; этой тетке место в могиле
И голодную тетку зарыли
И как будто бы в этом никто не виноват
И лекарь ухмылялся без тени смущенья.
А кроны дерев еще без движенья
И птичий не слышен хор
И на вершинах гор
Ни дуновенья.
Но нашелся один человек говорят 
